Сделка. Я тебе верю (СИ)

Умный чертяка ухмыляется, когда я согласно киваю.
— Да, всё сложно. Но я непременно разберусь.
— Не сомневаюсь ни секунды, — улыбается. И туг же приподнимает бровь. — Так что делать-то собираешься?
Откидываюсь на спинку кресла. Упираюсь локтями в подлокотники и складываю ладони вместе.
— Забирать своё, Карл, — растягиваю на губах предвкушающую улыбку, — как изначально планировал.
  
— М-м-мм, своё, — присоединяется к разговору до сих пор молчавшая Олеся.
Отправив в рот кусочек тирамису, она хитро прищуривается, переводит взгляд с меня на мужа. Затем обратно. И тыкнув чайной ложкой в моем направлении, ехидно добавляет. — Почему-то мне кажется, Вань, что теперь в это «своё» ты включаешь не только отобранный Шаталовым бизнес твоего отца, но и одну довольно приятную молодую особу.
 20. 
 ДАРЬЯ 
Среда начинается с совещания, которое в срочном порядке собирает наш генеральный директор. Присутствуют на нем все, кто так или иначе собирается быть задействован в работе с потенциальными иностранными партнерами.
Осмотревшись, с удивлением отмечаю отсутствие мужа и его любовницы, но задаться вопросом: «Куда подевалась сладкая парочка?» не успеваю, Лев Семенович обводит всех по очереди суровым орлиным взором и приступает к раздаче ЦУ. Опуская прелюдию, перечисляет, кому за какой участок и объем предстоит отвечать, кто какими полномочиями наделяется, кто в чье личное подчинение временно поступает, и что последует, если конкретно в его сегменте нарисуется затык.
— Нам нужен с ними договор, и он у нас будет, — добавляя значимости, Шаталов каждую паузу заполняет ударом кулака о стол. — Именно такую цель держите в своих головах и к ней идите, — чеканит менторским тоном наставления, сводя брови в одну линию. — Если для этого вам потребуется работать без сна и отдыха, значит, настраивайтесь на то, что будете работать без сна и отдыха. Если немцы захотят дневать и ночевать на стройке, будьте готовы жить в палатках и спальных мешках, чтобы всегда быть у них под рукой. Если им не понравится качество материалов, цвет стен, расположение перегородки, фракция песка, улыбайтесь и вносите корректировки в проекты. Сейчас мы должны показать им нашу максимальную лояльность и готовность идти на уступки, а дальше время покажет. Координировать работу будет Максим Максимович, — указывает подбородком на Маспова, — наш технический директор.
О, как! Удивляюсь про себя, внешне оставаясь невозмутимой. А как же сыночек?
Неужели разжаловал?
— А Ярослав Львович с этого проекта снимается? Мы же ему всю документацию до сегодняшнего дня пересылали, — будто читая мои мысли, интересуется Чернов, помощник главного архитектора.
— Нет не снимается. Он будет участвовать в деле. Но ввиду некоторых уважительных причин, — на этой части фразы нечитаемый взгляд свекра смещается в мою сторону, — у него не всегда получится присутствовать среди нас. Поэтому для мобильности и быстрого разрешения спорных моментов советом директоров было принято решение возложить обязанности координатора на Маслова.
М-м-мм___ Советом директоров? Принято решение? Да ладно?
Теперь улыбку скрыть не получается.
Шустрые какие, однако, у нас мужчины сидят в совете директоров. Взяли дружненько собрались и приняли решение. Интересно: когда только успели скооперироваться? Вечерочком в баньке под пивко или на восходе солнца, пока всем разом не спалось? И, главное, опять про меня забыли. Повальная амнезия.
Даже уже не смешно, а переживательно.
— Еще у кого-то вопросы остались? — прерывает ход моих дерзких мыслей Шаталов и одаривает всех без исключения пристальным вниманием.
Сижу. Тоже на остальных посматриваю.
Кто-то молчит или, с важным видом уткнувшись в блокнот, делает «важные» пометки. Кто-то мотает головой или бубнить под нос «нет». Кто-то напряженно смотрит перед собой и моргнуть боится.
— Так, раз вопросов нет, подводит итог беспощадный генеральный директор, —младших сотрудников попрошу вернуться на свои рабочие места и продолжить трудиться на общее благо компании, — ну да, куда ж без этого, — а остальных приглашаю проследовать в конференц-зал.
На этих словах Шаталов поднимается из-за стола и его примеру следуют остальные.
Бросаю взгляд на часы и отмечаю, что время действительно приближается к одиннадцати. Пора-пора. Прищелкиваю ручку к кожаному корешку ежедневника и тоже встаю.
— Дарья Андреевна, прошу прощения, у меня возникла парочка вопросов по паспортам на пиканиски, которые вы нам вчера приносили. А именно по гарантийному сроку эксплуатации и допусловиям лизинга. Вы не против, если мы их обсудим по пути? — идет наперерез мне Агафьева Вера, заместитель главного юриста компании, стоит отойти на несколько шагов от кресла.
— Да, конечно, давайте посмотрю, — соглашаюсь, забирая документ, который она мне протягивает, и, двигаясь по коридору, вчитываюсь в написанные красной ручкой сноски на полях.
— Спасибо большое, — не скрывает облегчения женщина, искренне улыбаясь. — Не хотелось бы попасть в просак, нарушив хоть один пункт, которых банкиры тут на два листа понатыкали. Иначе шеф меня саму заставит весь десяток выкупать.
— Да, такая покупка вряд ли в хозяйстве пригодится, — отзеркаливаю улыбку и веду ногтем по первой строчке, которая вызвала непонимание, судя по отметке. — Значит так, по этому пункту.
Дальше углубляюсь в перевод и пояснения, которые Вера умудряется записывать прямо на ходу. Так мы и доходим до конференц-зала, где некоторое время продолжаем обсуждение.
Немцы появляются на пороге строго в одиннадцать. Как раз к тому моменту, когда Агафьева, пробежавшись по записям, еще раз меня благодарит:
— Была рада помочь, — отвечаю ей по-русски и легко перехожу на немецкий приветствуя Олесю Рихтер и ее спутника, высокого симпатичного незнакомца, приближающихся почему-то именно ко мне, а не к Льву Семеновичу. — Добрый день.
— Добрый день, Даша! Знакомься, мой муж Карл, — широко улыбаясь, произносит помощница Тихомирова.
И вот тут я понимаю, что совершенно ничего не понимаю. Как такое может быть? И почему я сразу не сообразила?
Иван же представлял мне Олесю своей подчиненной. Однако, Шаталов и вместе с ним все остальные считают ее женой главного инвестора из Германии.
Так кто же из двоих мужчин, приехавших подписывать договор, главный? Карл посматривающий на меня со странной улыбкой и хитринкой в глубине темно-карих глаз? Или Иван, держащийся позади четы Рихтеров, рядом с группой представительных молодых людей с одухотворенными лицами и цепкими взглядами? А может, оба?
От вопросов пухнет голова, но я откладываю их на «подумать позже» и перехожу к цели, о которой ни на минуту не забываю, как и об остальных сотне пунктов своих расширенных обязанностей.
— Дарья Шаталова, приятно познакомиться, — пожимаю руку немцу и указываю ему на Льва Семеновича. — Прошу, пройдемте. Я представлю вам нашего генерального директора и остальных членов команды.
Встреча проходит в привычном для меня формате. Разместившись за круглым столом, обе стороны по очереди высказывают свои приветствия и желание плодотворно сотрудничать. Слушаю, перевожу, если требуется, даю пояснения.
И при этом ощущаю постоянное, но ненавязчивое внимание Ивана, от которого хочется улыбаться и смущаться одновременно, а еще поправлять волосы и бросать взгляды из-под ресниц.
Но держу себя в строгих рамках, не делая ни того ни другого.
А заодно радуюсь, что Олеся в свою очередь мне активно помогает. Особенно в те моменты, когда возникают перекрестные вопросы сразу с нескольких сторон.
  
Спустя какое-то время мы и вовсе разделяемся на два лагеря. Рихтер остается в компании мужа, Тихомирова, Шаталова и еще нескольких высоких должностных лиц. Я же переключаюсь на технарей. Становлюсь их связующим звеном, что позволяет им общаться без преград.
Время пролетает незаметно. За первым часом проходит второй. Коняева, секретарша Шаталова, разносит всем напитки — чай, кофе, воду, тарелки с канапе.