Ohne Kompromisse / Без компромиссов!

– Он…, – красивый голос срывается ввысь, чтобы после взять долгую паузу. – В этом нет вашей вины.
Усмехаюсь в голос, нервно потирая переносицу. Если бы она только знала. Вся эта ощутимая доброта и вера в людей, была бы раздроблена.
– Я распоряжусь перевести вас в индивидуальную палату, – чеканю сталью, не позволяя себе более приподнять к ней глаза. Смотрю в пол. Запоминаю все мелкие выбоины. – Курс реабилитации и вся необходимая материальная помощь так же будет вам безвозмездно оказана. Это не подкуп, как могло бы вам показаться. Я не стану просить вас изменить показания. Мне просто необходимо за него извиниться. Хоть как-то. Это мой человек. Это я не досмотрел за ним. Следовательно – это моя вина. Мисс Хелен, я приношу вам свои искренние извинения.
  
– Что у него произошло?
Её вопрос ставит в тупик и порождает приступ неконтролируемого смеха. Вместо того чтобы качать права и грозить посадить Бажена пожизненно, эта девушка, истерзанная им морально и физически, уточняет, что привело к психологическому срыву этого поганца?!
Она не комментирует моё поведение. Хотя, со стороны оно тоже далеко не выглядит адекватным. Молчит. А куда смотрит, мне не известно. Возможно в окно. Или на свои тонкие длинные пальцы. Или же на дебила, что сидит на казённой постели и запрещает себе на неё пялиться. Чтобы не листать потом кадры по памяти. Не добивать себя сильно.
– Он сломался, – парирую односложно. – Слишком много факторов. Слишком много проблем. Отсутствие желания жить.
Этот список можно продолжать бесконечно. Да только ей, как творческому человеку и без того эти чувства должны быть понятны. Апатия. Депрессия. И по спирали. С каждым витком всё хлеще и тяжелее. Антидепрессанты на поворотах также зашкаливают.
– Вы могли бы сделать для меня одну вещь? – голос остаётся простым. Не имеет ноток яда или подхалимства.
– Всё что угодно, – соглашаюсь глухо.
– Дайте мне интервью. После. Когда всё закончится. Поговорите со мной о чем-то ином. Более отстраненном.
Звучно сглатываю, смутно понимая, могу ли обещать в отношении Всеволода нечто подобное. Она не мешает мне думать. Ни давит. Ни угрожает. Ни просит. Эта девушка просто сидит на больничном подоконнике. Смотрит куда-то в окно или на своих красивые руки. Мягкие черты лица, свежесть, искренность и манерность не смог уничтожить махом даже самый Великий и Всемогущий. К чему лезть с попытками мне?
– Я сделаю всё, о чем бы вы не попросили, мисс Хелен, – присягаю. Как когда-то в былые. Перед дамой, что достойна любого обещания на свете. Клянусь. Верой и правдой. Не хватает атрибутом только кованого меча в её руках. Водруженного мне на плечи крестом. В лучших традициях.
Во имя Отца. И Сына… Аминь.
Может быть встретил свое?
– Кир -
– Пошли, – командую сухо. Лисовская не вступает в уточнения перед свидетелями. Не лезет с расспросами о проведенной беседе. Мне дали десяток минут. Я выжал из них максимум. По крайней мере, именно так это мне ощущается.
Впереди кабинет главного врача. Останавливаюсь, четко высекая приказы:
– Переведёшь всё, что бы я не сказал. Ответно глуши его сразу. Мне не нужны долгие диалоги.
– Кирочка, может быть я всё же имею право…
Пресекаю чужой порыв грозным шиканием:
– Я не стану гасить её, Юль! И сделаю всё, чтобы как можно быстрее смогла с этим справиться! Ты не видела. Реально. Её. Пусть твой адвокат приезжает и сам устраивает им мировое. Я пас. В этой ситуации сторону уже выбрал.
– Кирочка, – льстит сладко и мягко. – Я разделяю твои чувства, но Всеволод…
– Мудак Всеволод! – чеканю неразбавленной горечью. – На таких женщин молиться надо, а он её…! Бл*дь, Юль, у меня даже язык не поворачивается. Её обнять хочется и укрыть ото всех.
– Но мы обязаны его вытащить, – вторит, а сама губы кривит неестественно. Претит мысль, что зло останется безнаказанно? Борец за справедливость внутри неё, уже явно топит за то, чтобы включить зелёный девчонке! А там будь что будет. Ко всем чертям полетим оба. – Кир, а если в рамках закона?
– А если по честноку? Сам нарвался. Пусть сам с ней и разруливает. Она ему симпатизирует. Прикинь? Не то, чтобы, как мужику. Как человеку, которого жалко. Бл*дь, Юль, ей себя не жалко! – повышаю голос, сам того не осознавая. Мысль кажется дикой, но озвучиваю, потому, что она и есть правда. – Ей его жалко. Она во всем так ощущается.
– Тебе хватило для этого десяти минут? – щурит глаза недоверчиво. Присматривается. Сканирует. Словно проверяет на допинг.
– Нет, – качаю головой, отвечая бездумно и честно. Не пытаясь юлить и обманывать. – Одного взгляда, Юль. Этого не объяснить. Словно я всю жизнь её знаю.
– Ты ещё скажи, что влюбился!
– Если бы да, то именно в такую. Не меньше.
– Вот влипли, – комментирует тихо. – Давай. Загинай речь врачу. Только простыми словами. У меня уже мозги набекрень от вас обоих. Сложные обороты не вывезу. И Кир, тебе по-любому тащить Всеволода. Хоть за рога, хоть за что иное. Иначе судимость и реальный срок будет именно на тебе! Станет потерпевшая за тебя такой же горой, как и ты за неё сейчас?
Молчу. Кулаки в карманах привычно сжимаются.
– Я бы поставил всё на зеро. Сама знаешь, первое впечатление…
– Самое верное, Кир. Тогда, погнали. И пусть, если он ещё есть там наверху, то нам хоть немного поможет.
Поправляет очки на носу. Разводит алые губы в широкой улыбке. Как всегда: безукоризненная. Захочешь придраться, а не к чему. Всеволод сорвал Ва-банк, когда выбрал себе Юльку в помощницы. Не будь её рядом все эти годы… возможно Великого и Всемогущего и не было бы. А меня? Вопрос риторический. Эта маленькая зараза и меня ни раз выпутывала из критических ситуаций. Как говорится: муж и жена. Её по праву носит в Северной почетное звание адвоката Дьявола. Жаль, что сейчас его здесь нет. Но, смею верить Лисовской, что это к лучшему!
Несколько раз ударяет в дверь своим маленьким кулачком. Не дожидается ответа. Сама заглядывает за дверное полотно, осведомляясь на местном, можно ли нам войти? Кто же посмеет ей отказать? Блондинке с голубыми глазами, что соответствует мечте истинного арийца. И этот так же сдается. И улыбается ей. Настолько широко, что я вижу его зубы мудрости. Ещё в остатке. Обе пары. Которые реально хочется ему выбить, за столь вожделенный взгляд, направленный сейчас на коллегу.
– Не переигрывай, родная, – шикаю на неё, пока главный занят изучением прелестей. – Ты играешь роль проверяющей, а не моей секретутки.
– Дай мужику хоть немного слюни пустить, – льстит тихо и ласково. – Пусть расслабится. Сговорчивее будет.
Выдерживаю паузу. Стою за её спиной. Или же возвышаюсь скалой, но, походу он меня и не замечает. Всё внимание женскому полу. Муторно и непонятно. Наверное, это просто её талант: уметь обаять, вскружить голову и развести мужиков на всё что угодно, при этом ничего никому даже не обещая. Любые звёзды к её ногам, а вместо того, чтобы пользоваться, Юлька реально гордится тем, что имеет статус глубоко замужней и верной женщины.
Присаживаюсь. Сам. На небольшой кожаный диван у стены. Раз уж приглашения от главного всё равно не дождаться. Лисовская усаживается напротив немца и начинает неспешно вести разговор, в котором улавливаю лишь вежливые слова и местоимения.
– Укажи ему на необходимость перевести журналистку в платную палату и провести все необходимые манипуляции. Пусть мозгоправа хорошего вызовут. Гипнотизёра какого-нибудь, кто замажет ей память.
  
Юлька улыбается в мою сторону, а взглядом настаивает «не мешай». Запоздало понимаю, что власть и сила здесь ни в почине. Стоило вообще запустить её одну. Она бы смогла постоять за себя, но… Не хочется даже думать. И быть виноватым тоже не хочется. Как в случае с той девчонкой. Мисс Хелен. Эта дурацкая приписка как никому ей подходит. Указывает на хрупкость и аккуратность, с которой необходимо держать в руках. А Всеволод… Чёрт. Как тут перестанешь поминать приспешников преисподней, когда так же служишь их предводителю?!