Земляничное убийство
– Эмма Евгеньевна… У меня даже слов нет. Конечно, поработаю! Детский сад, частный, в нашей Калине! Сколько мамочек освободится!
– О чем и речь! И все на птицефабрику пойдут работать, там сейчас расширяются, нужны работницы, птичницы. Потом Кузнецов, фермер наш, знаешь, тоже расширился, построил еще один коровник, молока будет много, можно будет его перерабатывать, я кого-нибудь из наших женщин отправлю в Углич, в институт маслоделия и сыроделия, на курсы сыроваров. Хочу, чтобы и у нас тоже делали свои фирменные сыры, так и назовем их: «Калина». Короче, дел у меня невпроворот!
– Класс! Сколько в вас энергии! Завидую вам.
– Мне скоро шестьдесят, милочка. Это я должна тебе завидовать, что ты такая еще молодая, что у тебя все впереди! А я, пока, как ты говоришь, энергия есть, должна многое успеть сделать в этом мире. Детей нам с Ванечкой бог не дал, и кому я оставлю все нажитое нами, заработанное моим мужем? Не государству же? Вот и помогаю, как могу. К счастью, многие акции мои выросли в цене, да и другие источники имеются. Короче, надо работать и многое успеть! Хочу, чтобы о нашей Калине вся страна знала. Вот так. Значит, договорились? Пойдешь штукатуром?
– Пойду. Мне деньги нужны. Хочу шубку себе купить к зиме. Да и сапоги. А цены сейчас сами знаете какие.
– Главное – чтобы не было войны. А остальное – мы справимся. И с голоду уж точно не умрем. И поменьше на эту тему говорим, да? Все видим, переживаем, но без провокаций… Вы молодые, многое не понимаете, поэтому смотрите и слушайте только проверенные источники. Я уверена, что все скоро закончится и победа будет за нами…
– Эмма Евгеньевна, вы только делаете вид, что у нас все по-прежнему, что вроде как ничего и не изменилось, или тоже переживаете, как и я?
– Да сейчас все только об этом и думают. И все, просматривая сводки или слушая новости, крестятся, молятся, чтобы все поскорее закончилось. Всем страшно, Лена. Украина – больная тема. Никто не должен быть равнодушен. Но пока голова занята всеми этими размышлениями, пока душа плачет по погибшим солдатам, руки должны делать что-то полезное. Понимаешь?
– Да, конечно.
– Тебе позвонят и назначат день и час, когда вас соберут. Ну все, я пошла. Нравится мне у вас. Такой большой и уютный дом, а уж про вашу шикарную веранду я вообще молчу! Представляю, как хорошо вечерком посидеть под лампой с самоваром. Сказка!
Только за Эммой Евгеньевной закрылась дверь и Лена проследила, как она вышла со двора и пошла по улице, как слезы брызнули из глаз. Штукатурить! Да хоть улицы подметать, лишь бы только платили! Ей деньги сейчас ох как нужны. И на лекарства, и на то, чтобы выходить Игоря, поставить его на ноги.
Она посмотрела на часы – примерно через полчаса прибудет тетя Тоня, она звонила недавно, сказала, что они проехали мост, значит, совсем скоро Лена услышит звук подъезжающей машины, голоса… Тетя Тоня сказала, что едет не одна, с подругой, потому что ехать одна так далеко не решилась, а подруга «что надо, тебе понравится».
– Леночка, солнышко мое!
Вот это было настоящее счастье! Любимая тетя прикатила из Москвы, чтобы поддержать, обнять свою племянницу! Какая же она классная, родная, милая!
Невысокого роста, румяная, с шапкой кудрявых волос, Антонина, едва переступив порог дома, принялась хозяйничать, носить сумки, пакеты, чемоданы. Подруга ее, рыжеволосая худенькая девушка в джинсах и пестрой блузке, по большей части молчала, вела себя скромно и словно старалась вообще не попадаться Лене на глаза. Словно ей было неудобно находиться в чужом доме, как если бы она напросилась сюда. Но, несмотря на то что Лена еще не успела перекинуться с ней и словом, она почувствовала исходящую от нее доброжелательность, возможно, дело было в ее чудесной улыбке.
– Вот, познакомьтесь, это моя племянница Лена, а это – моя близкая подруга Женя! Прошу любить и жаловать! – Антонина обняла обеих. – Девочки мои, как же хорошо, что я с вами, что могу хотя бы немного отдохнуть и расслабиться!
Лена, спохватившись, что за своими проблемами и переживаниями она подзабыла, что пришлось пережить тете, уже в который раз выразила ей свои соболезнования.
– Вы простите маму, что она не приехала. Она очень хотела…
– Я сама отпустила ее, я же все понимаю… Все нормально, не заморачивайся. Мама, боюсь, ее и не узнала бы.
– Она переживала, ей казалось, что…
– Лена, успокойся. Главное, что она нашла своего человека, что теперь счастлива. Жизнь продолжается. Сейчас немного отдохнем с дороги, выпьем чайку, если ты не возражаешь…
– Да у меня обед! Я гуся запекла. Надеюсь, вы не откажетесь, – постаралась взять себя в руки Лена, хотя чувствовала приближение слез, силы ее просто таяли. И тут, словно помимо ее воли, она разрыдалась. Кинулась на грудь Антонине и просто зашлась в плаче.
– …Мы любим друг друга, – рассказывала она уже позже, когда они втроем сидели на веранде и Антонина с Женей внимательно слушали рассказ Лены. – Понимаю, он наш учитель истории и намного старше меня, ему сейчас тридцать три. Но что делать, если и он полюбил меня, и я – его?!
– Ты беременна от него? – спросила Антонина.
– Нет, дело не в этом!
– А в чем же тогда? Ты так плачешь… Он тебя бросил или женат?
– Да нет же! Он свободен, он даже не был женат, и у него нет детей. Он красивый, просто умопомрачительно красивый мужчина, в него все наши девчонки влюблены. Но он предпочел меня, и мы с ним обязательно поженимся!
– Вы с ним близки?
– Ну да… – покраснела Лена. – Но об этом, я полагаю, никто не знает. Во всяком случае, мы скрываем наши отношения и встречаемся только в одном старом доме на окраине города. Теть Тонь, вы знаете этот дом, там раньше жила бабка Клюева, помните? Мы все покупали у нее носки и свитера из овечьей шерсти. После того как она умерла, дом стоит пустой. Но там чисто и сухо. Короче, вот так…
– А слезы-то откуда? Матери боишься, что ли? Честно говоря, я уже устала что-то предполагать.
– Дело в том, что его три раза подряд хотели убить. И это просто счастье какое-то, что он выжил. Первый раз это было на весеннем балу, он выпил шампанского, как и все мы, и почувствовал себя плохо, упал, ему вызвали «Скорую»… Короче, его отравили. И кто поднес ему это шампанское, он не помнит. Может, кто-то из официанток. Потом, буквально через месяц после того, как он пришел в себя и вышел из больницы…
– Так он в больнице лежал? Так все серьезно?
– Ну да! – проговорила Лена уже сквозь слезы. – Так вот, потом его чуть не сбила машина! Вернее, она сбила его, но задела слегка, он просто упал и откатился… Дело было ночью, он как раз возвращался из нашего домика к себе. Мы договорились с ним там встретиться, но я не смогла выйти из дома. Меня вообще кто-то запер! Он согрел комнату масляным радиатором, их там три! Ждал меня, а я не пришла. Позвонила ему, объяснила, что у меня дверь заперта. Просто кто-то подпер дверь бревном! Игорь пришел, и это после того, как его сбила машина, отпер меня… Мы сразу поняли, что у нас появились враги. Думаю, кто-то из школы, может, учительница какая. Хотя у него никаких связей там ни с кем из учителей не было. Он недавно у нас, в прошлом году приехал в Калину.
– И где он сейчас?
– Да в больнице снова! Кто-то запустил в его дом змею! Есть такая ядовитая змея, бойга. Типа гадюки. Она забралась к нему в портфель для ноутбука, и когда он стал открывать, она выползла и укусила его за руку, и теперь он в больнице! Его рвало, у него голова кружилась, я думала, что он умрет! А я здесь одна! Мамы нет, никто о нас с ним не знает! Полная засада!
– Ты поэтому мне позвонила?
– Да. Мне страшно. Подумала, может, мы вместе вычислим, кто вот уже три раза покушался на Игоря?
– А он сам кого-нибудь подозревает?
– Да нет… Говорит, что если бы не случай с наездом машины, то он мог бы подозревать кого угодно из своих учениц. Дело в том, что ему время от времени посылают записочки с признаниями в любви, поджидают его возле дома, типа хотят попросить какую-то книгу, договориться о дополнительных занятиях.