50 оттенков серого

– Я уже четыре года как квалифицированный пилот, Анастейша. Со мной ты в безопасности. – Он хищно ухмыляется. – Ну, по крайней мере в воздухе, – добавляет он и подмигивает. Подмигивает… Кристиан!
– Готова?
Я киваю с широко раскрытыми от страха глазами.
– Хорошо. Вызываю диспетчерскую. Портленд, это Чарли Танго Гольф – ГольфОтель, к взлету готов. Подтвердите прием.
– Чарли Танго Гольф, взлет разрешаю. Поднимитесь на тысячу четыреста, далее следуйте курсом ноль один ноль.
– Вас понял, диспетчерская. Взлетаю. Конец связи. Поехали, – добавляет Кристиан, обращаясь ко мне, и вертолет плавно поднимается в небо.
Портленд исчезает под нами, и мы устремляемся в воздушное пространство США, хотя мой желудок твердо намерен остаться в Орегоне. Вот это да! Яркие огни уменьшаются и уменьшаются, пока не превращаются в маленьких светлячков гдето далеко внизу. Будто смотришь на мир из аквариума. Мы поднимаемся все выше, и вот уже совсем ничего не видно. Вокруг темно, хоть глаз выколи, нет даже луны, чтобы осветить наш путь. Как он понимает, куда мы летим?
– Что, страшно? – раздается у меня в ушах голос Кристиана.
– Откуда ты знаешь, что мы летим правильно?
– Вот смотри. – Он тычет длинным указательным пальцем в один из приборов. Электронный компас. – Это «Еврокоптер» ЕС 135 – одна из самых безопасных машин в своем классе. Он оснащен специальным оборудованием для полетов в ночное время.
Кристиан смотрит на меня и улыбается.
– На крыше моего дома есть вертолетная площадка. Мы летим туда.
Разумеется, он живет в доме с вертолетной площадкой. Мы с ним словно с разных планет. Свет от панели озаряет его лицо. Кристиан сосредоточен и внимательно следит за показаниями приборов. Глядя изпод опущенных ресниц, я упиваюсь его чертами. Красивый профиль. Прямой нос, массивная челюсть… Я бы хотела провести по ней языком. Он не побрился, и поэтому перспектива вдвойне соблазнительна. Чувствовать его щетину под моими пальцами, языком, на коже…
– Когда летишь ночью, ничего не видно. Приходится ориентироваться по приборам, – вторгается в мои эротические фантазии его голос.
– А как долго нам лететь? – произношу я на одном дыхании. Я вовсе не думала о сексе, нет, нет и еще раз нет.
– Меньше часа, ветер попутный.
Ого! Меньше чем за час до Сиэтла… Неплохая скорость, понятно теперь, почему мы летим.
Меньше чем через час все откроется. Бабочки так и летают у меня в животе. Интересно, что он мне готовит?
– Как ты себя чувствуешь, Анастейша?
– Нормально. – Я отвечаю коротко и отрывисто.
Помоему, он улыбается, но в темноте не видно.
Кристиан снова щелкает тумблером.
– Портленд, это Чарли Танго, иду на тысяче четыреста, прием. – Он обменивается информацией с диспетчерской. Прямо как настоящий пилот. Мне кажется, мы покидаем зону контроля Портленда и входим в воздушное пространство Сиэтла. – Вас понял, конец связи.
– Смотри. – Кристиан указывает на маленький огонек далеко впереди. – Это Сиэтл.
– Ты всегда так производишь впечатление на женщин? Берешь их полетать с собой на вертолете? – Мне действительно интересно.
– Я никогда не брал с собой девушек, Анастейша. Это тоже в первый раз. – Его голос тих и серьезен.
Ох! Как неожиданно. Тоже в первый раз? А что еще? Спать вместе?
– А я произвел на тебя впечатление?
– Я просто трепещу, Кристиан.
Он улыбается.
– Трепещешь?
Я киваю.
– Ты такой… профессионал.
– Спасибо, мисс Стил, – отвечает Кристиан вежливо. Мне кажется, он польщен, но я не уверена.
Какоето время мы летим молча. Яркая точка Сиэтла становится все больше.
– СиэтлТакома вызывает Чарли Танго Гольф. Следуйте установленным курсом к Эскала. Подтвердите. Прием.
– Говорит Чарли Танго. Вас понял, СиэтлТакома. Конец связи.
– Тебе это явно нравится, – замечаю я.
– Что именно? – В полусвете циферблатов я замечаю его вопросительный взгляд.
– Летать.
– Управление вертолетом требует самообладания и сосредоточенности. Конечно, мне это нравится. Хотя я больше люблю планеры.
– Планеры?
– Да. Планеры и вертолеты – я летаю на том и на другом.
– Ого.
Дорогие увлечения. Я помню, он говорил мне это на интервью. А я люблю читать и изредка хожу в кино. В авиации я не разбираюсь.
– Чарли Танго, можете заходить, конец связи, – прерывает мои мысли бесплотный голос диспетчера. Кристиан отвечает уверенно и спокойно.
Сиэтл приближается. Мы уже на окраине города. Зрелище совершенно потрясающе. Сиэтл ночью, с высоты…
– Впечатляет, правда? – произносит Кристиан.
Я одобрительно киваю. Город кажется нереальным… Я вижу его словно на большом экране, как в любимом фильме Хосе «Бегущий по лезвию». Я вспоминаю Хосе и его неудачную попытку поцеловать меня. Наверное, это чересчур жестоко, все же надо было ему позвонить. Ладно… Подождет до завтра.
– Через пару минут мы будем на месте, – небрежно роняет Кристиан, и внезапно кровь начинает стучать у меня в висках, сердце ускоряется, и адреналин течет по жилам. Он разговаривает с диспетчером, но я уже не вслушиваюсь. О господи… Я вотвот потеряю сознание. Моя судьба в его руках.
Впереди показался небоскреб с вертолетной площадкой на крыше. На ней белыми буквами написано слово «Эскала». Она все ближе и ближе, больше и больше… как и мое волнение. Надеюсь, я не обману его ожидания. Он решит, что я его недостойна. Надо было слушаться Кейт и взять у нее какоенибудь из ее платьев, но мне нравятся мои черные джинсы. Сверху на мне мятного цвета блузка и черный пиджак из гардероба Кейт. Вид вполне приличный. «Я справлюсь. Я справлюсь», – повторяю я как мантру, вцепившись в край сиденья.
Вертолет зависает, и Кристиан сажает его на площадку на крыше. Мое сердце выпрыгивает из груди. Я сама не понимаю, что со мной: нервное ожидание, облегчение от того, что мы добрались целыми и невредимыми, или боязнь неудачи. Он выключает мотор: лопасти постепенно замедляются, шум стихает, и вот уже не слышно ничего, кроме моего прерывистого дыхания. Кристиан снимает наушники с себя и с меня.
– Все, приехали, – говорит он негромко.
Половина его лица освещена ярким светом прожектора, другая половина – в глубокой тени. Темный рыцарь и белый рыцарь – подходящая метафора для Кристиана. Я чувствую, что он напряжен. Его челюсти сведены, глаза прикрыты. Он отстегивает сначала свои ремни, потом мои. Его лицо совсем рядом.
– Ты не должна делать того, что тебе не хочется. Ты понимаешь? – Кристиан говорит серьезно, даже отчаянно, серые глаза не выдают никаких чувств.
– Я никогда не стану делать чтото против своей Коли. – Я не совсем уверена в правдивости своих слов, питому что ради мужчины, который сейчас сидит рядом со мной, я готова на все. Но это сработало. Он поверил.
Окинув меня внимательным взглядом, Кристиан, грациозно, несмотря на свой высокий рост, подходит к двери, распахивает ее и, спрыгнув на землю, протягивает руку, чтобы я могла спуститься на площадку. Снаружи очень ветрено, и мне не по себе при мысли, что я стою на высоте тридцатого этажа и вокруг нет никакого барьера. Мой спутник обнимает меня за талию и крепко прижимает к себе.
– Идем, – командует Кристиан, перекрикивая шум ветра. Мы подходим к лифту, он набирает на панели код, и дверь открывается. Внутри тепло, стены сделаны из зеркального стекла. Всюду, куда ни посмотри, бесконечные отражения Кристиана, и самое приятное, что в зеркалах он бесконечно обнимает меня. Кристиан нажимает другую кнопку, двери закрываются, и лифт идет вниз.
Через пару секунд мы попадаем в абсолютно белое фойе, посередине которого стоит большой круглый стол черного дерева, а на нем – ваза с огромными белыми цветами. Все стены увешаны картинами. Кристиан открывает двойные двери, и белая тема продолжается по всей длине коридора до великолепной двухсветной залы. Гостиная. Огромная – это еще мягко сказано. Дальняя стена стеклянная и выходит на балкон.
Справа – диван в форме подковы, на котором легко разместятся десять человек. Перед ним современный камин из нержавеющей стали – а может, и платиновый, кто его знает. Огонь уже зажжен и ярко пылает. Справа, рядом с входом, – кухонная зона. Она вся белая, за исключением столешниц темного дерева и барной стойки человек на шесть.
Рядом с кухней, перед стеклянной стеной, – обеденный стол, вокруг которого расставлено шестнадцать стульев. А в углу комнаты сияющий черный рояль. Понятно… он еще на фортепиано играет. По стенам развешены картины всевозможных форм и размеров. Вообщето квартира больше похожа на галерею, чем на дом.
– Снимешь пиджак? – спрашивает Кристиан.
Я мотаю головой. Мне все еще холодно после ветра на крыше.
– Пить будешь?
Я бросаю на него взгляд изпод опущенных ресниц. После той ночи? Он шутит? Мне приходит в голову мысль попросить Маргариту – но не хватает наглости.
– Я буду белое вино. Выпьешь со мной?
– Да, пожалуйста.
– Пюйифюме тебя устроит?
– Я плохо разбираюсь в винах, Кристиан, выбирай на свое усмотрение. – Я говорю тихо и неуверенно. Сердце колотится. Мне хочется сбежать. Это настоящее богатство. В духе Билла Гейтса. Что я здесь делаю? «А то ты не знаешь!» – фыркает мое подсознание. Конечно, знаю: я хочу оказаться в постели Кристиана Грея.
– Держи. – Он протягивает мне бокал с вином. Даже хрустальные бокалы говорят о богатстве – тяжелые, современного дизайна.
Я делаю глоток: вино легкое, свежее и изысканное.
– Ты молчишь и даже краснеть перестала. В самом деле, Анастейша, я никогда раньше не видел тебя такой бледной, – тихо говорит Кристиан. – Есть хочешь?
Я качаю головой. Хочу, но не есть.
– У тебя очень большая квартира.
– Большая?

– Большая.
– Да, большая, – соглашается он, и его глаза лучится.
– Ты играешь? – Я указываю подбородком на рояль.
– Да.
– Хорошо?
– Да.
– Ну конечно. А есть на свете чтото такое, чего ты не умеешь?
– Да… но немного. – Кристиан отпивает вино из бокала, не сводя с меня глаз. Я чувствую на себе его взгляд, когда осматриваю комнату. Впрочем, комнатой это не назовешь. Не комната, а жизненное кредо.
– Присядешь?
Я киваю; он берет меня за руки и отводит к белой кушетке. Внезапно мне приходит в голову, что я чувствую себя, словно Тэсс Дарбифилд, когда она смотрит на новый дом мерзавца Алека д'Эрбервилля. Эта мысль заставляет меня улыбнуться.
– Что смешного? – Кристиан садится рядом, опирается локтем на подушку и поворачивается ко мне лицом.
– Почему ты выбрал для меня именно «Тэсс из рода д'Эрбервиллей»? – спрашиваю я.
Он, похоже, удивлен вопросом.
– Ты говорила, что тебе нравится Томас Гарди.
– И это все? – Я не могу скрыть своего разочарования.
Кристиан поджимает губы.
– Мне показалось, что он подходит к случаю. Я могу боготворить тебя издалека, как Энжел Клэр, или совершенно унизить, как Алек д'Эрбервилль. – Серые глаза блестят опасно и недобро.
– Если у меня только две возможности, то я предпочту унижение, – шепчу я. Мое подсознание смотрит на меня в ужасе.
Кристиан судорожно вздыхает.
– Анастейша, прекрати кусать губу, пожалуйста. Это ужасно отвлекает. Ты не понимаешь, что говоришь.
– Поэтомуто я здесь.
– Согласен. Подожди минутку, хорошо? – Он скрывается в широком дверном проеме в дальнем конце комнаты и через пару минут возвращается, держа в руках какойто документ. – Договор о неразглашении. – Кристиан пожимает плечами и, протягивая мне бумаги, тактично притворяется слегка смущенным. – На этом настаивает мой адвокат. – Я совершенно сбита с толку. – Если ты выбираешь второй вариант – унижение, то должна поставить подпись.
– А если я не захочу ничего подписывать?
– Тогда вариант Энжела Клера.
– И что означает этот договор?
– Что ты обязуешься никому о нас не рассказывать. Ни о чем, никому.
Я смотрю на него недоверчиво. Похоже, дело совсем плохо. Но меня уже разбирает любопытство.
– Хорошо, я подпишу.
Кристиан протягивает мне ручку.
– Ты даже не хочешь прочесть?
– Нет.
Он хмурится.
– Анастейша, ничего нельзя подписывать, не читая!
– Кристиан, пойми, я и так не собираюсь рассказывать о нас никому. Даже Кейт. Но если это так важно для тебя, для твоего адвоката… которому ты, повидимому, все рассказываешь, то ладно, я подпишу.
Он смотрит на меня сверху вниз и мрачно кивает.
– Справедливо, мисс Стил, ничего не скажешь.
Я размашисто подписываю обе копии и передаю одну ему. Сложив вторую, кладу ее в сумочку и делаю большой глоток вина. Я кажусь гораздо храбрее, чем есть на самом деле.
– Значит, сегодня вечером ты займешься со мной любовью, Кристиан?
Черт возьми! Неужели я это сказала? В первый момент у него от изумления открывается рот, но он быстро приходит в себя.
– Нет, Анастейша, не значит. Вопервых, я не занимаюсь любовью. Я трахаюсь… жестко. Вовторых, мы еще не покончили с бумагами, и, втретьих, ты не знаешь, что тебя ждет. У тебя есть возможность передумать. Идем, я покажу тебе комнату для игр.
Я потрясена. Трахаюсь! Черт возьми, это заводит. Но зачем нам смотреть комнату для игр? Загадка.
– Ты хочешь показать мне свою игровую приставку?
Кристиан громко смеется.
– Нет, Анастейша, не угадала. Идем. – Он встает и протягивает мне руку. Я иду с ним обратно по коридору. Слева от двойных дверей, через которые мы вошли, – другая дверь, ведущая на лестницу. Мы поднимаемся на второй этаж и поворачиваем направо. Достав из кармана ключ, Кристиан отпирает еще одну дверь и делает глубокий вдох.
– Ты можешь уйти в любой момент. Вертолет стоит наготове и отвезет тебя, куда ты пожелаешь. Можешь остаться на ночь и уйти утром. Решать тебе.
– Открой же эту чертову дверь, Кристиан.
Он распахивает дверь и отступает, чтобы пропустить меня внутрь. Я глубоко вздыхаю и делаю шаг вперед…
– Я словно перенеслась во времени в шестнадцатый век, в эпоху испанской Инквизиции.
Ни фига себе!
Глава 7
Первое, что я замечаю, – это запах. Пахнет кожей и полиролью со слабым цитрусовым ароматом. Свет мягкий, приглушенный. Источника не видно, рассеянное сияние исходит откудато изпод потолочного карниза. Выкрашенные в темнобордовый цвет стены и потолок зрительно уменьшают достаточно просторную комнату, пол сделан из старого дерева, покрытого лаком. Прямо напротив двери к стене крестнакрест прибиты две широкие планки из полированного красного дерева с ремнями для фиксации. Под потолком подвешена большая железная решетка, площадью не меньше восьми квадратных футов, с нее свисают веревки, цепи и блестящие наручники. Рядом с дверью из стены торчат два длинных резных шеста, похожие на балясины лестницы, только длиннее. На них болтается удивительное множество всяких лопаток, кнутов, стеков и какихто странных орудий из перьев.
С другой стороны стоит огромный комод красного дерева: ящики узкие, как в старых музейных шкафах. Интересно, что в них может быть? Но действительно ли я хочу это знать? В дальнем углу – скамья, обтянутая темнокрасной кожей, и рядом с ней прибитая к стене деревянная стойка, похожая на подставку для бильярдных киев; если присмотреться, на ней стоят трости различной длины и толщины. В противоположном углу – стол из полированного дерева с резными ножками и две такие же табуретки.
Однако большую часть комнаты занимает кровать. Она крупнее обычной двуспальной, с четырьмя резными колоннами в стиле рококо по углам и плоской крышей балдахина. Похоже на девятнадцатый век. Под пологом видны еще какието блестящие цепи и наручники. На кровати нет постельных принадлежностей – только матрас, обтянутый красной кожей, и красные шелковые подушки, сваленные грудой на одном конце.
У изножья кровати, на расстоянии нескольких футов, большой темнобордовый диван, просто поставленный посередине комнаты, лицом к кровати. Как странно… Ставить диван лицом к кровати. И тут мне приходит в голову, что на самом деле диван – самая заурядная вещь из всей мебели в комнате, и я улыбаюсь этой мысли. Подняв голову, я вижу, что к потолку в случайном порядке прикреплены карабины. Остается только гадать, зачем они нужны. Как ни странно, все это резное дерево, темные стены, приглушенный свет и темнобордовая кожа придают комнате спокойный и романтичный вид… Наверное, это и есть романтика по версии Кристиана Грея.
Как я и ожидала, он внимательно следит за мной, но по его виду ничего нельзя понять. Я обхожу комнату, и он идет следом за мной. Меня заинтересовала эта штука с перьями, и я нерешительно прикасаюсь к ней рукой. Она сделана из мягкой кожи и похожа на плеткудевятихвостку, только толще. На конце каждого хвоста прикреплена маленькая пластмассовая бусинка.
– Это называется флоггер, – тихо звучит голос Кристиана.
Флоггер… гмм. Помоему, я в шоке. Мое подсознание в ужасе сбежало, или валяется в нокауте, или перевернулось кверху килем и затонуло. Я оцепенела. Я могу видеть и воспринимать, но не в силах высказать, что чувствую. Да и что можно сказать в ситуации, когда обнаруживаешь, что потенциальный любовник – абсолютно чокнутый садист или мазохист? Страшно… да. Это самое сильное чувство. Однако, как ни странно, я боюсь не его, думаю, он меня и пальцем не тронет без моего согласия. В голове крутится множество вопросов. Почему? Как? Когда? Как часто? Проходя мимо кровати, я провожу пальцем по искусной деревянной резьбе одной из колонн. Это просто произведение искусства.
– Скажи чтонибудь, – приказывает Кристиан обманчиво спокойно.
– Ты делаешь это с людьми или они делают это с тобой?
Его рот кривится, то ли от смеха, то ли от облегчения.
– С людьми? – Он медлит пару секунд, обдумывая ответ. – Я делаю это с женщинами, которые сами того хотят.
Както непонятно.
– Если у тебя есть добровольцы, зачем ты привел сюда меня?
– Я очень хочу делать это с тобой.
– Ой. – Я ловлю ртом воздух. Почему?
Я бреду в дальний конец комнаты и задумчиво провожу рукой по высокой, достающей мне до талии кожаной скамье. Ему нравится мучить женщин. От этой мысли мне становится тошно.
– Ты садист?
– Я – Доминант. – Его взгляд прожигает меня насквозь.
– Что это значит? – спрашиваю я тихо.
– Это значит, что ты добровольно признаешь мою власть над собой. Во всем.
Я стараюсь осмыслить услышанное.
– Почему я должна это делать?
– Чтобы доставить мне удовольствие, – шепчет он, наклоняя голову набок, и я вижу тень улыбки.
Доставить ему удовольствие! Ишь чего захотел! У меня отваливается челюсть. Доставить удовольствие Кристиану Грею. И вдруг я понимаю, что именно этого и хочу. Я хочу, чтобы он, черт возьми, был от меня в восторге. Какое открытие!
– Иными словами, я хочу, чтобы ты хотела доставить мне удовольствие, – говорит он мягко. Его голос действует на меня гипнотически.