Сделка. Я тебе верю (СИ)

Прийти в мой дом и любоваться грязью, скопившейся на поверхностях за неделю?
А после считать меня хозяйкой-замарашкой и женщиной-свинюшкой?
Нет уж, не желаю!
Неважно, что я только из больницы. Первое впечатление на то и первое, что оно в памяти укореняется надолго.
И я очень не хочу, чтобы мужчина, перед которым мечтаю выглядеть лучше, красивее, умнее, сильнее и прекраснее других женщин, думал обо мне плохо.
  
— Да что ты говоришь? — хмыкает Тихомиров, подначивая взглядом. — А заодно помыть полы, выходит, забыла?
Скрещивает руки на груди и приподнимает уголок губ.
— Э-э-э... - торможу себя на попытке шаркнуть ножкой.
Вообще-то нет, не забыла.
Бросаю косой взгляд в сторону балкона, куда совсем недавно успела отнести ведро и швабру, а затем на те самые полы.
Фух, хорошо, что они уже высохли. Потому что дразнить мужчину — это одно, а перегибать палку в трепке его нервов — уже другое. И последнее делать — всё-таки перебор.
Не хочу я Ивана расстраивать. Ему и так геморроя с Шаталовыми хватает. Это я случайно соскочила, загремев в больничку, а он-то пашет в их компании ежедневно.
— О, ты продукты принес? Отлично! А то я ничего не готовила, — переключаю внимание на два увесистых пакета, которые Иван сгрузил на тумбу, как только вошел.
И в этот раз уже не лукавлю.
На готовку не было ни сил, ни желания. После того, как меня накормили в небольшом уютном ресторанчике вкуснейшей солянкой и холодцом, а после доставили домой и даже проводили до квартиры, я отсыпалась.
Проснулась лишь полтора часа назад и спешно бросилась наводить порядок «Спешно» — звучит, конечно, слишком громко, учитывая мое состояние. Но я честно старалась не филонить.
— Ну хоть в чем-то меня послушалась, — расщедривается Иван на весьма сомнительный комплимент и, подхватив пакеты, командует. — Показывай, куда проходить, хозяюшка. Ужин сегодня условно на мне:
— Условно? — переспрашиваю, ковыляя впереди гостя.
По пути провожу короткую экскурсию — слева гостиная, дальше по коридору спальня, прямо санузел, где можно помыть руки и освежиться, а слева — та-да-да-дам! — моя любимая кухня и обожаемый балкон.
Правда, последний посещать не предлагаю, там швабра сохнет.
— Ну да, именно так, — кивает Тихомиров, отвечая на вопрос, и берется пояснить свои слова. — Еду готовил шеф-повар ресторана, я лишь приехал ко времени и её забрал. Теперь накрою на стол и, можно сказать, справился. Условно, —подмигивает, поймав мой взгляд и, осмотревшись, замечает. — У тебя очень уютно.
— Спасибо!
Комплимент поднимает градус настроение еще выше. В крови будто пузырьки шампанского лопаются. И так хорошо на душе становится, словами не передать.
Словно мечта сбылась. Я там, где должна быть. С тем, с кем всегда желала. И между нами всё замечательно.
Жизнь — полная чаша. И за пределами маленького уютного мирка нет неразрешимых проблем, нет кукловодов, понукающих плясать под их дудку, нет того, кто называет себя моим супругом, всячески очерняя само значение этого слова.
— Кстати, Даш, Рихтеры тебе большой привет передавали. Олеся просила сказать, что, если понадобится помощь, любая, ты только свистни, и она примчится.
— Очень мило с ее стороны, — улыбаюсь, прижимая руки к груди. — У тебя отличные друзья, Вань.
— Это точно. А знаешь, как мы с Карлом познакомились? О, это было нечто.
И Тихомиров, отбросив привычные ему хладнокровие и сдержанность, в лицах описывает первую встречу с Рихтером. Их дурашливое соперничество, а после дружбу.
В этот вечер, усадив меня за стол и дав одно-единственное задание —подсказывать, где что лежит, чтобы он легче ориентировался, — Иван всем управляет. Накрывает на стол, ухаживает за мной, подкладывая в тарелку то одно, то другое, увлекает интересными историями из своего прошлого, а после вызывается вымыть посуду и не принимает отказов.
— Тогда я сварю нам кофе, — выдвигаю встречное предложение и, пока Иван не обрушивает сотню доводов, почему нет, добавляю. - По факту его сварит кофемашина, я лишь подам. Не ворчи, пожалуйста.
И он не ворчит.
Позже мы пьем горький напиток, заедая его сладкими восточными сладостями —они тоже оказываются в бездонных пакетах с продуктами, принесенными моим гостем. Как и еще очень много всего вкусного и полезного.
Короче, в ближайший месяц посещать магазин мне точно не потребуется.
— Вань, а ты куда-то спешишь? Или... может... какой-нибудь фильм посмотрим? —киваю в сторону гостиной, когда оставаться на кухне кажется перебором.
Себе-то могу признаться — я ищу любой повод, чтобы задержать мужчину.
Не хочу, чтобы он уходил. Не хочу оставаться одна. Без него — не хочу.
А ведь кому скажи, не поверят Столько лет прожила и не знала, что умею так гореть. Так пронзительно чувствовать, так жадно тянуться к другому человеку и так жаждать получить от него в ответ не меньше.
Оказывается, все довольно легко объясняется. Это с неправильным мужчиной все неправильно.
А с тем, кого безоговорочно всегда выбирает сердце — все так, как должно быть —идеально.
Иван не отказывается задержаться и посмотреть фильм. Выбираем комедию.
Драмы нам обоим и в реале хватает.
Единственное, что идет не по плану — он очень скоро засыпает. Устал — изначально это чувствовала, пусть он и старался скрыть.
Засыпает на разобранной софе, куда прежде мы накидали побольше подушек чтобы мне было удобнее лежать.
И вот смотрю я на спящего Ивана, а внутри просто бескрайний океан нежности.
Топит меня, не могу сдержать улыбки.
Рай. Рай на земле.
Рай в собственной квартире.
Тихонько выбираюсь с дивана, на носочках крадусь к шкафу и достаю большой мягкий плед. В сторону спальни даже не гляжу. Ну что мне там делать, когда он тут БЛИЗКО.
Выключаю телевизор, до минимума приглушаю ночник и возвращаюсь на софу.
Под бочок.
Точно знаю, рядом с ним мне никакие кошмары не приснятся.
 31. 
 ДАРЬЯ 
Пробуждаюсь от того, что чувствую на себе внимательный взгляд. Глубоко вздохнув, разлепляю ресницы и, пару раз моргнув, замираю.
— Доброе утро, — хрипло произносит Иван.
Он лежит рядом, на боку, подперев голову согнутой в локте рукой, и задумчиво меня разглядывает. Судя по еще сонным глазам, сам недавно проснулся.
— Доброе.
Робкая улыбка сама себе пробивает дорогу.
Утро, действительно, прекрасное, и неважно, какая погода за окном! Ведь я впервые встречаю его не одна, а в компании единственного человека, с которым хотела это сделать.
— Прости, я вчера вырубился. И сам не заметил, как, — красивые губы недовольно поджимаются.
— Брось. Зато выспался, — оспариваю сомнительную вину и, будто под гипнозом, тянусь к его лицу, убираю упавшую на лоб челку.
Обычное вроде бы действие, но все же очень личное, почти интимное, учитывая наше провокационное местоположение.
Пальцы покалывает. И кожу на лице печет, потому что Ваня продолжает на меня смотреть.
— Это точно, — уголки его губы дергаются вверх.
Зависаю, изучая их внимательнее. А еще едва заметную ямочку на щеке слева. И пробившуюся за ночь светлую щетину.
Ее я тоже хочу коснуться.
Безумно.
Но не решаюсь.
— Яне захотела тебя будить. Не смогла. Надеюсь, ты не в обиде, — голос проседает.
Прочищаю горло и неожиданно для себя игриво добавляю. — Ты был таким милым обнимая мою подушку. Рука не поднялась.
— Милым? — переспрашивает он недоверчиво. — Еще скажи, что я слюни пускал, и моя мужская самооценка точно упадет ниже плинтуса.
  
— Вот уж вряд ли, — протестую. — Твоей самооценке ничто не может угрожать.
— Думаешь?
— Уве-е-ерена, — тяну. — Зачастую ты, наоборот, выглядишь таким суровым и отстранённым, что страшно подходить. Эдакий пугающе-агрессивный, жесткий и недоступный для простых смертных крутой бизнесмен.