Кексики vs Любовь (СИ)

— Так, ты! — бросаю в придурка первым попавшимся под руку полотенцем. — Давай, смети свои бабуинские мозги в кучку. Я не просто так в шесть утра встала.
— И даже не предаться грязной страсти? — Бурцев возмущенно поднимает бровь.
— Прикинь, нет, — бурчу недовольно. Хотя на самом деле — обдумала бы этот вопрос, не желай я спасти подарок моей клиентки.
— У меня целая куча срочной работы, — отрезаю — и для себя, и для Бурцева.
Эх. Зря я, конечно.
На мою улицу в кои-то веки приехал праздник и хороший секс, а я выбираю тортики!
Но ведь правда — сейчас я еще что-то успеваю сделать. И торт еще успеет отстояться до того времени, как его заберут. А отвлекись я на плотское и грешное — и все покатится к черту. И не видать мне заветной тройной оплаты заказа.
Бурцев остается на месте и смотрит на меня долго. Я же наоборот — головы не поднимаю. Подниму — и потеку, как тот масляный крем в горячей миске. Нет уж, нет уж. Решила сфокусироваться на работе — и надо твердо на этом стоять. А обидится, в духе бывшего моего Женечки “да тебя кроме пирогов твоих идиотских ничего и не волнует” — вот он заветный повод сказать ему, что он проиграл. И послать его далеко и надолго.
Нет…
Ничего не говорит, молчит.
А потом разворачивается и снова исчезает в моей спальне.
Круто!
Может, он решил все-таки доспать?
Или, может, возьмет и свалит прямо сейчас на свою драгоценную работу?
А то все выходные проторчал у меня, пользуясь тем, что мать моя на дорогу наказала ему следить, чтобы я хорошо кушала, ибо уж слишком старательно окучивала картошку.
Ну, да, окучивала я…
В основном бегала вокруг Бурцева и требовала отдать мне мотыгу. А потом мы снова и снова искали на сеновале вторую такую.
Не находили почему-то!
И тем не менее, даже зная, что нифига я не напряглась на окучке — Бурцев заявил, что не может обмануть доверия будущей тещи. И торчал у меня дома все воскресенье. Заказал нам ассорти настоящих итальянских мини пицц на обед. Я настолько офигела от разнообразия и ярких вкусов, что даже расщедрилась на то, чтобы угостить его голубцами на ужин. Зря, конечно.
Потому что ему возмутительно все понравилось. И даже желудок выдержал. А то Женечка все время ныл, что у него от того изжога, от сего, от пятого, от десятого…
— Эй, шеф, — ушедшую в раздумья меня приводит в себя толчок нахального локтя, — будете командовать, что делать?
Ошалело поворачиваюсь, и понимаю, что за время своего отсутствия Бурцев и не подумал пойти доспать или оскорбленно оскорбиться и уехать. Вместо этого он упаковал свою пятую точку в джинсы, спер из моего шкафа запасной фартук и надел его вот так как был, без футболки.
— А…
— Что? — Бурцев вопросительно изгибает бровь. — Ты сказала, много сделать надо. Неужели будет лишней пара рук?
— А… — повторяю снова, но потом все-таки обращаю свое удивление во внятные мысли, — нет, конечно, не будет. Если ты, конечно, справишься с дверцей моего холодильника.
Это какой-то сюр. Полуголый мужик, на прессе которого можно жарить яичницу, до того он горячий, шлепает своими босыми лапами по кафелю на моей кухне. И поддергивает на узкой талии бантик розового фартучка.
Черт, это настолько прекрасно…
Даже обидно, что нельзя привыкнуть!
— Доставай сливки, маскарпоне и вон те маленькие пузыречки с верхней полки.
— Все?
— Все, когда рисуешь на торте — красителей много не бывает.
Сначала командую неуверенно, с очень четкой мыслью “на кой мне все это, проще же самой сделать” — но постепенно вхожу во вкус. В конце концов, если мужик научился пользоваться смартфоном — вероятнее всего, с электронными весами он тоже справится. А может быть, даже с миксером!
Это оказывается удобно — пока я наношу новый слой крем-чизовой базы и выравниваю её — Бурцев взбивает вторую порцию уже для других целей. А потом я отжимаю у него миксер, а сама выдаю ему ножницы.
— Это еще зачем? — Тимур возмущенно округляет глаза, глядя на грозное орудие кухонного произвола. — Ты что, Кексик, хочешь, чтобы я этим отрезал?
 
— Конец, разумеется, — коварно скалюсь я, выдерживаю драматическую паузу, а уже потом достаю из ящика упаковку кондитерских мешков, — не боись, не у тебя, а вот у них вот.
— Смотри у меня! — Бурцев грозно хмурится на меня, подчеркивая, что мое черное нутро он видит насквозь.
Ага, щас! Видел бы — не стоял бы сейчас туточки. А заказывал визу в Китай с возможным видом на жительство!
  
Глава 19. В которой героиня дает волю фантазии, а герой — не упускает момент
 
— А это зачем? — уже серьезно спрашивает Тимур, аккуратно выравнивая стопку мешков.
— Мне нужны маленькие для рисования.
— Для чего-о-о?
— Бурцев! — я прищуриваюсь на него снисходительно. — Не порти мое впечатление о тебе. Оно и так не очень. Ты что, считаешь, что в кондитерском жанре нет места высокому искусству?
— Я? Никогда такого не говорил, — открещивается сообразительный паршивец, — только уточни мне, пожалуйста, адрес, в каком месте это место все-таки есть?
— Переулок Идущих на фиг, дом 13, — фыркаю, утапливая венчик миксера в горячей воде. Терпеть не могу потом отмывать этот засохший крем, — потерпите, сударь, сами сейчас все увидите.
Судя по всему, клиффхэнгер у меня получился отличный. Потому что стоит только Бурцеву урезать кондитерские мешки до маленьких мешочков, как он встает чуть ли не за моим плечом, чтобы точно видеть, чем я занимаюсь.
А потом в какой-то момент даже сам решает взяться за палочку, чтобы размешивать ей краситель в маленьких чашечках крема.
— Сколько сюда голубого? Три капли?
— Две. Он же самый ядреный. Три капли — это уже не небесная лазурь. Это ядовито-голубой. И фиг его разбавишь.
— Понял, принял!
Честно говоря, не ожидала, что мне будет так комфортно с кем-то делить кухню.
Прости господи, даже Маринка в те редкие разы, когда решала взять у меня пару уроков по готовке — когда брала совесть, что кормить мужика обедами из Вкусвилла — это перебор — и та не выдерживала долго. И тон мой был для неё слишком командным, и замечания — раздражающими, и рецепты — слишком сложными.
А Тимур, вопреки всем моим ожиданиям, увлекается процессом замешивания крема настолько, что в какой-то момент я в целом оставляю этот процесс ему, а сама — занимаюсь собственно загрузкой крема в мешочки. Пока от мешочков с разноцветным кремом на моем столе не начинает рябить.
Собственно в этот момент и срабатывает у меня на столе часовой таймер — сигнал того, что мой “холст” — подзастыл и готов к работе.
— А теперь цыц! Не дышать! Чукча рисовать будет! — цыкаю я на него. На всякий случай на самом деле. До этого он вел себя образцово, не нудел, не пытался слиться, и даже хохмил в рамках приличия. Но на самом деле — мне и это сейчас может помешать.
Эх, и где вообще у меня хранится то самое здравомыслие, которое сейчас должно орать: “Юля, уймись, сделай что-нибудь попроще!”
Попроще — можно, конечно. Можно украсить ягодами, шоколадными потеками, много чем можно. Но драть за “попроще” втридорога — это космический уровень наглости, я до такого еще не прокачалась. Тем более, что когда перед глазами стоит цель блеснуть перед новой аудиторией. Я хочу блеснуть так, чтоб они меня на лоскуточки заказами порвали.
Чтоб больше никогда не возникала необходимость ходить по дурацким собеседованиям. Аминь!
То, что я задумала для моей клиентки — это скорее эксперимент. У меня в ленте все знакомые кондитеры постят тортики с мастикой или сахарными картинками, напечатанными на кулинарном принтере. И да, я знала, что это модно — знала и умела делать и это, но кто сказал, что мне это очень нравилось?
Нет, я не осуждала тех девочек, но мне вправду было скучновато в тех рамках. Хотелось большего безумия.
И…
Я освоила и его. Совсем недавно освоила, ручки зудели блеснуть в соцсетях новыми навыками.