Гарем на шагоходе. Том 12 (СИ)

Не самое уютное место, но всяко лучше, чем лететь вниз.
Я поморщился. Из спины с тихим, противным хлюпаньем выпала последняя пуля. Раны затянулись, оставив после себя лишь лёгкий зуд и дырки на плаще.
— Все целы? — уточнил я.
— Мой… мой «Окто»… — всхлипнула Ди-Ди, сидя на полу и заглядывая вниз через край. — Он разбился…
  
— Не плачь, — Роза погладила её по голове лианой. — Ты сделаешь нового. Большого и красивого. С шестнадцатью щупальцами. И с двумя подстаканниками.
— Там же были новейшие магнитные захваты с саморегулирующимся полем… — продолжала горевать рыжая. — А система балансировки! Да она была произведением искусства!
— Он погиб как герой, — торжественно произнесла Роза. — В сериале «Стальные грёзы», капитан звездолёта «Отважный» тоже пожертвовал своим кораблём, чтобы спасти экипаж. Все плакали. Это была самая рейтинговая серия сезона.
— Так, — прервал я, — если вы закончили с рефлексией, нам пора двигаться дальше. Не думаю, что Магнус оставил эти гнёзда без присмотра. Так что подвеску, каждый монитор и ионизатор воздуха с запахом лаванды мы оплачем позже.
— Там был жасмин, а не лаванда, — со знанием дела поправила Роза.
Я подошёл к внутренней перегородке турельного гнезда. Толстый лист бронированной стали, отделяющий нас от технических коридоров небоскрёба. Для кого-то непреодолимая преграда. Для меня — просто дверь, в которой забыли сделать ручку.
— Отойдите, — скомандовал я.
Девушки послушно отступили. Я снова активировал «секач». Багровое сияние пси-поля стало ярче, воздух вокруг клинка затрещал от напряжения.
Первый удар. Лезвие с лёгкостью пробило металл. Второй. Третий. Я вырезал аккуратный, ровный квадрат, достаточный, чтобы в него мог пролезть человек. Затем упёрся ногой в вырезанный кусок стены, и тот с глухим стуком выпал наружу.
В образовавшемся проёме виднелся тускло освещённый коридор.
— Ну что, грибники, — усмехнулся я. — Пора за урожаем.
Мы вылезли из изуродованного турельного гнезда и оказались в узком, стерильно-чистом техническом коридоре. Здесь не было ни намёка на корпоративную роскошь. Только голый, функциональный металл. Стены, пол, потолок — всё обшито гладкими, матовыми панелями.
— В сериале «Тайны старого коллектора», — задумчиво произнесла Роза, с любопытством разглядывая трубы под потолком, — герои тоже попали в такой коридор. А потом из труб полезли гигантские слизни-мутанты.
— Если отсюда полезут слизни, я лично скормлю их Кощею, — пообещал я, осматриваясь. — Но пока что меня больше беспокоят камеры.
Они были повсюду. Маленькие, чёрные, почти незаметные на фоне тёмных стен. Их объективы, как глаза мёртвой рыбы, равнодушно взирали на нас. И я был уверен, что за этими глазами скрывается очень даже живой и очень недружелюбный интеллект.
— Они нас видят? — шёпотом спросила дриада.
— Ещё бы, — хмыкнул я. — Мы для них сейчас как три прыща на заднице у статуи императора. Яркие, неуместные и очень раздражающие.
И словно в подтверждение моих слов, коридор взорвался воем сирены. Тусклые белые лампы погасли, сменившись яростным, пульсирующим красным светом, который превращал наши тени в дёрганых, уродливых монстров.
— ТРЕВОГА! НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ПРОНИКНОВЕНИЕ В СЕКТОР ГАММА-7! АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ «ЁЖИК В ТУМАНЕ»! — проревел из динамиков бездушный синтезированный голос.
— «Ёжик в тумане»? — переспросила Ди-Ди. — Какое идиотское название для протокола зачистки!
— В сериале «Смертельная колыбельная» был протокол «Сладкий сон», — вставила Роза. — Он усыплял всех газом, а потом роботы-уборщики сбрасывали спящих в мусоропровод.
— Мне уже нравится, — буркнул я, доставая из подсумков респираторы и защитные очки. — Очень гуманно. Надевайте.
Я бросил предметы девушкам и сам тоже надел один комплект. Через решётки вентиляции начал сочиться газ. Белёсые облака клубились в коридоре, слегка пощипывая на коже. Но вряд ли эта химия разъест кожные покровы. Технические коридоры предназначены для перемещения персонала, так что ничего страшнее усыпляющего газа здесь быть не должно… по идее.
С потолка, с тихим жужжанием, выдвинулись десятки небольших, но очень злобных на вид турелей. Они походили на металлических летучих мышей, которые проснулись и очень недовольны тем, что их разбудили. Их оптические сенсоры вспыхнули красными точками, сфокусировавшись на нас.
— Блин! — пискнула Ди-Ди, инстинктивно прячась за мою спину. — Это же «Жало-3М»! Скорострельность — три тысячи выстрелов в минуту!
Я ощутил прилив жара. Багровая аура снова вспыхнула вокруг меня, хотя в свете аварийных ламп её никто не мог заметить.
Турели открыли огонь.
И мир для меня изменился.
Стал отчётливее, детальнее, словно кто-то выкрутил ручку резкости на максимум. Пульсирующий красный свет превратился в медленно гаснущий и разгорающийся уголёк. Вой сирены упал до низкого, утробного гула. Я видел, как на лице Ди-Ди застыла гримаса ужаса, как медленно колышутся и отрастают лианы Розы.
СОСТОЯНИЕ ОРГАНИЗМА: АКТИВИРОВАН РЕЖИМ БОЕВОГО ТРАНСА. НЕЙРОХИМИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ В МОЗГЕ УСКОРЕНЫ НА 3200%. ВОСПРИЯТИЕ ВРЕМЕНИ ЗАМЕДЛЕНО. ЧАСТОТА СЕРДЕЧНЫХ СОКРАЩЕНИЙ: 450 УД/МИН. ТЕМПЕРАТУРА ТЕЛА: 41,2°C (РАСТЁТ). РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ЗАБУДЬТЕ ПОТОМ ВЫПИТЬ ВОДЫ. ОБЕЗВОЖИВАНИЕ — ЭТО НЕ ШУТКИ!
Всё моё внимание сконцентрировалось на турелях. Я видел, как из их стволов вырываются крошечные язычки пламени. Медленно, лениво. А за ними, растягивая пороховой след, ползли пули.
Они не летели, а плыли в застывшем воздухе, как рыбы в аквариуме. Я мог рассмотреть каждую царапинку на медной оболочке, каждый отблеск красного света на остром кончике. Они вращались вокруг своей оси, оставляя за собой едва заметные вихри раскалённого воздуха. Это было завораживающе. И смертельно опасно.
Первая волна уже почти достигла нас. Одна из пуль направлялась в сердце Розы, но для дриады это не смертельно. Другая неслась прямо в лоб Ди-Ди. Времени на раздумья не было. Да оно и не требовалось. Тело действовало само, подчиняясь инстинктам, отточенным в сотнях боёв.
Я шагнул вперёд. Левая рука резко выпрямилась, и из протеза с хищным щелчком выскочил «секач». Пси-поле окутало клинок, заставляя воздух вокруг него вибрировать.
И я ринулся вперёд.
Мой клинок двигался с немыслимой скоростью, оставляя в воздухе размытые багровые росчерки. Дзынь! Первая пуля, та, что летела в Ди-Ди, встретилась с лезвием. Не было удара. Не было рикошета. Пси-поле просто аннигилировало её. Пуля распалась на облачко перегретого пара и микроскопических капель расплавленного металла.
Дзынь! Дзынь! Дзынь!
Это походило на фехтование с дождём. Смертоносным, раскалённым дождём. Я двигался вперёд, сквозь свинцовый рой. Моя рука работала с точностью и скоростью швейной машинки. Короткий выпад — и пуля, летевшая в плечо Розы, исчезает. Резкий взмах по дуге — и я срезаю сразу три, выстроившиеся в одну линию. Колющий удар — и ещё одна превращается в пыль.
АНАЛИЗ: ТРАЕКТОРИЯ ДВИЖЕНИЯ КЛИНКА ОПТИМАЛЬНА НА 99,8%. ОСТАВШИЕСЯ 0,2% МОЖНО СПИСАТЬ НА ХУДОЖЕСТВЕННУЮ ИМПРОВИЗАЦИЮ. ЗАФИКСИРОВАНО 117 УСПЕШНЫХ ПЕРЕХВАТОВ ЗА 1,3 СЕКУНДЫ РЕАЛЬНОГО ВРЕМЕНИ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: РАССМОТРЕТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ ОТКРЫТИЯ ШКОЛЫ ФИГУРНОГО НАРЕЗАНИЯ ПУЛЬ. ПОТЕНЦИАЛЬНЫЙ РЫНОК СБЫТА — ВЫСОКИЙ.
  
Я шёл сквозь огненный шторм, как ледокол сквозь паковый лёд, оставляя за собой коридор безопасности. Пули лопались вокруг меня, как пузыри, создавая причудливую ауру из пара и искр.
Дзынь! Ещё одна пуля распалась на две части. Дзынь! Дзынь! Две пули, летевшие почти вплотную, рассечены одним движением. Я крутился, уворачивался, наносил удары. Короткие, точные, выверенные. Мой клинок превратился в скальпель хирурга, который удаляет опухоль.