Болтун. Книга третья

Осознав что наша беседа подошла к концу я поднялся на ноги покидая нагретое место. 
- Спасибо – искренне поблагодарил я Шелриру. – Если бы не вы, прекрасная госпожа, не знаю что и делал бы. 
- Будешь должен – отмахнулась гномка. – И сколько раз говорить когда говоришь госпожа – больше желания в голосе. – Шелрира вновь напялила на себя свою шутовскую маску. – Завтра перед уходом ко мне еще раз загляни. Я тебе пару писем передам. Мало ли пригодятся. – на этом наш разговор и закончился подкинув мне новые вопросы для размышлений. А еще во мне поселился червячок любопытства который начал меня самозабвенно есть с каждым отъеденным кусочком увеличиваясь в размерах – больно уж любопытным было место, которое гномка мне посоветовала обходить стороной. Ибо все что для местных несет дурной окрас, для нашего брата игрока несет с собой запах наживы и приключений на пятую точку. А ну как там еще один данж нарисуется из незадокументированных. Вот я на нем руки то нагрею. Надо то для этого всего ничего – найти еще одну троицу игроков что бы они подобно Кро сотоварищи его зачистили, а потом благополучно померли оставив мне свои великие свершения в наследство. Только где этих игроков найти то. После заварушки с медведем так ни одного нового лица и не появилось в Лесной. А старые практически полным составом ушли на перерождение, оставив меня одного одинешенька. Кратко взгрустнув о своей сиротской доле я направил свои стопы в Поречье дабы завершить последнее дело привязывающее меня к этим местам. 
Деревня встретила уже знакомой картинкой. Все те же пасторальные виды, все те же звуки живущей деревни, все та же река на берегу которой у меня состоялась встреча с ее Хозяйкой. Встреча, которая, в итоге, помогла решить один вопрос но как-то незаметно подкинула новые над которыми мне предстояло подумать на досуге, и не в последнюю очередь вопросы эти были к создателям «Отражений». Лишь одно изменилось – от некогда густых зарослей вьюнка мерно колыхавшимся на краю деревни и с которого состоялось мое первое знакомство с этим удивительно живым миром не осталось и следа, будто и не было его никогда. И мне очень хотелось что бы игровое сообщество никогда не узнало благодаря кому именно эта неразрешимая для большинства загадка канула в лету, потому как в противном случае вопросы появились бы уже ко мне.
Голос Стюарта я, как и всегда до этого, услышал издалека, пореченский староста в очередной раз громогласно кого-то распекал за очередную ошибку. Даже в этом мире есть вещи, которые при любых раскладах остаются неизменны. В Поречье например примета – хочешь найти старосту иди на его голос.
В этот раз возле его дома собралась настоящая толпа внимательно прислушивающаяся к идеоматическим оборотам раздающимся из за слегка приоткрытых дверей. Судя по комментариям которыми обменивались собравшиеся Стюарт в очередной раз распекал достопамятного вредного старикана, имя которого у меня напрочь вылетело из головы. Тот опять то ли не починил злосчастную лодку, то ли напортачил что-то с сетями. А может и то и другое сразу.
Ну что же, пора прекращать этот концерт по заявкам радиослушателей – хорошего понемногу. Я деликатно постучал и услышав сакраментальное «Кого там черти принесли?!» вошел внутрь. При моем появлении Кныш – вспомнил я таки его имя! – воспользовавшись образовавшейся заминкой наработано по партизански пригибаясь кинулся за дверь и я остался со Стюартом наедине. Тот мне молча кивнул на уже знакомую скамью.
- Спасибо тебе – гулко пророкотал Стюарта усаживаясь напротив. – Я ить не поблагодарил тебя в тот раз. Слишком меня счастьем навалившимся прибило – было видно что он переживает за то что это самое счастье встало для него на первое место оставив позади благодарность. – Я ведь и не чаял уже что Делию увижу. Надеялся, но где-то внутри уже смирился с ее утратой. – он тяжело вздохнул, как человек скинувший наконец-то со своих плеч тяжелый груз безжалостно прижимавший его к земле. – Спасибо. – вновь повторил он. – За наградой пришел? 
В ответ я лишь махнул рукой
- Не ради награды я помогал. Просто слово дал. И твое спасибо, старик, да улыбка твоей внучки когда она тебя увидела, для меня самая ценная награда которую никакими деньгами не измеришь. 
- Тогда зачем пришел? – Стюарт внимательно посмотрел на меня словно не веря в только что услышанное. 
- Попрощаться. Я ухожу завтра. Вот и решил напоследок заглянуть. Да и почтенная Шелрира сказала что ты сам видеть меня хотел. 
- Хотел – согласился староста. Он отцепил от пояса небольшой мешочек и положив его на стол толкнул в мою сторону. – Расплатиться хотел. 
- Я же сказал – расплатился ты передо мной. – ответил я толкнув тяжелый мешочек в котором ощутимо что то звякнуло обратно к нему. – А если еще раз деньги предложишь обидишь сильно. 
- А если не деньги? 
- - А что? – я не смог сдержать какой-то кривой ухмылки самовольно вылезшей на свет. – Золото, драгоценности, меха? 
- Информацию. Хотя если хочешь могу и драгоценности с мехами найти. – Стюарт тяжело пднялся на ноги. – И если обидел извинить прошу, в мыслях не было. Просто за жизнь свою я привык что за все свою цену платить надо. Особенно за добро. Иначе оно сторицей злом вернется. 
- Даже если о плате не просят? – спросил я поднимаясь. Разговор пора было заканчивать. Неправильный он какой-то получился. Вроде и короткий а я за пару фраз с каждой стороны устал уже.
- Тем более если не просят. Такая помощь стократ дороже обходится – Осбрик поднялся следом за мной. И не дожидаясь моего ответа отрывисто бросил – Дай карту. 
Да что ж за день то такой сегодня. То гномке карта нужна, то вот пореченскому старосте понадобилась. Никак система решила вознаградить меня за долгое пребывание в игре. Если исходить из жизненной установки моего собеседника после таких подарков расплачиваться устанешь. 
Я вытащил карту из сумки и разложил ее на столе. Осбрик на какое-то время завис над нею громадой, выискивая что-то ведомое только ему. Найдя искомое он ткнул пальцем куда-то в бескрайнее белое поле отчего по карте расплылось пятно приоткрывая завесу над террой инкогнитой. В этом пятне явственно проступили очертания гор.
- Вот тут. Старая крепость. Древняя. Из прошлых времен. – отрывисто бросил Осбрик. – Не знаю кто ее воздвиг да и знать уже не хочу. – Уловив мой недоуменный взгляд он пояснил. – Я на границе с Гальштейном служил. Дурное место где нет ничего кроме гор и горцев… и горных козлов что за частую одно и тоже. Дикий народ. Мало с кем общаются. Зато много с кем воюют. Если пограничные гарнизоны не беспокоят, друг друга резать начинают. А если не то и не другое купцов грабят. Туда проштрафившихся ссылают. Что с нашей стороны, что с другой. Ночью там холод дикий. Днем жара. Когда поднимается ветер скалы начинают петь. Сначала вроде как тихо а потом все громче и громче. По первым разам вроде как даже интересно, а потом становится жутко от этих песен. Они тебя до костей пробирают. Хочется закрыть уши и зарыться с головой лишь бы не слышать их. У нас некоторые с ума сходили от этого пения. 
На бесконечно краткий миг, словно поддавшись какому-то наваждению я сам увидел эту черные бивни скал помнящих само сотворение мира. Увидел я и серую суровую громаду древнего бастиона бывшую плотью от плоти этих скал. Мне дико захотелось узнать что же такого совершил нынешний пореченский староста что его сослали в столь негостеприимное место, но сдержался. Вместо этого задал другой вопрос. 
- И что же там в этой крепости? 
- Не знаю – мотнул головой Стюарт. – Я ее издалека только видел когда от горцев уходил. Мы караван торговцев вели когда эти черти скатились вереща как ненормальные. Я сорвался с тропы, схватился с одним из этих бешеных и вдвоем вниз рухнули. Думал убьюсь к демонам, ребрами все камни что были пересчитал. Но выжил, хотя и побился серьезно – Осбрик оттянул ворот рубахи открывая огромный шрам берущий свое начало от ключицы и скрывающийся в густом жестком «подшерстке». – Потом пять дней без еды и питья бродил по этим чертовым горам. День на четвертый, на закате и увидел ее. Старый камень, древний как и сами горы. Бойницы длинные и узкие. Черные, как будто горели. До сих пор до конца не уверен что не привиделась она мне. Я тогда уже бредить от ран и жажды начал. Как еще двигался сам не знаю. Перед глазами туман какой-то. И она на закатном небе.