Отец подруги, или Влюблен без памяти (СИ)
Отец подруги, или Влюблен без памяти
Глава 1
— Кира, солнышко, я когда говорил, что мне нужна помощница, готовая работать в поте лица, не совсем это имел в виду, — босс смотрит на меня сверху, даже не пытаясь скрыть долбаного веселья. — Ты коленки свои красивые сотрешь.
Глупая, совершенно идиотская ситуация, я думала, такое правда только в кино бывает.
— Может, ты все-таки вылезешь из-под моего стола? Все же удобнее, когда твоё личико находится несколько выше уровня моего паха, — по глазам вижу, что он вот-вот взорвется от смеха.
— Вам обязательно издеваться? — бурчу недовольно, не спеша вылезать из своего укрытия.
А все чёртовы брюки. Новые мать их брюки из дорогущего магазина. Брюки с рынка меня ни разу так не подводили.
— Ты зачем туда залезла? Нет, я, конечно, люблю сюрпризы...
— Да прекратите вы издеваться, я ручку уронила, — это даже звучит смешно.
Какая-то тупая комедия.
— И что, не нашла?
— Нашла.
— А чего не встаешь?
— Не могу.
— Ну давай я тебе помогу, — наклоняется.
— Не надо мне помогать, я не могу вылезти потому что...
— Потому что? — интересуется вкрадчиво.
“Потому что у меня дыра на заднице”
Давая согласие на предложение подруги попробовать себя в качестве личной помощницы ее отца, ввиду временного отсутствия его постоянного секретаря, я даже близко не представляла, во что оно выльется.
***
Глава 1
Кира
— Бабуль, ну ты опять тяжести таскаешь, сколько раз я просила тебя не спускаться в погреб? У тебя же суставы…
— В моем возрасте у всех суставы, Кирочка, ничего, не надорвалась, — ставя на стол трехлитровый баллон, бабушка улыбается и осматривается в поисках открывашки.
Протягиваю ей потеряшку и негодую, но уже молча, потому что спорить с бабушкой, так же как спорить со стеной — бесполезно.
Я столько раз просила ее не напрягаться почем зря, а она все наоборот делает. Возится целый день по дому, как юла неугомонная.
Хорошо, что на дворе зима и на огороде грядки полоть не надо, иначе она бы оттуда не вылезала.
— Совсем ты себя не жалеешь, — вздыхаю обреченно и тянусь банке за маринованным огурчиком.
— А ну-ка руки, — тут же получаю от бабушки по руке полотенцем, — нечего перебивать аппетит, сейчас солянка готова будет и пирожки, поешь нормально. — Взяли моду, молодежь.
— Ну, бабуууль.
— Не бабулькой мне тут, — ворчит по-доброму.
Ставлю руки на стол, подбородком упираюсь в ладони и смотрю на бабушку. Помогать она мне категорически запрещает, жалеет меня, мол работаю в своем городе, все силы трачу. Не нравится это ей, а мне не нравится ее артроз.
Слежу за бабушкой глазами, она ставит передо мной чашку с солянкой, следом на столе появляется большое блюдо с пирожками.
— С капустой, как ты любишь, — приговаривает, раскладывая по тарелкам маринованные огурчики, — небось кушаешь всякую ерунду в своем городе.
— Неправда, — улыбаюсь, беру ложку.
У самой уже слюнки текут. Нет все-таки ничего лучше бабушкиной домашней еды.
— Неправда, — передразнивает меня бабуля, — а то я не знаю, этого своего еще небось слушаешь.
Берет табуретку, пододвигает ее к столу, садится рядом со мной.
— Умаялась совсем, — недовольно качает головой, на меня смотрит.
— Все у меня хорошо, не так уж сильно я и устаю, — стараюсь говорить правдоподобнее.
— Врать ты так и не научилась, — усмехается бабушка, окинув меня своим знаменитым сканирующим насквозь взглядом.
— Да не вру я.
— Заканчивала бы ты уже с этой идеей, сколько раз я тебе повторяю, все у меня нормально, — бабушка заводит старую шарманку, как и всякий раз, когда я приезжаю к ней в деревню, — тебе учиться надо, ну что это за образование такое — заочное.
— Нормальное образование, бабуль, — прожевывая пирожок, давлюсь собственными слюнями.
Сколько ни пекла пирожки, ни разу такие, как у бабушки не получились.
— Нормальное, — вздыхает, — тебе о своем будущем думать надо, о карьере, о семье.
— Вот сейчас о твоем протезе подумаю, а потом за остальное возьмусь, — обещаю ей, а у самой руки опускаются и на душе паршиво так.
Работы-то у меня моей больше нет, а остальные подработки денег в общем-то не приносят, все на быт уходит.
— Кирюша, ну сколько тебе повторять, не нужен мне этот платный протез, — по-прежнему возмущается бабушка, — бесплатный он ведь ничем не хуже, точно такой же.
— Угу, только у тебя стадия не та и в очередь на квоту тебя пока не поставят, — парирую, продолжая жевать.
— Ничего, поставят позже, — спокойно говорит бабушка.
— А потом очереди своей ждать, хорошо если недолго, а если полгода и больше, мучиться будешь все это время?
— Ой, так уж и мучиться, скажешь тоже, главное, Кирочка, что?
— Что? — смотрю на бабушку.
— Главное движение, — наставляет бабушка с серьезным видом, — вот зима закончится, я огородом займусь, дел много, и суставы болеть перестанут.
— Бабуль, это так не работает.
— Все работает, — отмахивается от меня, — деньги тратить еще на эту ерунду, я не молодею, у кого в моем возрасте нет проблем с суставами.
— Тебе всего семьдесят три.
— Вот именно, Кира, семьдесят три, уже не на операцию, а на похороны пора копить.
— Какие еще похороны, ба, — восклицаю возмущенно.
— Обычные, на кладбище, Кира, рядом с дедом меня похоронишь.
— Так все заканчивай, ты чего вдруг помирать собралась?
— Не собралась, но я не молодею, мне главное тебя пристроить в надежные руки, — улыбается бабушка, а во взгляде ее загорается мечтательный огонек.
— Я же не котенок бездомный, чтобы меня в руки надежные пристраивать, — хихикаю, зачерпывая остатки супа ложкой.
Бабушка доедает свою порцию, отодвигает в сторону чашку и поворачивается ко мне всем корпусом. Кладет на стол руку, таким образом опираясь на нее и одаривает меня взглядом, под которым я себя действительно несмышленым котенком чувствую.
— А ты и есть, котенок, — с серьезным видом произносит бабушка, — а опора, Кирочка, поддержка, нужны всем. И мужчина рядом надежный нужен.
— Бабуль, ну только не начинай снова.
— А что не начинай? Твой этот, как его?
— Павлик.
— Журавлик, — морщась, будто кислой капусты отведала, произносит бабушка, — улетит, как только на горизонте засияет гнездышко поинтереснее.
— Да с чего ты взяла бабуль? — обидно вообще-то.
— А с того и взяла, что ответственности он на себя никакой брать не хочет.
— Бабуль, ну сейчас время уже не то, — оправдываюсь, отводя взгляд, — сейчас за себя ответственность нужно самой нести.
— Время, Кира, всегда одинаковое, — вздыхает бабушка, потом тянется к небольшой деревянной шкатулке не подоконнике и достает из нее самодельную папироску.
— Бабуль! Ну куда ты опять курить.
— Не опять, а снова, — закуривает, а я только вздыхая возмущенно, — так вот Павлик твой никакущий, только время с ним тратишь зря и силы.
— Ну ты не права сейчас бабуль, все не так, — говорю тихо.
— То есть серьезно это у вас все? Да? — щурится хитро. — Тогда чего ж он до сих пор познакомиться не приехал? Поди несколько лет тебе уже голову морочит.
Смотрю на бабушку и не знаю, что ответить. Паша действительно не рвется знакомиться с моей бабушкой.
— То-то и оно, ни ответственности, ничего. Зачем такой мужик нужен, если в нем опоры нет?
— Ба, давай закроем тему, — прошу тихо, — я же к тебе приехала не для того, чтобы ссориться.
Глава 2
Несколько дней спустя
— Ну вот и все, а ты боялся, — обработав раны, улыбаюсь и поглаживаю малыша-котейку, попавшего к нам на днях с рваными ранами на ушке и задней лапке, и отправляю его во временное жилище. По крайней мере надеюсь, что временное. Таких маленьких пушистиков обычно быстро забирают.