Земляничное убийство

Петров тяжко вздохнул. Еще одно убийство?
– Так, поехали дальше, – невозмутимо продолжала Женя. – Следующее убийство?
– Покушение на Лебедева – его пытались отравить, как вы сами знаете, таллием. Потом попытка сбить его машиной и, наконец, укус змеи.
– Да, это точно наш убийца. И несчастного историка он решил наказать за растление несовершеннолетней, это же понятно! Дальше?
  
– Фаина. Фаина Осина.
– Да-да, я слышала. Уважаемая женщина. А эту-то за что убили? Или же она сама отравилась? Что вам известно об этом деле? Показания свидетелей, какие-то интересные факты из ее жизни?
– Вот ее уж точно не за что было убивать. Я тоже думал об этом, и мотив наказания, кары, тоже рассматривал, – сказал Петров. – Но вообще как-то так получается, что многое, относящееся к этим убийствам и покушению на Лебедева, связано именно с Фаиной, точнее, с ее клубом кукольниц.
И тут Егор положил на стол еще один список с указанием мест, где были обнаружены куклы из коллекции «девочки-эльфы», пересказал то, что узнал от Ольги Курасовой.
– Что же это получается? – задумалась Женя. – Наш убийца оставлял метки? Чтобы мы понимали, чьих это рук дело? Но зачем?
– Так маньяк же.
– Но почему именно куклы?
– Думаю, что убийца имеет отношение если не к самому кукольному клубу, то, возможно, к музею. Или же, во что мне не хотелось бы верить, этот убийца вовсе и не мужчина, а женщина. Я, честно говоря, подозреваю Фаину. Да. Несмотря на то что она была кристально честным и чистым человеком и ее уважали в городе, как никого другого.
Женя долго молчала, уставившись в одну точку и пытаясь осмыслить услышанное.
– То есть убивала-убивала, вершила, так сказать, суд над преступниками… Так, постойте, мы не поговорили об убийстве Веры Карагозовой, которое было совершено в 2021 году. Что о ней известно?
Петров рассказал историю местной представительницы древнейшей профессии.
– Да… Здесь есть о чем задуматься. Итак, у нас «преступники» и они же жертвы: детоубийца, проститутка, сестра-предательница, учитель-растлитель и просто святая – Фаина. Да, действительно, похоже, что она их всех отравила, а потом решила наказать, казнить, и себя и отравилась таллием.
– Были и еще версии, связанные со смертью Осиной. Я же беседовал с ее подругами-кукольницами, они рассказали, что Фаина зачастую оказывалась свидетельницей таких пикантных ситуаций… В смысле, что она собирала травы и коренья в лесу, в поле, где могла стать свидетельницей каких-то чужих романов, что ли… Так, к примеру, ее заметила, находясь в машине с любовником, одна местная жительница, Людмила Парамонова.
– Нет-нет! – замахала руками Женя. – Я в такой мотив не верю!
– Да я, честно говоря, тоже. Или вот еще такой мотив. У Фаины есть родная сестра. И, кажется, ее уже оповестили о смерти Фаины, и она приехала. Но я с ней еще не встречался. Есть такое предположение, что ей срочно понадобились деньги…
– …и она приехала и отравила свою сестру, да? Вы сами-то в это верите? Понимаете, если бы не список отравленных и убитых, если бы не куклы, то можно было бы проверить эту версию. Но сейчас, когда мы так много знаем… Нет. Хотя с сестрой надо встретиться и поговорить. Если они были близки, то Фаина могла что-то рассказывать сестре, посвящать ее в свои дела, или же та могла просто о чем-то догадываться, видя странности поведения Осиной. Если вы мне позволите, то я встречусь с ней и побеседую.
– Договорились. И еще кое-что надо проверить. – И Петров рассказал ей о любовнике вдовы Фроловой, который теперь стал хозяином пиццерии, принадлежавшей раньше Льву Фролову. – Быть может, он что-то знает о пропавшей Катерине или сам ее и… убил… Хотя он мог, с его-то возможностями и деньгами, поместить ее куда-нибудь на лечение от алкоголизма. Если хотите, мы можем прямо сейчас и отправиться туда.
Конечно, Женя не была похожа на опера, тем более следователя, и вряд ли отличалась какими-то уникальными способностями, но она была легка на подъем и, все схватывая на лету, хорошо ориентировалась в ситуации и знала, куда двигаться дальше – этого у нее было не отнять.
– Поехали! – весело прощебетала она, уже направляясь к двери.
Однако за этой веселостью и легкостью Егор заметил, как время от времени грустнел ее взгляд, словно она, вспоминая что-то, наполнялась печалью и даже отчаянием. Вероятно, ее что-то мучило, она переживала, но старалась либо скрыть это, либо не думать об этом. Но она – живой человек, к тому же женщина, да еще и эмоциональная, а потому многие ее чувства можно было прочесть по лицу.
– У вас все в порядке? – спросил он ее уже в машине.
Солнце било в окна, денек выдался ясный, нежаркий, городские деревья радовали глаз своей свежей ярко-зеленой листвой. На клумбах и цветниках, мимо которых они проезжали, ярко цвели петунии и маргаритки. «В такой день положено радоваться жизни» – так подумал Петров, на мгновение повернув голову к сидящей рядом Жене, чтобы увидеть ее лицо.
Но ответить она не успела. Ей позвонили. Понять, о чем идет речь, по отрывистым ее восклицаниям и вопросам было невозможно.
– Хорошо, я все поняла. Дома еще поговорим, да? Но информация интересная. Ой, подожди, знаешь что? Попроси эту женщину… Вернее, нет, не так. Просто попытайся выяснить, ненавязчиво так, кто находился тогда в том помещении, где шел ремонт, и мог слышать все это. Понимаешь? Мне нужен список. Ну вот и отлично. Скоро увидимся. Что? А-а-а… Да просто закружилась и забыла тебе позвонить. Думаю, теперь проблем не будет. Ну да, конечно, серьезно! Вот поправится Игорь Сергеевич, и назначим дату свадьбы…
Последнее слово она произнесла совсем тихо, как если бы только что поняла, что в машине не одна и что не надо было вообще озвучивать эту информацию. У нее и лицо-то при этом выражало досаду.
– Не мое это, конечно, дело, но, кажется, вам удалось кое с кем договориться? – Он усмехнулся и покачал головой.
– Не знаю, о чем вы…
– Я про Лебедева.
Она промолчала. Но потом, вдруг резко решив сменить тему и даже увлечь ею Егора, она оживленно заговорила:
– Думаю, это интересно. Дело в том, что сейчас Лена, племянница Тони, ну, вы поняли, о ком идет речь, помогает в ремонте какого-то помещения, кажется, бывшей пекарни, которую хотят переоборудовать в частный детский сад.
– Да, я в курсе. Это Эмма Атамас развила бурную деятельность. И что?
– А то, что сейчас нашу Лену учат там штукатурить. Ну, работают они там, штукатурят стены, женщины же одни, не молчат, кто-то что-то рассказывает, и вот всплыла тема Кленовой, той самой Натальи, труп которой нашли на земляничной поляне. И одна из женщин, ее зовут Галина Мышкина, вдруг возьми да и скажи, что она рожала тогда в одно время с Кленовой. И что утром, рано-рано, когда все роженицы спали, Кленова вышла из палаты, а вернулась в грязных тапках, долго ворочалась, а потом плакала, уткнувшись в подушку. Ну а после больница взорвалась – ребенка Кленовой украли! И все поверили, кроме Мышкиной. Она сразу заподозрила, что дело тут нечисто. Что никакого ребенка не крали, Кленова сама забрала его из детской. Но никому ни слова не сказала – побоялась, что ошиблась, а вдруг действительно кто-то выкрал ребенка? А позже, когда бригада женщин ремонтировала общежитие для жертв домашнего насилия, она не выдержала и бросила Кленовой в спину, мол, и много ли выручила от продажи ребенка? Кому продала? Как могла? Да и плюнула ей в спину.
– Ничего себе! И почему же никому ничего не сообщила?
– Вот я и подумала. Ведь до этого момента никто не подозревал Кленову. Никто ничего не знал и не догадывался. А когда Мышкина это сказала и кто-то это услышал, то… Вы понимаете, о чем я? Среди тех, кто услышал это, мог быть наш убийца. Вот почему я попросила Лену, чтобы она аккуратно выяснила, кто там тогда был, чтобы составить список свидетелей. Я просто уверена, что там должна быть Фаина.
  
– Знаете, а я ведь даже знаю, когда это произошло… В прошлом году. Мне соседка Кленовой рассказывала, как та отправилась в общежитие красить стены или еще чего там делать и вернулась очень быстро назад. Вся зареванная, видно было, что что-то произошло. И больше она туда уже не ходила. А когда соседка ее спросила, в чем дело, Кленова сказала, что «все твари», рыдала долго, а потом сказала, что она и есть самая первая тварь…