Дух экстаза (СИ)
— Босс! Что за чушь ты сейчас нес? — дернул меня за рукав «индеец» Джо.
— Забей! Лучше посмотри на Нью-Йорк.
Взошедшее американское светило не напрягаясь разогнало утреннюю дымку, и нашим глазам предстало яркое зрелище. Удивительный, непохожий ни на что в этом мире, город лежал перед нами как на ладони. Его немногочисленные пока небоскребы напоминали торчащие вверх зубы страшного чудовища. Но и их хватало, чтобы провести резкую черту между Старым и Новым Светом. Москва с ее сорока сороками куполов и даже Питер с его дворцами, Адмиралтейской иглой и Исаакием в сравнении с Нью-Йорком смотрелись как те же кепки на головах братьев Блюм. А Нью-Йорк… он скорее навевал аналогию с цилиндрами, выставленными в витрине шляпного магазина, благодаря своим высотным зданиям. Не только «Парк Роу Билдингу» или «Утюгу», скорее похожему на гигантский серый ломоть хлеба, но и десяткам многоэтажных домов.
Оробевшие Изя и Ося принялись вслух считать:
— Пять, десять, двадцать два…
На бывшей родине они ничего выше 8-этажного дома Афремова на Садовой-Спасской не видели и наслушались городских страшилок, что мимо него опасно проходить. А тут…
— Хорош зенки пялить! — окликнул я замерших братьев Блюм, когда наш лайнер пришвартовали к пирсу «Гамбург-Америка-Лайн». — Гоу на выход!
Стюарты помогли нам спуститься и загрузиться на тендер. Еще полчаса — и мы на земле Америки. Четыре дня восемнадцать часов — позади!
В плотной толпе встречающих хватало джентльменов в цилиндрах.
«Опять цилиндры! Ну да — классика. Мистер Сэм в цилиндре, с козлиной бородой и сигарой в зубах. Может, себе приобрести, чтобы выглядеть заправским капиталистом? Не, не мой фасончик».
— Так, бойз, слушать сюда. Вон, там, под деревцем у ограды, сваливаем наше барахло. Ждете меня, пасете наши вещи. Я в город на несколько часов. Разузнаю, как у нас с баблишком обстоят делишки, найду отель и вернусь за вами.
— Босс! Ты же нас не бросишь⁈ — вдруг вырвалось у Оси, и Изя согласно поддакнул.
Куда только делись мои боевые сателлиты и усвоенная ими манера меня подкалывать⁈ Исчезла, как по мановению волшебной палочки, под давлением впечатлений. Будем надеяться, что на короткое время. Наглые братья Блюм — наевший ряху Ося и приобретший некий лоск Изя — мне нравились больше.
— Оставить панику, бойцы! Мы прибыли сюда, чтобы вместе — вместе! — порвать Америку, а не разбежаться. Идите сюда!
Я крепко прижал к себе парней. Мы похлопали друг друга по плечам.
— Жди меня, и я вернусь, только очень жди! — на этой оптимистической ноте пошел брать кэб, странный экипаж с кучером, разместившимся позади кузова на высоком сиденье и шлёпавшим вожжами прямо перед носом пассажира.
Мой путь лежал на Уолл-стрит, в брокерскую контору Хардинга. Именно в ней был открыт мой номерной депозитный счет. Там же хранились приобретенные мною акции. По крайней мере, так утверждали бланки переводов, которые были у меня на руках, и оставалось лишь надеяться, что все так и обстоит на деле.
Контору разыскал без труда, непосредственно в помпезном здании Фондовой Биржи — правда не на Уолл-, а на Брод-стрит. В большом зале под высоченным потолком толкался народ вокруг вертикальных столбов-стоек, завешанных бумажными листочками. У этих стоек можно было присесть, но преимущественно вокруг них теснились люди, вычитывая нужную им информацию или энергично размахивая руками.[2] Беспрерывно звонили сотни телефонов, тикали тикерные аппараты, выплевывая очередную ленту.[3] Шум стоял оглушительный. В воздухе витал запах больших денег, огромных возможностей и сопутствующих банкротств. Мне еще предстояло выяснить, как тут все устроено.
Плотоядно огляделся. Именно здесь я надеялся через полтора года сказочно обогатиться, если не наврала прочитанная мною книжка «Воспоминания биржевого спекулянта». Помнил ее фрагментами, но самые важные вещи, казалось, в голове отложились. До моего попаданства планировал заняться покупкой-продажей акций на ММВБ по мелочи. Вот и пригодилось послезнание.
Поглазев на биржевую суету, на пока непонятные телодвижения трейдеров, отправился выяснить, готова ли стартовая площадка для Васи, запланировавшего покорение Америки.
Принявший меня клерк сразу развеял мои тревоги. И деньги — ровным счетом 100 тысяч баксов, и скромный пакет акций пребывали в полной сохранности. Более того, мне начислили небольшой процент на депозитный счет, от чего я пришел в полный восторг — лишняя пара тысяч долларов никому еще не помешала.
Завершив переоформление депозита с анонимного на персональный, что открыло мне возможность совершать сделки на Бирже, клерк поинтересовался:
— Скажите, мистер Найнс, как вы из Москвы узнали о нашем существовании?
— Я попросил в своем банке узнать, какая брокерская контора обслуживает сделки мистера Джесси Ливермора.
— О! — расцвел служащий мистера Хардинга. — Я должен рассказать эту историю своему шефу.
— Лучше расскажите мне про Джесси.
— Мистера Ливермора недаром прозвали недавно Юным Хватом[4], — в голосе клерка звучало столько же восхищения, сколько у владельца ресторана, у которого нежданно-негаданно повадились столоваться звезды Голливуда. — Он мастер играть на понижение на коротких позициях. К нам постоянно поступают просьбы со всей страны о том, чтобы Джесси занимался их делами на Фондовой Бирже. Но он категорически всем отказывает. Все свои дела он ведет лично, никого не привлекая. Я сейчас вас познакомлю.
Каково же было мое удивление, когда я увидел, что Джесси Ливермору, еще не Великому Медведю, а всего лишь Юному Хвату, меньше тридцати, а на вид и того не дашь — тощий юнец в круглых очочках. И этого невзрачного человека назовут величайшим в истории биржевым трейдером? Впрочем, репутацией он уже обладал солидной, судя по реакции клерка. У меня были на него наполеоновские планы, но брокер меня обломал. Если Джесси убежденный одиночка, как же нам удастся скооперироваться в октябре следующего года, когда настанет час Х? Недаром я так рвался в Нью-Йорк. Задача, видевшаяся из Москвы простой и ясной, совсем не так легко решаема. Я сильно сомневался, что смогу освоить азы современной биржевой торговли, в которой ни в зуб ногой.
— Хэллоу, мистер Найнс, — обратился ко мне Ливермор, приятно удивленный, что о нем знают в «самой Москве». — Если нам есть, о чем потолковать, я бы предпочел это сделать в воскресенье.
— Хелоу, мистер Ливермор! — я с жаром потряс его руку. — Готов угостить вас обедом. Но прежде мне нужно бросить со своими компаньонами где-нибудь кости. Что-то посоветуете?
— Ха, смотрю, вы человек с юмором. Не ожидал от англичанина.
— Я русский с британским паспортом.
— Правда? Ну что ж, тем интереснее будет с вами пообщаться. Езжайте в отель «Бельклер» на углу Бродвея и 77-й улицы, если располагаете финансами. Самая современная гостиница и Централ парк под рукой. Я навещу вас там в два пополудни в воскресенье. Прекрасное время для ланча.
После посещения брокерской конторы и ознакомления с состоянием наших финансовых дел, я в полной мере ощутил, что мы не стеснены в средствах и можем многое себе позволить. Например, выбрать приличный райончик для проживания — подальше от портовых доков, или от нижнего Ист-сайда, этого еврейского города в городе, или от будущего гнезда итальянской мафии в кварталах вдоль всей Малберри-стрит. Предложение Джесси меня полностью устраивало. Распрощавшись с ним и клерком, вернулся в порт, протолкался сквозь толпу наконец-то добравшихся до берега пассажиров 3-го класса к тому месту, где оставил парней с багажом. Забрал их и снова в путь.
«Бельклер» внушал! Высокое красивое десятиэтажное здание с закругленным внешним углом, огромная лаунж-зона, разделенная на пять частей, вышколенный персонал, лифт с мальчиками-лифтерами вполне себе зрелого возраста и… вещи постояльца в главном холле, которого бесцеремонно выставляли из отеля на ночь глядя.
— Я всемирно известный писатель! Вы пожалеете! Я ославлю вас во всех газетах! — разорялся на чистом русском языке здоровенный усатый мужик с зачесанными назад волосами.