После него (СИ)

Тот перешел на английский:
— Вы знаете этого человека? Кто вы ему? У вас есть документы? Вы можете описать, что случилось?
— Они… — я подняла руку, чтобы указать на матросов, но заметила, как она дрожит. — Они пристали к нему… Нет! Сначала они начали кричать мне мерзкие вещи, а потом…
— Простите, мисс, я вас не понимаю, — вежливо сказал человек в форме.
Тимура и двух зачинщиков подняли и потащили по трапу на корабль.
  
— Куда его ведут?! — взвизгнула я, цепляясь за своего собеседника. Ноги были как ватные, хотя я хотела бежать следом. — Куда его уводят? За что? Он не виноват!
— Мисс, простите, я не знаю вашего языка, — снова извинился человек в черном на английском, и я только тут поняла, что говорю почему-то по-русски.
Попыталась сменить язык, но в голове будто что-то заклинило. Какую бы фразу я ни начинала, она выходила только на русском, хотя я формулировала про себя, как положено.
— Я Агата! — наконец сообразила, что имена могут быть на любом языке. — Он Тимур Сафаров. Выпустите его!
— Я понял, Агата, Тимур Сафаров. Давайте пройдем на корабль, нальем вам водички и вы все расскажете, хорошо?
Тон у него стал очень ласковый, и так я поняла, что у меня истерика, и я неконтролируемо всхлипываю и срываюсь на короткое сухое рыдание каждые несколько секунд.
Закивав, я последовала на корабль, цепляясь за локоть этого человека. На ресепшене меня усадили на стул, дали в руки стакан с водой.
Но я чуть не откусила кусок стекла, так у меня стучали зубы.
Девушки в униформе суетились вокруг меня, давали понюхать какую-то резко пахнущую мятой баночку, гладили по плечам, искренне стараясь успокоить.
Но я по-прежнему не могла выдавить из себя ничего на английском и постоянно оглядывалась по сторонам, каким-то чудом надеясь увидеть Тимура.
Окружавшие меня девушки вдруг обрадовались и защебетали на испанском активнее. Расступились, пропуская ко мне девушку постарше. С очень сильным акцентом она обратилась по-русски:
— Расскажите, что случилось? Пожалуйста!
— Нет! — вдруг уперлась я. — Сначала вы расскажите, куда увели Тимура? Что с ним будет? Вообще-то он не виноват, это все те придурки начали! Разве они не должны вести себя прилично с пассажирами? Им вообще позволено так выражаться? Особенно, когда они на посту? Или на вахте? В общем, вы поняли! Отпустите Тимура немедленно!
Судя по ее лицу, поняла она далеко не все.
— Агата, как ваша фамилия?
— Брусницына!
— Мисс Брусницына, пожалуйста, ответьте на мой вопрос. Что произошло, когда началась драка?
— Ваши матросы меня оскорбляли! Отпустите Тимура! Где он?
— Что они говорили?
— Это допрос? Я отказываюсь отвечать, пока вы не скажете, что с Тимуром! Ему нужен адвокат?
— Нет, нет, пока никто не нужен! — замахала руками девушка. — Он пока в тюрьме…
— Где?! — взвилась я. — В какой тюрьме?!
Неожиданно из памяти выскочила злополучная палуба тринадцать. И зловещий морг с тюрьмой, и прочие призраки.
— Что вы делаете?! Какая тюрьма? Сначала тюрьма, потом морг! Выпустите его!
— Не тюрьма, нет! Камера! Они все в камерах! Комнатах! Ждут капитана, боцмана и полицию! — девушка и сама разволновалась, стала путать русские слова, и уже ей подсовывали стакан воды и пахнущую мятой баночку.
— Отдадите всех полиции? Они останутся на берегу? — продолжала я забрасывать ее вопросами.
— Все, кто дрался, останутся на берегу. В полиции. Корабль продолжит плыть. Агата, я должна спросить…
— Я не буду отвечать ни на какие вопросы! — отрезала я. — Я хочу к Тимуру!
— Это невозможно! — растерялась она.
— Посмотрим! — я встала и сунула ей в руки стакан с водой.
— Куда вы идете?! — вскочила она следом за мной.
— Какая разница? — огрызнулась я. — Или вы меня тоже задержите и сунете в тюрьму?
— Нет, но…
— Вот и нет!
Я не собиралась ждать, пока приедет капитан и оставит Тимура в чужой стране с чужой полицией, я собиралась найти его самостоятельно! Благо у меня уже были все нужные знакомства.
Девушки растерянно смотрели мне вслед, но что они могли? Позвать охрану и задержать меня?
Понятия не имею, как я нашла палубу офицеров, учитывая, что была я там один-единственный раз, пьяная и напуганная Эмералдом. Зато я оттуда добралась до лобби, это я помнила. Значит, надо было всего лишь пройти обратно тем же путем.
Наверное, моя интуиция и подсознание сдались под напором желания обнаружить Тимура. Поэтому я, немного поплутав, с удивлением обнаружила себя в очень знакомом коридоре. Там даже фото парусника на стене было тем самым, что я помнила.
Надеюсь только, у них не на каждой служебной палубе по такому фото!
Сначала я собиралась испробовать уже проверенный метод поиска Энрике — завопить во все горло. Но вспомнила, что в прошлый раз это не особо помогло, поэтому попросту постучалась в ближайшую дверь и, когда оттуда вынырнула лохматая заспанная голова симпатичного парня, спросила:
— В какой каюте живет Энрике?
Он, кажется, закатил глаза. Возможно, я была не первой такой искательницей доктора-ловеласа. Но все же высунулся — по пояс голый! — и ткнул пальцем в конец коридора.
Барабанить в указанную дверь пришлось долго, но Энрике все же мне открыл! Злой, тоже голый по пояс — в полотенце, едва прикрывающем бедра.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он явно что-то не очень вежливое ляпнул по-испански, но потом узнал меня.
— Агата? — удивленно поднял он брови. — А ты откуда взялась?
— Мне нужна помощь! — заявила я.
— Какая помощь? — дверь открылась шире и рядом с Энрике обнаружилась… Сильвия.
Неглиже.
Но в гранатовых бусиках.
Ого!
  
47. Фернет
 
Я вдохнула, выдохнула…
Нет, ну Сильвия, ну дает!
Энрике нахмурился и снова прикрыл дверь, бросив ей что-то по-испански.
Кстати, то, что я успела увидеть, действительно выглядело хорошо.
Гладкая кожа, совсем не характерная для ее преклонного возраста. Сливочно-белая, даже притягательная… Ее тело под всеми этими мехами было лет на тридцать моложе ее лица.
Энрике можно было понять, даже если не учитывать явную разницу в доходах.
— Агата? Что случилось? — повторила Сильвия, появляясь из-за двери в наспех накинутом шелковом халате, и я с трудом вышла из-под гипноза ее роскошных форм, за которые сражались мужчины. Не зря!
— Тимур попал в тюрьму! Мой… — я выдохнула, не зная, как его назвать. — Мой… мужчина!
Сильвия удовлетворенно кивнула, довольная моим прогрессом в любовных отношениях.
— В какую тюрьму? — помотал головой Энрике. — Испанскую? А я тут при чем?
— Нет! — я топнула ногой. — На корабле! Он… Они…
Я захлебнулась некстати подкатившими рыданиями, не зная, как объяснить. Говорить по-английски все еще было тяжело.
— Матросы начали ко мне приставать, — я решила рассказывать по порядку и простыми фразами. — Говорить всякое неприличное.
Энрике нахмурился, глаза Сильвии сверкнули.
— А потом один из них… — я поискала слова. — Сказал про меня, что я… э-э-э-э… ну шлюха, короче. Тимур это услышал и…
Я даже испугалась, насколько в одну секунду преобразилось лицо Энрике. Оно исказилось яростью, зубы обнажились, он только что не зарычал.
— Тебя оскорбил кто-то из матросов, Агата? — рявкнул он. — Скажи мне имя! Ему не жить!
— Да! Тимур уже пошел разбираться и теперь он в тюрьме! На корабле! С теми, кто с ним дрался! — попыталась я разъяснить ситуацию гневному Энрике.
В полотенце на бедрах он смотрелся не очень внушительно. Тимур-то посуровее будет.
  
— Полицию вызывали? — деловито спросила Сильвия.
— Нет! Я поэтому и пришла! Если вызовут, Тимура оставят в Испании неизвестно на сколько! А сейчас все ждут капитана!
— Понял, — коротко сказал Энрике. — Капитан справедливый. Он все правильно решит.