Тень рока (СИ)

— Что такое «тень рока», Авиаль? — голос капрала был строгим и уверенным, словно он допрашивает преступника, а не разговаривает со своим родственником.
— Откуда тебе это известно? — Сигилиус медленно развернулся, с подозрением уставившись на своего пасынка.
— Слухи, — коротко ответил Монг и, преодолевая боль в рёбрах, уселся в кровати.
— Я не желаю обсуждать это сейчас, — с недовольством в голосе ответил Авиаль.
— Значит это правда, — задумчиво кивая головой догадался Эзекиль.
— Это сила, которая может вернуть твою мать к жизни, а вместе с тем даровать нам бессмертие! — нетерпеливо выкрикнул Сигилиус, тряся указательным пальцем над головой.
— Ни кто и ничто не сможет вернуть мать к жизни. Не будь глупцом! Всё, что здесь происходит, может оказаться одержимостью. Нет ничего хорошего в вечной жизни, если твоя истерзанная душа слетит с катушек и начнёт сеять хаос и разрушение. Остановись, пока ещё не поздно, — молящим голосом убеждал Эзекиль, понимая, что ни за что не сможет переубедить упёртого отчима.
— Придёт время, и ты тоже примешь этот дар. — Сигилиус злобно улыбнулся и спешным шагом направился прочь из госпиталя.
Томми был прав. Авиаль проговорился. Теперь не оставалось никаких сомнений, что «тень рока» и правда существует. Одержимость — напасть, с которой обычному смертному не справиться. Нужно бежать. Бежать в Церта-Сити и сообщить об этом тринадцатому отделу. Только так можно было бы положить конец этому безумию. Оставалось лишь надеяться, что орден Искариот способен противостоять такому противнику…
  
Глава 18 «Генерала в отставку!»
 
Томми пришёл на следующий день, как и обещал. Пришёл и с дозволения врачей, вывел своего друга на прогулку. Эзекиль был несказанно рад выбраться из порядком надоевшего госпиталя и наконец-то подышать свежим воздухом. Рёбра по-прежнему болели, но уже не так сильно как раньше. Капрал не знал, почему боль утихла. Возможно, кости уже начали срастаться, а возможно Эзекиль привык к этой боли и попросту перестал обращать на неё внимание. Хотя, скорее всего, дело было в тугой иммобилизирующей повязке, которую ему так заботливо намотали медики этим утром.
Эзекиль сделал осторожный вдох и понял, что воздух вовсе не свежий. Он был наполнен пылью и пропитан гарью пожарищ. Но всё же он был лучше, чем та вонючая затхлость, что висела в недрах госпиталя.
Эзекиль огляделся. Руины «мёртвой столицы» выглядели жутковато. Полуобвалившиеся многоэтажки. Заваленные кирпичами и бетонными глыбами переулки. Пышная растительность, что неумолимо отвоёвывает у древнего города метр за метром. Природа захватывает и занимает территорию, с которой её когда-то вытеснил человек. Кустарники росли абсолютно везде, торча из каждой трещины в стене. Плотные заросли покрывали улицы, погружая их в тень. Всюду сновали войска О.С.С.Ч., которым посчастливилось оказаться в резерве, пока основные силы тем временем вели тяжёлые бои на линии фронта. Солдаты обустроили под казармы несколько крупных, расположившихся по соседству, зданий и расчистили от мусора дороги ведущие к ним. В дальнем конце улицы, в стороне от всех, стоял «агрессор», угрожающе уставившись своей огромной пушкой в стену. Танк стоял достаточно далеко от казармы и госпиталя, но даже отсюда можно было разглядеть возле него какую-то возню. Вокруг танка суетился его экипаж. Танкисты возились с траком, который по каким-то необъяснимым причинам заклинило. Совершенный танк был совершенен далеко не во всём, но об этом в пропагандистических листовках не писали. Где-то хрипя и кашляя, тарахтел двигатель армейского грузовика. Судя по звуку, автомобиль постепенно приближался. Вскоре грузовик показался со стороны соседней улицы. Машина ехала медленно и осторожно, таща за собой массивную противотанковую пушку. Такие пушки использовались авангардом Сигилиуса для обстрела крепости, но они оказались совершенно не эффективными и бесполезными. Тем временем капрал и его друг, отошли в сторону, подальше от остальных, опасаясь, что их разговор могут услышать. Они отошли к одной из руин, которая, по их мнению, была необитаема.
 
— Вчера я говорил с хаупт-командором, — чуть слышно произнёс Монг, пристально уставившись на своего усатого товарища.
— И что он Вам сказал? Вы передали ему слова того ангела? — оживился Томми, нервно теребя ремень висящей на плече винтовки.
— Нет. Это не имело смысла, поскольку ты оказался прав. «Тень рока» существует и Авиаль жаждет принять этот «дар», — тихим голосом сообщил капрал и рывком поправил свой старый, потрёпанный мундир.
Да, мундир для него был гораздо удобнее больничной пижамы. В нём он чувствовал себя комфортнее. Чувствовал себя солдатом, а не каким-то там калекой.
— Тогда нужно уходить. Сейчас же. Я знаю эти улицы. Я помню, как мы сюда пришли, — оживился Томми, нервно оглядываясь по сторонам.
— Да, ты прав. Идём! Нужно валить отсюда! — согласился Эзекиль, утвердительно кивнув головой.
— Валить? Я так понимаю, юнец хочет сбежать? — неожиданно, невесть откуда, раздался мерзкий рычащий голос.
Эзекиль и Томми вздрогнули. Из-за угла расположившихся по правую руку руин, тех самых, что казались им абсолютно необитаемыми, вышли трое солдат. Капрал узнал их. Это были арьергарды. Лица солдат были жестоко изувечены, вдоль и поперёк исполосованы ножами. У одного из них не было носа, на месте которого красовались лишь две окровавленные дыры, отделённые друг от друга костной перегородкой. У другого не было век и губ. А у третьего не хватало ушей. В прочем можно было сказать, что его уши всё же оставались при нём, так как они висели на его шее словно бусы, нанизанные на тонкую, плетёную верёвочку. В руках у безумцев поблёскивали ножи. Ножи, на которых уже запеклась чья-то кровь. Разум капрала охватила паника. Одержимые арьергарды, как и рассказывал ему Томми. Это правда, а ведь он поначалу не поверил ему.
— Куда же вы собрались бежать, жалкие насекомые? Бежать следует лишь в одном направление. В направление Иерихонской Твердыни, дабы пробить их оборону, — нечеловеческим и невероятно жутким голосом произнёс один из одержимых арьергардов. Его слова дрожали, а фразы разрывались непродолжительными паузами. Бесноватый солдат задыхался в истерике, что перехватывала дыхание и заставляла его мышцы дрожать.
— Мы не это имели ввиду. Вы нас неправильно поняли, — глупо улыбаясь, сообщил Томми, надеясь разрядить обстановку.
— Ах-ха-ха! Жалкие черви! Мы слышали достаточно, что бы понять всё как есть! — Заливаясь невменяемым смехом, ответил тот, у которого на шее висели уши.
Эзекиль не знал, что ему делать. Одержимые — это голодные, дикие звери. Монстры, которые жаждут лишь разорвать тебя в клочья. Конструктивный диалог не решит их проблем. Но что тогда? Бой? Попытаться прикончить этих маньяков и сбежать? Тоже сомнительно.
— И что дальше? — громким, бросающим вызов голосом воскликнул Эзекиль, рассматривая безумную троицу.
Их броня была залита чьей-то кровью. Чьей, если они сидят в резерве и не покидают пределов «мёртвой столицы»? Выходит, ублюдки находили себе жертв среди своих же. На нагрудных пластинах и наплечниках безумных арьергардов имелись загадочные руны, совсем недавно выцарапанные ножом. Но самое жуткое, это то, что у каждого на ремне висели ужасные трофеи. Отрезанные, окровавленные кисти человеческих рук, болтались на поясах, прикреплённые к ним при помощи тонкой проволоки.
— А дальше я заживо выпотрошу тебя и сожру твою печень! — истерически заорал тот, что был без носа.
— Сожри лучше это! — Эзекиль выхватил из кобуры свой пистолет и мгновенно вышиб мозги безносому.
Двое других лишь рассмеялись и бросились на бесстрашного капрала. Эзекиль хотел пристрелить следующего, но не успел. Неистовый удар выбил пистолет из его рук. Затем последовал ещё один удар и Монг упал на землю, растерянно хлопая глазами. Из носа показалась алая струйка крови. Рёбра вновь отозвались болью. Вскоре упал и Томми, выплёвывая выбитые зубы. Одержимые нависали над своими жертвами, готовые разорвать их в клочья.