Орлы в пустыне (ЛП)

— Получилось! — крикнул кто-то из легионеров.
Фалько и Арий вскинули головы. Почти все защитники поднялись на ноги. Из шатра шахиншаха вышел капеллан.
— Он договорился, — с облегчением прошептал Арий. — Он нас спас.
Но Фалько, глядя на них, почувствовал, как внутри шевельнулось недоброе предчувствие. Рабы и двое солдат из свиты стояли рядом с капелланом, понурив головы. Один за другим их заставили опуститься на колени. Затем дюжий детина с голым торсом прошел вдоль строя, приставляя железный болт к макушке каждого пленного и вбивая его внутрь тяжелым молотом. Тела содрогались, брызгала кровь, и люди заваливались на бок в предсмертных судорогах. Вскоре в живых остался только капеллан.
  
— Но... он же сказал, что Бог с ним, — прошептал Арий. — Что он сделает всё, чтобы день закончился хорошо.
Фалько видел, как палач прошел за спиной капеллана... и пошел дальше. К священнику подошел персидский военачальник в бронзовой чешуе. Они о чем-то заговорили. А затем, с нарочитой медлительностью, капеллан поднял руку и указал на город... прямо на их юго-восточную башню.
— Он и сделал, — прохрипел Фалько. — Сделал именно то, что нужно, чтобы день закончился хорошо... для него самого.
Снова взревели персидские рога, и над римскими укреплениями пронесся стон отчаяния. В лучах предзакатного солнца вся персидская мощь вновь пришла в движение, устремляясь к башне Фалько. В самой гуще этой лавины, раскачиваясь, двигался исполинский таран.
— Вместе! — прохрипел центурион.
Фалько слышал, как кровь бьет в ушах. Он снова оцепенело подошел к разбитому участку стены, расправил плечи и крепко перехватил щит, положив спату на его край. Арий и еще десяток бойцов встали рядом с ним — щит к щиту, плечо к плечу, снова превращаясь в живые зубцы. Несколько человек позади начали в панике причитать, видя, как приближается враг. Трое попятились, бросили щиты и кинулись вниз со стены, надеясь скрыться в городе; страх выжег их сердца.
Фалько, Арий, центурион и остальные тоже чувствовали этот ужас, но стояли твердо. Все понимали: падет эта башня — падет и Безабде.
— Помни, что я тебе сказал! — рыкнул Фалько Арию. — Если воля Бога Солдат сегодня померкнет... ты должен доставить фалеру Паво... Слышишь?!
— Нет, — прохрипел Арий, его голос дрожал от напряжения. Он запихнул фалеру Фалько за ворот кольчуги. — Сражайся... живи! Мы еще можем победить. Ты сам увидишь Паво!
Фалько то ли усмехнулся, то ли зарычал, а затем уставился вдоль острия своего копья.
— Вечером выпьем вина, а?
— Обязательно! — хохотнул Арий в ответ.
Бум! Бум! Бум! Персидские барабаны забили в бешеном ритме. Волны закованной в железо пехоты, точно река расплавленного серебра, хлынули к башне, неся сотни лестниц. Трубящие слоны топали следом, их спины были утыканы лучниками. Но хуже всего был гигантский таран: он прорезал эту массу, как галера волны, и первым пополз по эскарпу.
— Залейте этот таран огнем! — взревел центурион.
Отряд забдиценов выпустил град пылающих стрел, но они лишь бессильно втыкались в бычьи шкуры, вымоченные в уксусе и воде, и гасли. Солдаты подтаскивали новые чаны с песком и бурлящей смолой, но мощная крыша тарана отводила обжигающую смесь в стороны, не причиняя вреда расчету. Гигантская машина замерла у подножия башни, её верхушка была почти вровень с крышей. Таран застонал, когда мощное бревно с бронзовым клювом качнулось назад. Фалько, Арий и все легионеры швыряли дротики, отчаянно пытаясь найти уязвимое место, перебить канат или сломать несущую балку. Но отведенный назад таран выдержал всё.
Бревно с воем устремилось к башне. Бронзовый клюв вгрызся в кладку с оглушительным хрустом. Фалько почувствовал, как мир под ним содрогнулся и поплыл. Наступил странный миг тишины. Персидские кличи, рев рогов и трубные звуки слонов замерли в радостном предвкушении... а затем башня зарычала, точно разбуженный медведь, и плиты под ногами Фалько резко сместились. Ослепляющий ужас пронзил его насквозь. Легионеры вокруг зашлись в предсмертном вопле. Под громовой раскат рушащегося дерева и камня башня обвалилась, и над Безабде поплыла скорбная песнь разрушения и криков.
В эти мгновения Фалько познал лишь хаос, падение и сокрушительные удары. Невыносимая боль. Удар о землю выбил воздух из легких и свет из глаз. Полузасыпанный обломками, изломанный. Где-то там, за этой каменной могилой, он слышал торжествующие крики персов, бой барабанов, рев рогов, хруст сапог и копыт — враг переваливал через руины павшей башни, врываясь в Безабде. И самым последним звуком, самым страшным из всех, стал отчаянный крик матерей и плач младенцев: начались грабежи и резня.
На закате, когда персы уже разграбили Безабде и вовсю упивались победой, когда Шахиншах со смаком рассуждал о том, каким пыткам и ужасам он подвергнет раненых и пленных легионеров, когда почти все земные чувства покинули бренную оболочку легионера Фалько, на его распростертое, неподвижное тело упала тень. Тень иссохшей старухи.
— Ты мог бежать, как остальные, но предпочел выстоять до конца, — произнесла она с почтением. — Паво узнает о том, что ты совершил здесь, и он тоже познает величие.
С этими словами она выпрямилась и отвернулась; ее тень растаяла в сумерках, меняя очертания и взмывая к небесам, подобно птице.
Где-то высоко в вышине закричал орел. То был голос самой судьбы.