50 оттенков серого

– Ты снова мокрая, и так быстро. Очень податливая. Мне это нравится, – шепчет Кристиан.
Я хочу напрячь ноги, но не могу пошевелиться. Он крепко держит меня, не замедляя ровного, мучительного ритма. Это совершенно потрясающе. После очередного моего стона Кристиан внезапно останавливается.
– Открой рот, – командует он и сует большой палец мне в рот. Я широко распахиваю глаза.
– Теперь ты знаешь свой вкус, – шепчет он мне в ухо. – Соси, детка.
Его палец прижимает мой язык, и я закрываю рот и отчаянно сосу. Вкус соленый, со слабым металлическим оттенком крови. Черт возьми. Так нельзя, но это ужасно эротично.
– Я хочу трахнуть тебя в рот, Анастейша, и скоро я так и сделаю.
«Трахнет меня в рот!..» Я кусаю его за палец. Кристиан вскрикивает и больно тянет меня за волосы.
– Какая капризная девочка, – шепчет он и тянется к столику за упаковкой из фольги. – Лежи тихо, не двигайся.
Пока он разрывает фольгу, я тяжело дышу, и кровь стучит у меня в висках. Предвкушение опьяняет. Кристиан ложится на меня и вновь берется за волосы, чтобы я не могла пошевелить головой.
– На этот раз все будет оченьочень медленно, Анастейша.
И он медленно входит в меня. Медленно, медленно, пока не помещается во мне целиком. Безжалостно, неумолимо. Я громко стону. На этот раз я ощущаю его глубже, приятнее. Он нарочно отступает назад, немного медлит и входит до конца. Это повторяется снова и снова. Дразнящий, медленный ритм и краткие мгновения, когда он полностью во мне, доводят меня до исступления.
– Так приятно тебя чувствовать, – говорит Кристиан, и у меня внутри все начинает трепетать. Он снова отступает и ждет. – Нет, детка, не сейчас, – шепчет он. Когда дрожь стихает, он начинает все снова.
– Пожалуйста… – умоляю я. Я не знаю, смогу ли это выдержать. Мое тело так напряжено и так жаждет разрядки.
– Я хочу, чтобы тебе было больно, детка, – бормочет он и все длит и длит эту неспешную, сладостную пытку, вперед, назад. – Я хочу, чтобы завтра каждое твое движение напоминало тебе, что ты была со мной. Ты моя.
Я испускаю стон.
– Прошу тебя, Кристиан.
– Чего ты хочешь, Анастейша? Скажи мне.
Я снова стону. Он снова отступает и, медленно поведя бедрами, входит в меня.
– Скажи мне, – просит он.
– Тебя, ну, пожалуйста.
Он самую чуточку увеличивает ритм, и его дыхание сбивается. Я начинаю ускоряться, Кристиан подхватывает.
– Ты. Такая. Сладкая, – произносит он между толчками. – Я. Так. Тебя. Хочу.
Я могу только стонать.
– Ты. Моя. Кончай, детка, – рычит он.
В его словах моя погибель, они сталкивают меня в пропасть. Мое тело содрогается в конвульсиях, и я кончаю, громко выкрикнув его имя в подушку. Еще два быстрых толчка, и Кристиан замирает, изливаясь в меня. Потом опускается мне на спину, уткнувшись лицом в мои волосы.
– Черт. Ана, – выдыхает он, сразу же выходит из меня и откатывается на другой край кровати. Совершенно измученная, я подтягиваю колени к груди и проваливаюсь в усталый сон.
Когда я просыпаюсь, за окном еще совсем темно. Я не представляю, как долго длился мой сон. Вытянувшись под одеялом, чувствую приятную боль. Кристиана нигде нет. Я сажусь, глядя на панораму города передо мной. Почти все окна погашены, на востоке чуть брезжит рассвет. Доносятся звуки музыки. В серебристых переливах нот слышна грустная, нежная жалоба. Бах, как мне кажется, но я не уверена.
Заворачиваюсь в одеяло и иду по коридору в гостиную. Кристиан сидит за фортепьяно, полностью погруженный в музыку. Лицо его печально, под стать мелодии. Играет он великолепно, как профессиональный музыкант. Прислонившись к стене у входа, я в восторге слушаю. Кристиан сидит без рубашки, освещенный светом единственного торшера, стоящего рядом с роялем. Во мраке дома он пребывает в своем, отгороженном от остального мира круге света, неприкасаемый… одинокий.
Я тихо подхожу к нему, завороженная возвышенной, бередящей душу мелодией, и как загипнотизированная смотрю на длинные ловкие пальцы, мягко касающиеся клавиш, пальцы которые так искусно возбуждали и ласкали мое тело. При этой мысли я краснею и плотнее свожу ноги. Он поднимает голову: бездонные серые глаза ясны, выражение лица не разобрать.
– Прости, – шепчу я. – Я не хотела тебе мешать.
Кристиан хмурится.
– Это я должен просить прощения, – говорит он и, закончив играть, кладет руки на колени.
Теперь я замечаю, что на нем пижамные штаны. Он ерошит рукой волосы и встает. Штаны свисают с его бедер так, что… ах. У меня пересыхает во рту. Кристиан небрежной походкой обходит фортепиано и идет ко мне. Широкие плечи, узкие бедра… видно, как перекатываются мускулы у него на животе. Он потрясающий.
– Ты должна быть в кровати.
– Какая красивая пьеса. Бах?
– Переложение Баха, но вообщето это концерт для гобоя Алессандро Марчелло.
– Восхитительно, только очень грустно.
Его губы чуть изгибаются в улыбке.
– Спать, – приказывает он. – Завтра ты будешь чувствовать себя разбитой.
– Я проснулась, а тебя нет.
– Мне трудно уснуть, я привык спать один.
Я не могу понять его настроения. Похоже, Кристиан немного расстроен, но в темноте трудно определить. Может, это все изза музыки. Он мягко обнимает меня и ведет обратно в спальню.
– И давно ты играешь? У тебя здорово получается.
– С шести лет.
– Аа.
Кристиан – шестилетний мальчик… я представляю себе красивого рыжеволосого мальчугана с серыми глазами, который любит невероятно грустную музыку, и сердце мое тает.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Кристиан, когда мы возвращаемся в комнату. Он включает светильник.
– Нормально.
Мы оба одновременно смотрим на кровать. На простынях кровь – свидетельство моей девственности. Я смущенно краснею и плотнее заворачиваюсь в одеяло.
– У миссис Джонс будет пища для размышлений, – произносит Кристиан, стоя рядом со мной. Он приподнимает рукой мой подбородок и внимательно смотрит мне в лицо. Я вдруг понимаю, что никогда не видела его без рубашки. Инстинктивно я протягиваю руку, чтобы коснуться волос на его груди – он тут же отступает на шаг.
– Ложись спать, – строго велит Кристиан. – Я приду и лягу рядом с тобой.
Я опускаю руку и хмурюсь. Мне никогда еще не удавалось прикоснуться к его голому торсу. Он открывает комод, достает футболку и быстро ее натягивает.
– Спать, – снова приказывает он.
Я залезаю обратно в кровать, стараясь не думать о крови. Кристиан ложится рядом, за спиной, и обнимает. Он целует мои волосы и вздыхает.
– Спи, милая Анастейша, – шепчет он, и я закрываю глаза, но от музыки и от его слов меня охватывает грусть. У Кристиана Грея есть печальная сторона души.
Глава 9
Меня будит солнечный свет, наполнивший комнату. Я потягиваюсь и открываю глаза. Чудесное майское утро. Сиэтл у моих ног. Ух! Вид просто потрясающий. Рядом со мной крепко спит Кристиан Грей. Вид просто потрясающий. Во сне его красивое лицо выглядит немного моложе. Пухлые губы полуоткрыты, блестящие чистые волосы в восхитительном беспорядке. Такая красота – это просто преступление. Тут мне вспоминается красная комната наверху… наверное, это действительно противозаконно. Я качаю головой – мне есть о чем подумать. Хочется коснуться его рукой. Он как маленький ребенок, такой милый, когда спит. Мне не надо думать о том, что он говорит, что я говорю, какие у него планы, в особенности на меня.
Я могу смотреть на него весь день, но природа зовет в ванную. Выскользнув из кровати, я нахожу на полу белую рубашку Кристиана и натягиваю на себя. Я захожу в дверь, думая, что это ванная, но оказываюсь в гардеробной, размером с мою спальню. Вдоль стен тянутся полки и ряды вешалок с дорогими костюмами, рубашками и галстуками. Зачем человеку столько одежды? Я фыркаю от негодования. Хотя, наверное, у Кейт шмоток не меньше. О господи, Кейт! Как я могла о ней забыть! Я ведь должна была послать ей сообщение вчера вечером. Черт! У меня будут неприятности. Интересно, как у нее с Элиотом?
Пробую другую дверь. Это ванная, и она больше моей комнаты. Зачем одному человеку так много места? Две раковины. Забавно. Если Кристиан всегда ночует в одиночестве, то одной из них никогда не пользовались.
Я смотрю на себя в огромное зеркало на стене. Я изменилась? Помоему, что да. Если честно, мне немного больно и мои мышцы… такое чувство, что я никогда в жизни не занималась физическими упражнениями. «Ты никогда в жизни не занималась физическими упражнениями», – подает голос проснувшееся подсознание. Оно смотрит на меня, поджав губы, и сердито топает ногой. Ты только что переспала с мужчиной, отдала ему свою девственность, а он тебя даже не любит. У него на твой счет очень странные планы, он хочет превратить тебя в сексуальную рабыню.
ТЫ СОШЛА С УМА?
Я морщусь, глядя в зеркало. Надо ж было влюбиться в мужчину, который безумно красив, богат как Крез и у которого для меня припасена Красная комната боли. Ужас! Я сбита с толку и совершенно запуталась в своих чувствах. Волосы опять торчат во все стороны. Прическа называется «после секса» и мне не очень идет. Я пытаюсь пальцами привести волосы в порядок, однако вскоре сдаюсь.
Есть хочется ужасно. Выхожу обратно в спальню. Спящий красавец еще спит, и я оставляю его в постели и иду на кухню.
Черт побери!.. Кейт. Моя сумочка осталась в кабинете Кристиана. Сбегав туда, я достаю свой мобильный. Три сообщения.
Как ты Ана
Где ты Ана
Ана позвони
Я набираю номер, но Кейт не отвечает. Посылаю ей подхалимское сообщение, что я жива и не пала жертвой Синей Бороды, в том смысле, о котором она беспокоилась. А может, пала? Трудно сказать. Я пытаюсь разобраться в своих чувствах к Кристиану Грею, но эта задача невыполнима. Приходится признать поражение. Мне надо побыть одной и спокойно все обдумать.
В сумке нахожу сразу две резинки для волос и заплетаю волосы в две косички. Ура! Чем больше я похожа на маленькую девочку, тем меньше опасность со стороны Синей Бороды. Я достаю из сумки айпод и вставляю в уши наушники. Обожаю готовить под музыку. Засовываю плеер в нагрудный карман его рубашки и начинаю танцевать.
Есть хочется просто ужас.
Кухня производит на меня ошеломляющее впечатление, вся сверкающая и современная. На дверцах нет ручек, и я не сразу соображаю, как их открыть. Приготовлюка я Кристиану завтрак. Он недавно ел омлет… хм, да только вчера, в «Хитмане». Черт, сколько всего с тех пор случилось! Заглядываю в холодильник: там полно яиц, и я решаю сделать блинчики с беконом. Танцуя по кухне, начинаю замешивать тесто.
Хорошо, когда есть чем заняться. Можно думать о своем, но не слишком серьезно. Музыка, звучащая в ушах, тоже помогает отвлечься. Я пришла сюда, чтобы провести ночь в постели Кристиана Грея, и мне это удалось, хотя спать в своей постели он никому не разрешает. Я улыбаюсь: задача выполнена. Круто. Да, очень, очень круто, и я переношусь мыслями во вчерашнюю ночь. Его слова, его тело, то, как он занимается любовью… Я закрываю глаза, и мышцы гдето в глубине живота сладостно сжимаются. Мое подсознание сердито смотрит на меня… «Трахается, а не занимается любовью», – кричит оно, как гарпия. Я не обращаю на него внимания, однако в глубине души признаю: в чемто оно право. Лучше об этом не думать и сосредоточиться на готовке.
Здесь все устроено по последнему слову техники. Кажется, я уже к этому привыкла. Мне надо положить куданибудь блинчики, чтобы они не остыли, и приниматься за бекон. В наушниках Эми Стадт поет о чудаках, непохожих на остальных людей. Это про меня, потому что я всегда была белой вороной и нигде не чувствовала себя своей… А теперь я получила непристойное предложение от самого странного человека на свете. Почему он такой? От природы или по воспитанию? Я никогда ни с чем подобным не сталкивалась.
Ставлю бекон под гриль и, пока он жарится, начинаю взбивать яйца. Когда я оборачиваюсь, Кристиан сидит на одном из барных табуретов, оперев голову на руки. На нем все та же футболка. Прическа «после секса» ему очень к лицу. И небритая щетина тоже. Похоже, он немного удивлен и сбит с толку. Я замираю, краснею и стягиваю с головы наушники, при виде него у меня слабеют колени.
– Доброе утро, мисс Стил. Я вижу, вы бодрая с утра.

– Я хорошо спала, – выпаливаю я.
– С чего бы это? – Он замолкает и хмурится. – Я тоже хорошо спал после того, как вернулся в кровать.
– Ты голодный?
– Очень, – отвечает Кристиан и пристально на меня смотрит. Я не уверена, что он говорит о еде.
– Блинчики и яичница с беконом?
– Было бы неплохо.
– Не знаю, где у тебя подставки под тарелки… – Я пожимаю плечами, изо всех сил стараясь скрыть волнение.
– Я сам достану. Готовь. Хочешь, включу какуюнибудь музыку, чтобы ты могла под нее… хм… танцевать?
Я упорно смотрю на свои пальцы, зная, что лицо у меня становится цвета свеклы.
– Ну, пожалуйста, не останавливайся изза меня. Это очень забавно. – В его голосе слышна насмешка.
Я поджимаю губы. Забавно?.. Мое подсознание сгибается пополам от смеха. Ничего не остается, кроме как дальше взбивать яйца. Наверное, чуть интенсивнее, чем следует. Вдруг Кристиан оказывается рядом со мной, и легонько дергает за косичку.
– Мне нравится, – шепчет он. – Но это тебя не спасет.
Понятно… Синяя Борода…
– Тебе омлет или глазунью?
– Омлет – хорошенько взбитый.
Я отворачиваюсь, стараясь скрыть улыбку. На него трудно сердиться. Особенно когда он в таком несвойственном для себя игривом расположении духа, как сейчас. Кристиан открывает ящик и достает две грифельносерых подставки. Я выливаю яичную смесь на сковородку, достаю бекон, переворачиваю и опять убираю под гриль.
Когда я вновь оборачиваюсь, на столе стоит апельсиновый сок, а Кристиан варит кофе.
– Ты будешь чай?
– Да, если у тебя есть.
Я нахожу парочку тарелок, ставлю их на мармит. Кристиан заглядывает в буфет и достает оттуда упаковку чая «Английский завтрак». Я поджимаю губы.
– Похоже, ты все предвидел заранее?
– Неужели? Помоему, мы еще ничего не решили, мисс Стил.
Что он хочет этим сказать? Наши переговоры? Наши ээ… отношения… что бы под этим ни подразумевалось? Да, загадка. Я раскладываю еду на подогретые тарелки и ставлю их на стол, а потом залезаю в холодильник в поисках кленового сиропа.
Подняв глаза, я вижу, что Кристиан ждет, пока я сяду.
– Мисс Стил… – Он подставляет мне одну из табуреток.
– Благодарю вас, мистер Грей. – Я чопорно киваю. Забираясь на табуретку, я немного морщусь.
– Сильно болит? – спрашивает он, усаживаясь за стол. Его серые глаза непроницаемы.
Я вспыхиваю. К чему такие интимные вопросы?
– Честно говоря, мне не с чем сравнивать. Ты хочешь мне посочувствовать? – спрашиваю я сладчайшим голосом.
– Нет, я только хотел узнать, можем ли мы продолжить твое обучение.
– Оо! – Я ошеломленно смотрю на него. У меня перехватывает дыхание, все внутри сжимается в тугой узел. Оо… как приятно. Я сдерживаю стон.
– Ешь, Анастейша.
Хм, не знаю, чего и хотеть… Еще секса? Да, пожалуйста!
– Кстати, вкусно, – улыбается Кристиан.
Я кладу в рот кусочек омлета, но вкуса не чувствую. «Продолжить обучение!» «Я хочу трахнуть тебя в рот!» Это тоже входит в программу?
– И прекрати кусать губу, меня это отвлекает. А поскольку я знаю, что под моей рубашкой ты вся голая, это отвлекает меня еще больше.
Я опускаю пакетик в маленький чайник с кипятком. Мои мысли в смятении.
– Какого рода обучение ты имеешь в виду? – с притворным безразличием спрашиваю я, но мой слишком высокий голос выдает меня с головой.
– Ну, поскольку тебе там больно, ты можешь начать осваивать оральные навыки.
Я давлюсь чаем, широко раскрыв глаза. Кристиан мягко хлопает меня по спине и передает апельсиновый сок. Что у него на уме?
– Это если ты хочешь остаться, – добавляет он. Выражение его лица совершенно непроницаемо.
Это ужасно раздражает.
– Я бы осталась на сегодня, если ты не против. А завтра мне на работу.
– Во сколько тебе надо быть в Клейтонсе?
– В девять.
– Я привезу тебя к девяти на работу.
Я хмурюсь. Он хочет, чтобы я осталась еще на одну ночь?
– Мне нужно домой – здесь не во что переодеться.
– Мы можем чтонибудь тебе купить.
У меня нет свободных денег, чтобы тратить их на шмотки. Кристиан протягивает руку и, взяв меня за подбородок, оттягивает его, чтобы освободить губу. Я даже не чувствовала, что кусаю ее.
– В чем дело?
– Я должна быть дома сегодня вечером.
– Ладно, сегодня вечером, – неохотно соглашается он. – Теперь ешь свой завтрак.
Мои мысли и чувства в беспорядке. Аппетит кудато пропал.
– Ешь, Анастейша.
– Я больше не хочу, – шепчу я.
– Доешь, пожалуйста.
– Откуда у тебя такое отношение к еде? – выпаливаю я.
Брови Кристиана сходятся.
– Я же говорил. Терпеть не могу, когда выбрасывают пищу. Ешь, – приказывает он. Его глаза потемнели от боли.
Ну ничего себе! Что с ним такое? Я беру вилку и начинаю медленно есть. В будущем надо будет класть себе поменьше, если он так нервничает. По мере того как я доканчиваю омлет, выражение его лица смягчается. Я вижу, что он подчищает тарелку. Кристиан ждет, пока я не доем, а затем забирает у меня тарелку.
– Ты готовила – я убираю со стола.
– Очень демократично.
– Да. – Он хмурится. – Нехарактерно для меня. Когда я закончу, мы примем ванну.
– Как скажешь.
Ну вот… я бы предпочла душ. Мобильный звонит, прерывая мои грезы. Это Кейт.
– Привет. – Я выхожу на балкон, подальше от Кристиана Грея.
– Ана, почему ты вчера не послала мне сообщение? – Она сердится.
– Извини, так получилось.
– Ты жива?
– Да, все в порядке.
– У вас с ним было? – Она изнывает от любопытства. Я закатываю глаза, услышав нетерпеливое ожидание в ее голосе.
– Кейт, я не могу долго разговаривать.
– Было… Я сама знаю.
Как она поняла? Или она хитрит? Я не могу говорить, потому что подписала это чертово соглашение.