Тень рока (СИ)

— Мистер Фальтус? Причём здесь мистер Фальтус, я не поняла? — лицо Вергилии оживилось неподдельным интересом.
— Это я рассказать Вам не в праве, милая моя, — помотав головой, ответил юноша.
— И всё же договаривай, рас уже начал эту тему! — нетерпеливо настаивала девушка.
— Нет! — неожиданно строго бросил Асмодей, от чего Вергилия даже вздрогнула.
— Что же, вернёмся к этому разговору позже, — растерянно пробормотала девушка, нервно бегая глазами по мрачному офису.
— Именно. А сейчас, прошу Вас проследовать за мной в безопасное место, где Вас смогут защитить мои люди. — Асмодей бодро спрыгнул со стола и жестом подозвал Вергилию к себе, девушка послушно приблизилась.
— А что до самопровозглашенца, мы с ним разберёмся. Его появление смешало нам все карты и никаким образом не входило в наши планы. Полковник Хаунзер решит эту проблему в ближайшее время, — уверенно заверил юноша.
— Хаунзер. — Вергилия поморщилась, вспомнив об этом человеке.
Асмодей никак на это не отреагировал и направился к выходу. Вергилия поплелась следом за ним, стараясь не отставать. Девушка прекрасно понимала безвыходность своего положения и от того не стала отказываться от предлагаемой ей помощи.
— А что с ублюдком Лауритцио? Что ты с ним сделал? — спросила Вергилия, войдя вслед за обнаженным юношей в непроглядный мрак коридора.
— Дар убеждения, ничего особенного, — отмахнулся Асмодей, бросив на девушку торопливый взгляд.
— То есть гипноз? — переспросила Вергилия, с трудом ориентируясь в непроглядной тьме коридора.
— И всё-таки я бы назвал это убеждением, — поправил ангел, разрезая мрак коридора своими сияющими жёлтыми глазами.
— Значит гипноз, — еле слышным голосом заключила Вергилия, на мгновение испытав чувство ничтожности перед таким могущественным и мистическим созданием как Асмодей.
  
Глава 31 «Переговоры»
 
Сигилиус оказался не столь пунктуальным, как ожидалось. Он опаздывал, возмутительным образом заставляя себя ждать. В определённый момент, даже начали закрадываться сомнения, а не решил ли он и вовсе отказаться от переговоров с тринадцатым отделом? Но, несмотря на это, Корбор проявлял выдержку и образцовое спокойствие, продолжая терпеливо ждать. Занимая почётное место во главе стола для совещаний, угрюмый Корбор походил на эдакого вождя нордических племён, из древних легенд прошлой цивилизации. Широкоплечий, бородатый мужик с гладковыбритой головой, здоровенным шрамом на лице и затянутым бельмом глазом. Его воинственный образ каким-то особым образом воздействовал на молодых агентов, что отныне находились в его подчинение. Они его опасались и уважали, мечтая заслужить от своего «вождя» похвалу и одобрение. Однако самому же Корбору бремя занимаемой должности было в тягость. Сейчас, когда пропали Николай и Фальтус, ни осталось никого с кем можно было бы посовещаться и обсудить стратегию. Тринадцатый отдел оказался весьма сложным в управление механизмом. Дипломатия и политика, военная подготовка и оперативная работа, шпионаж и разведка, сбор компромата и устранение неугодных, это лишь малая часть того, что Искариоты считают повседневной работой. Удивительно то, как Фальтус, будучи таким дезорганизованным алкоголиком, мог так легко и непринужденно справляться со всеми делами ордена. Каким-то невероятным образом у него получалось всё знать и помнить, не упуская ни единой детали и зацепки.
Сейчас, помимо самого Корбора, в зале для совещаний находились ещё четверо агентов, одним из которых был Марк, казавшийся каким-то усталым и хмурым. Все агенты молчали, всецело погрузившись в напряжённое медитативное ожидание, и лишь изредка поглядывали на часы, что бы сверить время.
Самопровозглашённый канцлер объявился лишь спустя два часа от назначенного времени. Объявился как раз тогда когда все уже и не надеялись его увидеть. Широкие двери резко распахнулись, и в зал вошёл Авиаль. Вошёл, уверенно чеканя шаг, словно на параде. Самопровозглашённый канцлер оказался высоким, статным человеком с безупречной военной выправкой. Его сопровождали два офицера в полевой армейской форме, изрядно потрепанной и местами затёртой. Их нагрудная броня была испещрена сколами и выбоинами, вокруг которых откололась краска, и блестел металл. Сам же Сигилиус был облачён в сияющий своей белизной парадный мундир. Его новенький белоснежный китель украшали многочисленные ордена и медали. На широких плечах красовались золотистые эполеты. Багровый аксельбант, в который хитроумным образом была вплетена эмблема О.С.С.Ч., ярким акцентом выделялся на груди высокопоставленного гостя. Слева, на широком ремне болтались пустые ножны, богато украшенные золотом. По-видимому, саблю, что некогда томилась в этих ножнах, у Сигилиуса забрали на КПП, по прибытию. Впрочем, о разоружение перед визитом в Департамент говорила и пустая расстегнутая кобура. У сопровождающих Канцлера офицеров, оружия при себе тоже не наблюдалось. Прибывшая делегация моментально, и не мешкая, не выказывая при этом никаких знаков приветствия, заняла свои места за столом. Сигилиус, ни слова не говоря, снял с головы фуражку, пригладил рукой волосы и аккуратно разместил её на столе. Лица гостей были напряжёнными и до невозможности суровыми, словно эти переговоры для них были в тягость.
 
Но даже во всей этой напряжённости и суровости, образ Сигилиуса выделялся на фоне остальных, отличаясь от них и тем самым выдавая в нём лидера. Выделялся он своей невозмутимостью и хладнокровным спокойствием. Ужасные ожоги, что оплавили кожу половины его лица, выглядили одновременно жутко и героически, непроизвольно вызывая чувство уважения к храбрости этого человека. Затянутый белесой плёнкой глаз, что Сигилиус постоянно щурил из-за развившейся в нём после ожога сухости, моментально привлёк внимание Корбора. Привлёк, поскольку здоровяк Корбор увидел в нём некое сходство со своим физическим изъяном, полученным во время «великой охоты». Корбор прекрасно знал, что стоит за всеми этими шрамами и увечьями. За ними стоит самопожертвование, храбрость, сила духа и готовность отдать жизнь за своё дело.
— Приношу свои извинения, что несколько задержался и заставил себя ждать. Но уверяю, у меня были на то причины, — со сталью в голосе начал Авиаль, взглянув на Корбора столь пронзительно, что тот даже заёрзал на стуле.
— До нас дошли слухи, мистер Авиаль, что кто-то совершил налёт на типографию мисс Вергилии фон Обергарт. Её сотрудники расстреляны, новая партия газет сожжена вместе с грузовиками, печатные станки повреждены взрывом гранаты, а сама леди Обергарт пропала безвести. — спокойно начал Корбор, задумчиво почесывая свою колючую бороду. — Помимо прочего, среди жертв имеются и ваши люди. Четверо солдат находившихся в подчинение ваших офицеров, были найдены на месте происшествия. Все четверо умерли насильственной смертью. Двое из них отравлены сильнодействующим ядом, с которым нам раньше уже доводилось встречаться. Другие же двое погибли от, так скажем, «механических» повреждений. Под «механическими повреждениями» я понимаю множественные переломы костей, разрывы внутренних органов и размозжение мышц. Знаете, такое чувство, что их на приличной скорости сбил тяжёлый грузовик, — закончив, Корбор покосился на Марка бельмом своего незрячего глаза, словно подавая ему знак продолжить.
— Да и ко всему прочему, нам известно, что в этой типографии была напечатана одна неудобная для Вас статейка, — с важностью продолжил Марк. Неспешно открыв свою папку, он извлёк из неё ту злосчастную газетенку, которую однажды уже демонстрировал Эзекилю в пивнушке.
— К чему эти игры? Вы пытаетесь меня обвинить в нападение на типографию? — грозно воскликнул Авиаль, переведя свой пронзительный орлиный взгляд с бородатого Корбора на юного Марка.
— Мы не… — несколько растерянно продолжил Марк.
— Я и не отрицаю, что нападение на типографию было моих рук дело, — бесцеремонно прервал Сигилиус, повысив при этом голос. — А как же, по-вашему, мы должны были поступить? Оставить эту статью, этот призыв, без внимания? Нет, это невозможно. Глупая девчонка подписала себе смертный приговор с выходом в свет этой гнусной газетёнки. — Сигилиус задумчиво провёл ладонью по гладкой лакированной поверхности стола, словно проверяя её на наличие пыли.