Боец 7: лихие 90-е (СИ)

«С чего это он вдруг про постановку заговорил?» — подумал я. «Странно. Неужели кто-то уже рассказал ему про наш фокус с Юрой-Джимом?»
— Нам нужны не просто какие попало бойцы, — продолжал Грейси. — Просто бойцов полно в любом колледже — хоть отбавляй. Нам необходимы архетипы. Ну то есть такие парни, чтобы ты пару секунд посмотрел на него — и сразу понял: перед тобой — настоящий бэдбой или патриот. Ну или еще кто…
— Понятное дело, — согласился я. — В таких масштабах, как у нас, мелочей не бывает. Махнешь рукой на маленькую деталь — вылезет большая проблема.
— Вот-вот, — кивнул Грейси. — А то, знаешь, насмотрелся я таких. Приводят не пойми кого, только что не инвалид. И ещё недоумевают, почему их брать не хотят. «Он же приемы знает!». А что мне толку с его знаний? Приемы-то — это азбука, а многие думают, что этим все дело и ограничивается. А ведь настоящий боец — это целая система! Это безупречное владение техникой, это характер, это воля уничтожить противника даже тогда, когда кажется, что он уже практически уничтожил тебя! Это владение психологией, чтобы хорошо чувствовать состояние и настроение соперника. Это стратегическое мышление, чтобы четко представлять, как выстроить бой. Это безжалостность в самом бою, когда вся остальная жизнь остаётся за бортом! Да, черт возьми, это просто хладнокровная машина для тщательно спланированных убийств!
Грейси, описывая идеального бойца, вошёл в такой раж, что вскочил с кресла и начал расхаживать по комнате, крича на весь кабинет.
— А мне приводят либо маменькиных сынков, либо, наоборот, таких зверей, которым вообще никакие правила не писаны и с которыми даже я бы побоялся встретиться в темном переулке! — возмущался он. — А ведь этой машиной для уничтожения противника он должен быть только на ринге. А если он полный дебил в обычной жизни, тогда и в бою неизвестно, какой сюрприз он преподнесет!
Я вспомнил некоторых соотечественников, с которыми приходилось иметь дело, и невольно усмехнулся.
— Да, — проговорил я, — иногда не знаешь, куда больше усилий уйдет: научить такого драться или объяснить, как себя вести. Во всяком случае, на людях.
— Вот именно! — подтвердил Грейси. — А ведь это моя репутация как тренера и организатора! Он выкинет что-нибудь, а разгребать потом мне. Ладно, — Грейси снова опустился в кресло. — Вижу, ты понимаешь, о чем я говорю.
— Да как не понимать, — сказал я. — Мне и самому приходилось таких ребят перевоспитывать. Так что я по себе знаю, какое это муторное дело. Страны у нас разные, а проблемы похожие. Дураков везде хватает. Но зритель покупает именно конфликт…
— Это верно, — согласился Грейси. — Теперь дальше. Что касается раскрутки — я договорюсь о презентации нашего продукта на одном из популярных каналов. А твоя задача — успеть подобрать к этому моменту самых жестоких сукиных сынов и прирожденных убийц, понял? Но только с головой, а не таких, о которых мы говорили… хотя — делай как посчитаешь нужным. Как именно ты это сделаешь — меня не волнует, это полностью твое дело и я тебя не ограничиваю в способах.
— Хорошо, — снова кивнул я.
— И ещё, — продолжил Ройс. — Я должен знать, как будет выглядеть этот чертов ринг и перчатки! То, что ты мне тут намалевал, — он показал пальцем на мой рисунок, — это для комиксов. Мне нужна полная схема с подробным описанием материалов и технологии.
— Сделаем, — коротко ответил я. — Что ещё от меня требуется?
— Мы должны обсудить с тобой свод правил, — ответил Ройс. — Если уж мы хотим делать новаторский формат, то и общепринятые правила не помешает обновить, чтобы получить разрешение от атлетических комиссий. Ну и самое главное. Ты должен выступить… от моего зала, — Грейси прищурился. — Ну как? Ты в деле, Сергей?
— Разумеется, — сказал я. — Только мне нужно все хорошенько уложить в голове.
Мне понравился подход Грейси. В России я уже привык к тому, что каждая идея, будучи изложенной потенциальному спонсору или партнеру, вызывает только одну реакцию. Как правило, все заинтересованы в том, чтобы как можно скорее срубить бабла. Другими словами, чтобы сегодня он вложил в тебя, скажем, сто тысяч долларов, а через три дня получил двести. И никто не хочет понимать, что так не бывает. Вернее, бывает — если схемы мошеннические и темные. А вот если работать по-честному, то это всегда долгоиграющие проекты. И естественно, что качество продукта при таком подходе уходит не то что на второй — на какой-нибудь десятый план. Поэтому и имеем на выходе певцов, не умеющих петь и бойцов, умеющих драться, но не умеющих продавать себя. Зато все, кто надо, получил свою долю. А если вдруг провал — завтра склепают другой такой же проект и уж тогда точно вернут все, что вложили. Публика подвоха не заметит.
 
Здесь же подход к делу был совершенно иным. Я видел, как Грейси тщательно обдумывает каждую деталь. Он понимает, что от этого зависит авторитет его имени. Что если сегодня он подпишется под откровенной халтурой, то завтра с ним уже не захотят иметь дело. И тогда не то что прибыли не видать как своих ушей — даже вложенного не вернёшь. Да ещё и влетишь на какие-нибудь штрафы, которые полжизни будешь выплачивать.
Именно поэтому я и шел с лёгкостью на любые условия Ройса. С Семёном в этом смысле не было никакого сравнения. Я понимал, что до тех пор, пока все не будет сделано качественно, проект запущен не будет, на кону — репутация зала семьи Грейси. А значит, и у меня появляется дополнительный стимул поработать. Тем более что каждая задача обозначается внятно и руки при этом полностью развязаны. Такие принципы работы были мне по душе.
— Что ж, укладывай, — снова улыбнулся Ройс. — А завтра жду тебя здесь же, поговорим обо всем поподробнее. И да, кстати, я хочу попросить тебя показать пару приемчиков из твоего самбо. Ты меня тогда на ринге, признаться, впечатлил. Думаю, коллеги из разных стран должны обмениваться опытом, не так ли? — Грейси снова расплылся в улыбке.
— Разумеется, — ответил я. — Я своих ноу-хау от коллег никогда и не скрываю. Считаю, что все мы делаем одно дело и в наших интересах, чтобы оно было выполнено на высоком уровне.
— Это здорово, — сказал Грейси. — У меня есть двое крутых парней — очень крепкие бойцы, все схватывают на лету. Им было бы полезно поучиться. Если ты не против, я приглашу их завтра тоже?
— Конечно, пусть приходят, — с улыбкой ответил я. — Всегда приятно, когда люди хотят расти дальше.
— Ну что, тогда по рукам и до завтра? — спросил Ройс.
Семён пнул меня ногой и выразительно посмотрел на меня.
— Подожди, — сказал я. — Хотелось бы ещё обсудить наши бытовые условия. Я имею в виду проживание. Мы же специально к тебе сюда приехали, и жить нам в Лос-Анджелесе негде. Не на улице же нам ночевать все это время.
Поняв намек Семы, я посчитал, что действительно уже вправе поднять вопрос хотя бы о жилье. В конце концов, мы уже не просто явились к звезде с предложениями — мы уже по сути являлись полноправными партнёрами в бизнесе.
— Зачем же на улице? — удивился Грейси. — Нет, на улице я вас не оставлю. Но, честно скажу, и на номера люкс пока не рассчитывайте, сами понимаете. Условия у меня сейчас спартанские — мы только начинаем подниматься. Поэтому поселю вас вместе со своими бойцами — с теми самыми, которых вы уже видели в зале. Сейчас напишу вам адрес и номер комнаты. У вас будет, правда, одна кровать на двоих, зато просторная, легко разместитесь. К вечеру там уже будет белье, я распорядился. И учеников своих я тоже предупрежу, больше никаких недоразумений не возникнет. Так что смело располагайтесь — теперь вы в нашей команде!
С этими словами Ройс взял листок бумажки, что-то написал на нем и протянул мне.
— Надеюсь, Сергей, ты не в обиде за такие условия? — спросил он. — Не переживай: заработаем — и условия будут получше.
— Нет, конечно, ты что, — сказал я. — Все в порядке!
Ещё бы мне сейчас возникать из-за недостаточно просторного бесплатного жилья в Лос-Анджелесе. Я приехал сюда делать дело, а не искать халявы.