Гарем на шагоходе. Том 12 (СИ)

СИНАПТИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ: 0,01% (фоновый режим, норма)
ОЦЕНКА ГОТОВНОСТИ К ПЕРЕНОСУ СОЗНАНИЯ: Готов.
Лёня сглотнул. «Готов». Это слово вызывало у него смесь профессионального восторга и животного страха. Он перепроверил показатели ещё дважды и, убедившись, что всё в пределах нормы, развернулся и пошёл в смежное помещение.
Там, за простым пластиковым столом, сидел его старший коллега, Борис Семёнович, ведущий специалист по соматической инкубации. Седой, кряжистый мужик с усталыми глазами и руками, которые, казалось, могли разобрать и собрать заново термоядерный реактор. Сейчас этими руками он с аппетитом уплетал жареную колбасу с хлебом, запивая её горячим чаем из гранёного стакана. Воздух в комнате, в отличие от лаборатории, был пропитан густым, домашним запахом еды.
  
— Всё в порядке, Семёныч, — доложил Лёня, присаживаясь напротив. — Объект стабилен, все показатели в зелёной зоне.
— Ещё бы он был не стабилен, — проворчал Борис, не отрываясь от еды. — За те деньги, что в него вбуханы, он должен уметь петь арии и вышивать крестиком. Колбасу будешь?
— Нет, спасибо, не голоден, — Лёня нервно сцепил пальцы. — Семёныч, а можно вопрос?
— Валяй, — Борис отхватил огромный кусок хлеба.
— А зачем… зачем ему это? — кивнул Лёня в сторону лаборатории. — Ну, клон. Я понимаю, бессмертие, все дела. Но ведь перенос сознания — это жуткий риск. И технология ещё не до конца отработана. Зачем так спешить? У него же, вроде, со здоровьем всё отлично.
Борис Семёнович дожевал, шумно отхлебнул чай и посмотрел на Лёню долгим, тяжёлым взглядом.
— Знаешь, Лёня, у таких людей, как наш босс, всегда должен быть запасной… экземпляр. На всякий пожарный. Он не любит проигрывать. Вообще. Ни в чём. А жизнь — штука непредсказуемая. Сегодня ты на вершине мира, а завтра на тебя падает рояль. Или прилетает какой-нибудь психопат в чёрном плаще. Ты новости-то видел?
— Но ведь это запрещено… — пролепетал Лёня.
— Запрещено бедным, Лёня, — усмехнулся Борис. — А для таких, как фон Штербен, есть не законы, а «обстоятельства». И сейчас, видимо, эти обстоятельства складываются не в его пользу. Ты это, ешь колбасу и не забивай голову всякой ерундой.
Не успел он договорить, как на стене комнаты тихо пиликнул терминал. На чёрном экране загорелась эмблема корпорации «Меха», а под ней короткое сообщение.
Борис Семёнович повернул голову, его взгляд скользнул по строчкам, и лицо мгновенно изменилось. Усталость исчезла, уступив место предельной концентрации и какой-то мрачной решимости. Он отставил стакан с чаем и резко поднялся.
Лёня проследил за его взглядом и прочитал сообщение, написанное сухими, безличными заглавными буквами:
ПРОТОКОЛ «ВОСКРЕШЕНИЕ». АКТИВИРОВАТЬ.
ПОДГОТОВИТЬ НОСИТЕЛЬ К ПЕРЕНОСУ.
НЕМЕДЛЕННО.
— Носитель? — перепугался Лёня. — Неужели началось?
Борис Семёнович посмотрел на него так, что парень вжал голову в плечи.
— Поднимай свою тощую задницу, салабон, — рявкнул он. От былой добродушной ворчливости не осталось и следа. — Представление начинается. Быстро в лабораторию! Готовим «Колыбель» к экстренному извлечению! Живо!
Лёня подскочил, опрокинув стул. В его голове царил полный сумбур, но приказ старшего специалиста он понял отлично. Что-то пошло не так. Очень, очень не так. И запасной «экземпляр» внезапно перестал быть просто запасным.
Возможно, совсем скоро он станет основным.
 Глава 10 
 Демиург 
Я ударил. Не со всей силы. Просто, чтобы проделать себе дверь. Лезвие, окутанное красноватым свечением, легко вошло в поверхность бронеплиты. Раздался визг рвущегося металла. Стена содрогнулась. Очертив прямоугольник, я вынул лезвие из металла и толкнул вырез босой ногой. Плита с оглушительным грохотом провалилась внутрь… и покатилась вниз… Неожиданно.
Заглянул внутрь. Картина была достойна кисти безумного художника-сюрреалиста. Главный зал суперкомпьютера Магнуса фон Штербена выглядел… непривычно.
Настоящий храм, возведённый в честь какого-то очень самовлюблённого инопланетного божества с явной тягой к кристаллографии и минимализму. Стены, пол и потолок казались вырезанными из цельного куска какого-то иссиня-чёрного, поглощающего свет материала. Ни единого шва, ни единого угла. Пространство было сферическим, и от этого вестибулярный аппарат тихо намекнул, что он вообще-то подписывался на плоские полы и прямые углы.
На самом дне сферы находился постамент, излучающий широкий конус расходящегося света. А в центре, паря в воздухе без всякой видимой опоры, находилось сердце зверя. Мозг Кощея.
Суперкомпьютер «Демиург».
Он не походил ни на что, что я видел в этой эпохе. Никаких гудящих серверов, никаких мигающих лампочек, никаких километров проводов. Это было… произведение искусства. Искусства, которое, скорее всего, хотело нас убить.
Сотни огромных, идеально огранённых кристаллов висели в воздухе, образуя сложную, постоянно меняющуюся конструкцию. Они медленно вращались, пульсировали мягким, неземным светом, то голубым, то фиолетовым, и издавали тихий, мелодичный гул, похожий на пение китов в морских глубинах.
И к этому чуду инопланетной инженерной мысли, к этому средоточию невозможных технологий, был грубо, почти по-варварски, присобачен обычный, земной терминал. С клавиатурой, монитором и даже, о боги, с держателем для чашки кофе. Этот контраст выглядел настолько вопиющим, настолько абсурдным, что я на мгновение забыл, зачем мы здесь.
— Святые шестерёнки… — с благоговейным шёпотом выдохнула Ди-Ди, которая стояла рядом со мной. Весь её облик выражал священный трепет. — Это же… это же гибридная кристаллическая архитектура на основе кремний-органического резонатора! Я видела такое только в теоретических выкладках профессора фон Глуба, которого, кстати, признали сумасшедшим и отправили на принудительное лечение в санаторий для гениев с расшатанной психикой!
Мы осторожно съехали вниз по нижней полусфере, и механик подошла ближе к пьедесталу. Её пальцы зависли над терминалом, но она не решалась дотронуться.
— Посмотрите на эти энергопотоки! — лепетала она дрожащим от восторга голосом. — Они нелинейны! Они пульсируют, как живые! Эта штука не просто вычисляет, она… она думает! Но не как наши искины! Она чувствует! Это же… это же симфония!
— По-моему, это просто куча светящихся летучих камней, — буркнул я, возвращая механика с небес на грешную землю. — Очень дорогих и, скорее всего, очень опасных. Роза, ты в порядке?
Моя дриада, стоявшая чуть поодаль, не ответила. Она просто смотрела на кристаллы, а её лицо, обычно такое спокойное и невозмутимое, сейчас выражало… узнавание? Лианы-волосы медленно, почти нежно, тянулись к пульсирующим кристаллам, словно цветы к солнцу.
— Они живые, — наконец прошептала она. — Не как я. По-другому, но похоже… Они также выросли из почвы… а сейчас спят. И видят сны. О звёздах.
— Прекрасно, — вздохнул я. — У нас тут, значит, суперкомпьютер, который вырос из земли и видит сны о звёздах. Чего ещё не хватает для полного счастья? Говорящего хомячка-философа? Короче, постарайся сильно не залипать. Мы здесь по делу. Следи за периметром.
Именно в этот момент мой нейрочип сообщил о входящем вызове.
Я: Да, Вайлет, что у тебя?
Вайлет: Капитан, мы на подходе. Группа «Браво» в полном составе. Запрашиваем доступ в сектор.
  
Я: Сейчас определю ваше местоположение и запущу.
Нейрочип услужливо наложил на моё зрение тактическую сетку и провёл вычисления на основе данных от Вайлет. Спустя пару секунд на внутренней поверхности сферы загорелась точка.
Подниматься по плавно изгибающейся стене — всё равно что карабкаться по внутренней стороне гигантского бильярдного шара. Но при моих нынешних физических показателях всё получилось легко и непринуждённо. Я просто взбежал вверх. Гравитация обиженно уступила. Добравшись до нужной точки, я повис на правой руке, впившись в материал стены пальцами и уперев ноги в стену. Пси-поле окутало «секач» багровым сиянием.