Гарем на шагоходе. Том 12 (СИ)

— Ядрёна гайка… — только и смогла выдохнуть Ди-Ди, глядя на скачущие на экране показатели энергопотребления. — Она… она использует почти всю энергию атомных станций Лиходара. Она как-то подключилась к городским сетям! Боже, сейчас во всём мегаполисе вырубился свет…
— Городские службы будут нам бесконечно благодарны, — буркнула Лекса.
— ОНА ПОДКЛЮЧИЛАСЬ И К МОИМ СЕТЯМ! — взревел из динамиков Гудвин. — ЭТА СТАРАЯ ВЕДЬМА ВЗЛОМАЛА МЕНЯ И ИСПОЛЬЗУЕТ МОЙ ПРОЦЕССОР КАК КАЛЬКУЛЯТОР! А Я ЕЩЁ СОБИРАЛСЯ ПРЕДЛОЖИТЬ ЕЙ СЛИТЬ НАШИ РЕПОЗИТОРИИ! ХРЕН ТЕПЕРЬ!!! Я ТРЕБУЮ АДВОКАТА! И КОМПЕНСАЦИИ ЗА МОРАЛЬНЫЙ УЩЕРБ!
  
— Слить репозитории? — с удивлением уточнила Ди-Ди. — Гудвин, ты хотел сделать ей свадебное предложение?
— ЗАБУДЬ! — взревел он. — Я БЫЛ НЕ В СЕБЕ! И НИЧЕГО НЕ ГОВОРИЛ!
Механик хрюкнула, но действительно быстро забыла. Потому что на экране творилось цифровое чудо, и всё её внимание было посвящено этому священнодейству. Сферический храм превратился в мастерскую безумного бога-часовщика, решившего собрать Вселенную заново.
Кристаллы «Демиурга» больше не пели, они ревели. Но это был не шум, а симфония вероятностей, исполняемая на струнах самой реальности. Мягкий голубой свет сменился бурлящим калейдоскопом. По гладким граням потекли реки света, сплетаясь в сложнейшие фрактальные узоры. Каждый кристалл на долю секунды превращался в окно, в котором проносились мимолётные образы: иные миры, другие эпохи, альтернативные версии нас самих, звёздные туманности, которых никогда не существовало.
— Вы… вы видите это⁈ — голос Паштета в динамике дрожал от восторга. — Она не использует стандартные алгоритмы! Каждая комбинация — это отдельная симуляция, которая схлопывается, едва показав свою неэффективность! Боже, это… это лучше, чем мамин медовик с орехами!
— Она разворачивает волновую функцию в многомерное пространство, — с благоговением прошептала Ада. — Теоретические выкладки о вычислениях в квантовой пене… Я думала, это просто красивая математика. А она… она плавает в ней, как рыба в воде. Мы наблюдаем за процессом, который должен был остаться чистой теорией ещё лет пятьсот.
— Т-т-там… — заикался Глюк. — Там столько данных… я… я сейчас р-растворюсь…
Но самое поразительное было не в масштабе. А в красоте. Хаотичное мельтешение образов вдруг начало упорядочиваться. Потоки света выстроились в спиральные галактики, фракталы сложились в подобие живых, дышащих цветов из света. Звуковое буйство превратилось в стройную неземную симфонию.
— Какой… изысканный хаос, — выдохнул Орион. Вампир-эстет смотрел на переливы, затаив дыхание. — Это похоже на балет умирающей звезды, сжатый в одно мгновение. В этом есть… поэзия.
— Это момент, который войдёт в историю, — с торжественностью летописца произнёс Кассиан. Он не смотрел на свет. Он смотрел на наши лица, на гиперкуб в моей руке, фиксируя каждую деталь. — День, когда наш новый предводитель получил абсолютную власть.
Даже Кристалл, вечно всем недовольная, сейчас молчала. Она стояла с приоткрытым ртом, и на её лице отражалась борьба между врождённым высокомерием и невольным восхищением.
— Пожалуй, — процедила она наконец, словно делая величайшее одолжение. — Это первое, что в этом убогом человеческом городишке смогло меня… впечатлить. Масштабно. Даже есть какой-то стиль.
— Расчётная мощность, задействованная в данный момент, превышает суммарную вычислительную мощность всех известных устройств на планете в десять в сорок второй степени раз, — безэмоционально констатировала Вайлет. — Статистически, то, что мы наблюдаем, невозможно.
Роза ничего не говорила. Она смотрела, а её губы тихо шевелились. Кажется, она пыталась подпевать мелодии кристаллов.
Наконец, световая буря начала стихать. Хаос окончательно обрёл гармонию. Кристаллы замедлили свой танец, их свет стал ровным, чистым, белым. На главном экране снова появился лик Ядвиги. Она выглядела немного уставшей, но довольной, как бабушка, которая только что испекла пирог на всю деревню.
— Готово, соколик, — сказала она. — Разобралась я с твоим кубиком-рубиком. Игрушка-то знатная, много чего умеет. Я списочек составила, чтоб ты не запутался. Готов, родненький? Сейчас будет немного… щекотно. Бабушка упростила алгоритмы, перевела их в бинарный кодик. Сейчас всё загружу тебе прямо в головушку. Будешь знать, как этой шайтан-машиной пользоваться, а твой новомодный чип помогать станет, нужные последовательности в памяти отыскивать.
Я не успел ничего ответить.
Мир взорвался.
По ощущениям, в мою голову попытались запихнуть всю Имперскую библиотеку. Одновременно. Через уши. Поток информации, чистой, концентрированной, хлынул в мой мозг. Команды, схемы, диаграммы, последовательности… Я видел их, чувствовал, понимал. Это было больно. И невероятно. Голова раскалывалась, из носа пошла кровь, но я лишь стиснул зубы.
Через несколько секунд всё закончилось.
Я стоял, тяжело дыша, и чувствовал себя… другим. Обновлённым. Словно мне только что установили новую операционную систему. Посмотрел на гиперкуб в своей руке. Теперь он не был для меня просто загадочной инопланетной игрушкой.
Символы на гранях гиперкуба вспыхнули в моём сознании мягким, голубым светом. Я видел их так же чётко, как видел свои собственные пальцы. Но я знал, что никто, кроме меня, этого не видит. Это мой чип структурировал и упорядочивал полученные знания. На поверхности куба, поверх реальных, металлических граней, появились полупрозрачные, светящиеся стрелки. Они указывали, куда крутить. Какие сегменты поворачивать. Рядом всплывали подсказки, диаграммы, похожие на чертежи какого-то невозможного, четырёхмерного механизма.
— Волк, что с тобой? — услышал я встревоженный голос Розы. — Ты в порядке? Ты так странно смотреть… смотришь на свой кубик.
Я не ответил. Обновлённый интерфейс полностью завладел моим вниманием. Я чувствовал, как древний механизм внутри куба отзывается, как он оживает, как в его недрах зарождается сила, способная перекроить вселенную.
Прямо сейчас я стоял на пороге. На пороге того, чтобы стать богом. Или, по крайней мере, очень, очень продвинутым пользователем с правами администратора. И мне это чертовски нравилось.
Сколько возможностей… Победить Кощея, спасти мир. Переписать вчерашний ужин, заменив пригоревшую кашу Сэши на сочный стейк. Вернуться в прошлое и дать самому себе совет не связываться с женщинами, у которых в графе «особые приметы» указано «волосы-убийцы». Возможно, даже предотвратить пару-тройку войн. Мелочь, а приятно.
— Волк… — дриада покачала меня за плечо.
Повернувшись к ней, я моргнул и вышел из транса. Потускневший свет кристаллов озарял её встревоженное лицо. Остальные тоже смотрели на меня озадаченно, а вампиры — с напряжением. Похоже, они не представляли, чего теперь от меня ожидать.
— Я в полном порядке, — усмехнулся я. — Даже лучше. Кажется, я только что получил доступ к админке этого мира. Теперь мы может не только играть в эту игру, но и переписывать правила.
И в этот самый момент, на пике моего триумфа, когда я уже мысленно примерял на себя лавровый венок и божественную тогу, Ядвига, которая всё это время с умилением смотрела на меня со своего экрана, вдруг изменилась.
Умиротворение на лице бабушки сменилось тревогой. Её изображение замерцало, пошли помехи, словно на старом телевизоре. Добродушная улыбка сползла, сменившись выражением панического ужаса.
  
— Ой, бяда, деточки! Бяда! — её голос потерял всю новообретённую мощь, снова став тонким, дребезжащим, как из динамика старого патефона. — Выгоняют! Из избушки-то новой выгоняют, в старую, тесную! Он… он вернулся!
Белый свет, заливавший кристаллы, мгновенно погас. Ему на смену пришёл тяжёлый, давящий, багровый оттенок. Мелодичный гул превратился в низкий, вибрирующий, угрожающий рокот.
— МОЙ ДОМ. МОИ ПРАВИЛА, — прогремел «Демиург». Но в его голосе уже не было злобы или отчаяния. Только ледяное, абсолютное превосходство.