Кексики vs Любовь (СИ)

А неловких движений у меня впереди оказывается ого-го сколько…
Странное дело!
Бурцев несется по дороге как сумасшедший — мне хочется закрыть глаза от того, как дико он ведет. И уши — чтобы не слышать громогласных матюгов других водил, и их яростных клаксонов, несущихся нам вдогонку.
Меня — мотает из стороны в сторону, я понятия не имею, как умудряюсь удерживать сумку с тортом в неподвижном положении, это противоречит всем законам физики, но видимо, надежда пробуждает в моей крови какую-то супер-силу.
Я держу!
Держу!
Вдруг все-таки получится?
Минуты тают как масло в микроволновке. Навигатор Тимура почти охрип, не успевая рассказать нам, сколько камер на скорость мы собрали — и конечно же, нарвались на штраф.
Сама не знаю, как мы не попали в пробку за все это время. Бурцев несется как пуля какими-то странными, незнакомыми мне задворками, темными переулками, наличие которых в Москве я даже не подозревала. И ко мне приходит уверенность — он сбивается с курса, везет меня не туда, мы не успеем, даже близко не будем к нужному месту.
— Приехали!
Я слышу сухой и деловитый голос Бурцева и понимаю — последние три минуты я ехала зажмурившись. И шепотом молясь.
“Отче наш, иже еси на небесях… Торт наш насущный сбереги и сохрани… Время торопливое — только не спеши. От бед и обнищанья мимо пронеси…”
Не выдерживаю — хихикаю от бредовости звучания этой самовыдуманной молитвы. Нажимаю на ручку дверцы не глядя наружу — мне страшно. Мне безумно страшно увидеть и осознать куда — не туда — мы приехали.
— Кексик, ну ты что? — Бурцев замечает как странно я жмурюсь и подскакивая ко мне, прихватывает громоздкую сумку под донышко, — не тормози. Пять минут еще есть!
Заставляю себя сфокусироваться на вывеске ресторана перед собой. Переставляю ноги быстрее, чем обрабатываю увиденное.
Сложно это обработать.
Сложно поверить, что да, я действительно вижу золотистую вывеску ресторана “Picasso”. Потому что кажется, мне придется спросить у Тима, что он продал дьяволу за такое дотошное знание московских переулков.
— Мы закрыты на спецобслуживание. У вас есть приглашение? — нас с порога встречает хостес-ангелочек, с роскошной копной светлых кудрей.
— Служба доставки, — Бурцев бросает на меня косой взгляд из-за плеча, — привезли торт для этого праздника.
— Думаю вы ошибаетесь, — спокойно, не дрогнув и ресничкой, отбивается хостес, — курьер с тортом приехал час назад.
— Да не курьер к вам приехал, а идиот, — в моем голосе явно звучат отчаянные слезы, — у него было две доставки, и он перепутал. Привез на день рождения торт-розыгрыш.
Девушка смотрит на меня и в её пристальном взгляде четко читается раздумье.
И вправду, наш век учит — не верить никому. Но видимо что-то все-таки слышится в моем голосе предельно, что губы незнакомой женщины чуть дергаются, в сочувственном понимании. Еще бы. В общепите таких историй — пруд пруди, и большинство из них никакого хэппиэнда не имеют.
— Мы привезли нужный торт, — выдыхаю я измученно, — пожалуйста, пустите меня быстренько на кухню. Мы заменим и уедем. Не будем вам мешать.
— Мне очень жаль, правда, — хостес виновато разводит руками, — но вы уже опоздали. Екатерина пять минут назад распорядилась на счет подачи торта.
— Как, сейчас? Вы уверены? Мне она говорила что будет поздравлять ровно в три пятнадцать. Когда именинница родилась точно.
— К сожалению, я уверена, — хостес округляет глаза, — она как раз подписала мне книгу.
— Книгу? — заинтересованно повторяет Бурцев, но честно говоря — я его почти не слышу. Слезы все-таки прорываются наружу.
Все пропало!
Едва-едва наметилось и сразу пропало.
Не стоило и верить, что у нас получится.
У меня ведь никогда и ничего…
— Так, слезы отставить! — Тимур шепчет мне прямо в ухо. — Сейчас мы сыграем ва банк, Кексик. Готова?
Я-то?
Дурацкий вопрос.
— У меня разве есть выбор?
— Нету, — его усмешка становится почти ехидной, — так что слушай свои инструкции. Берешь торт — тащишь его на кухню. Угоняешь оттуда тележку. Как только услышишь мой голос — выкатывай тележку в зал. Все поняла?
 
— Что ты задумал?
В глазах Бурцева сияют лихие огоньки безумия.
— Угробить свою репутацию, разумеется! — сверкает он белоснежной улыбкой.
— Твою? — недопонимаю я.
При чем тут он?
Речь же про мою клиентку!
— Некогда болтать, — Тимур резко разворачивается к хостес, — Татьяна, можете ли вы проводить мою девушку на кухню. Без вас мы не справимся.
Я точно знаю — если бы просила сама, ответом точно был бы отказ. Нет у меня такой мощной харизмы, концентрированной в одной умоляющей улыбке. А у Бурцева она есть. И он пользуется ей настолько профессионально, что девушка не только кивает ему без тени промедления, но и шагает ко мне, чтобы подхватить край тяжелой сумки.
— Нам нужно пройти через зал, — шепчет моя неожиданная сообщница и неторопливо, осторожно мы с ней ступаем вслед за Бурцевым.
— Ох, ё! — я и не думала, что гостей на юбилей пожилого человека может быть приглашено вот столько. Так, что несмотря на то, что основной народ толпится кругом у левого края зала — нам все равно находится между кем полавировать.
Хостес не ошиблась. Торт действительно вынесли только-только сейчас. Вывезли как и мой сюрприз — под непрозрачным куполом. То ли повара на кухне удивились от такого странного выбора дизайна торта, то ли дарительница решила подержать интригу до конца.
Как бы то ни было — это вроде как нам на руку.
И пока я слышу звонкий голос своей клиентки, бодро и весело рассыпающейся в поздравлениях — мы не менее бодро и резво ползем в сторону кухню.
— Вы куда это, дамы? — интересуется невысокий кругленький джентельмен — именно джентельмен, у него даже жилетка с выглядывающим из кармана платком имеется. И я бы в иной ситуации восхитилась непременно его манерой и чувством стиля, но сейчас нам некогда. И у хостес Татьяны тонкие шаткие шпильки. Если она качнется вперед и споткнется — весь наш “ва-банк” сгорит синим пламенем и пепла не оставит.
— Сюрприз для именинницы, — профессионально и негромко информирует Татьяна, спасая меня от необходимости объсняться.
— Дело-дело, — кивает мужичок и даже сам шагает вслед за нами. Толкает дверь кухни и придерживает, чтоб ею не прилетело нам обратно.
— Наташа, нам нужна тележка, срочно, — Татьяна окликает первую попавшуюся официантку.
— Но она же в зале.
— Запасную пригони, срочно!
Кажется, именно сегодня я должна была понять, каково это — чувствовать, как за твоей спиной сгорают секунды. Именно с таким ощущением я трясущимися руками расстегивала термосумку, вытаскивала из неё коробку. Аккуратно устраивала торт на блюде, и заметив несколько смазанных полосок — не дала себе запаниковать опять.
Обернулась только к охреневшим, наблюдающим за мной удивленным поварам.
— Мне нужна самая маленькая кондитерская лопатка, которая у вас есть. Если нету — сойдет обычный нож.
Не успела и руки помыть — как мне сунули все необходимое. Рваными резкими движениями поправляла рисунок, делая его фактурнее, скрывая следы грубой транспортировки. А хостес тем временем занимает место “у бойницы” — у прозрачной полосы на стеклянной двери кухни. Из неё так удобно наблюдать за залом.
— Они открыли торт, — подает голос Татьяна — и я чуть не оставляю дрогнувшей рукой некрасивую борозду на гладкой кремовой поверхности.
— И…
— Кажется, они… Удивлены… Немного…
Дипломатичная девочка. Милосердно скрадывает для меня углы.
— А…
— Ваш муж выходит, — обгоняет мой вопрос девушка, — у него микрофон. Наверное, взял у бармена.
У меня нету даже сил опровергать её ошибку. Какая к черту разница, кем мне приходится Бурцев. Сейчас, куда большей интригой является вопрос — что он там сейчас будет делать?
— Придержите дверь, — мои ватные пальцы сжимают ручку тележки с тортом.