Земляничное убийство
– И я о том же! Ты прости, что я задала тебе этот вопрос, но ты так любила Леву и так ненавидела Катьку…
– Я не убивала ее, повторяю тебе. И с чего ты вообще решила, что ее кто-то убил? Может, спилась и шляется сейчас где-нибудь с бомжами на вокзале…
Этот разговор был неслучаен. Как не бывает вообще ничего случайного. Марина много читала об этом и постепенно пришла к выводу, что то, что называют случайностью, на самом деле является знаком, который нужно увидеть и понять. А знаки – это предостережение. «Случайностей не существует – все на этом свете либо испытание, либо наказание, либо награда, либо предвестие». Кажется, эта фраза принадлежит Вольтеру. Получается, что разговор Татьяны с риелторшей тоже неслучаен. Это же именно она сообщила Татьяне новости, в частности об убийстве Фаины Осиной. Ее-то за что было убивать? Честнейшая, добрейшая женщина!!! А Натку Кленову? Может, в Калине появился маньяк? Но тогда зачем было пытаться убить учителя? Или она что-то не так поняла?
Ближе к обеду решение уже созрело, и Марина начала собираться в Калину.
Из Коктебеля до Симферополя она доберется на такси, проверенный маршрут, из Симферополя до своего областного центра – на поезде, и до Калины снова на такси.
– Ты это серьезно?
Татьяна стояла, скрестив руки на груди, глаза ее медленно наполнялись слезами, а ноздри раздувались от злости и бессилия. Она знала, что вот именно сейчас точно не сможет никак повлиять на ситуацию, и если Марина приняла решение уехать, значит, так оно и будет. И зачем она только рассказала ей об исчезновении Катьки? И главный вопрос: как она могла заподозрить сестру в убийстве соседки? Как? Да как ей вообще такое в голову могло прийти?! Хотя если учитывать степень горя сестры, связанного со смертью Льва, и ее зашкаливающую ненависть к его жене, то… Нет, она не должна была задавать ей этот вопрос. И теперь Марина помчится в Калину с единственной целью – узнать, что стало с Катькой, жива она или нет. И, скорее всего, она сделает это для того, чтобы потом, когда разыщет соседку, сообщить об этом ей, Татьяне. Вот, мол, она жива, и я никого не убивала.
Марина приехала в Калину ранним утром. Если бы не обстоятельства, которые подтолкнули ее к этой поездке, она встретилась бы с родным городом с радостным чувством, полюбовалась бы церквушками с сияющими золотыми куполами, буйной зеленью парков, красивыми новыми особняками, ухоженным центром с магазинчиками и летними кафе под веселыми тентами. Да и в свою квартиру вошла бы с ностальгическим, но все равно каким-то теплым чувством.
Сейчас же один вид коридора с дверью соседей вызвал оторопь. Неужели там никого нет? Как много бы она дала, чтобы, позвонив в эту дверь, увидеть на пороге милого ее сердцу Леву. Почему, почему она не рассказала ему о своих чувствах, почему никак не показала свою любовь?
Она открыла дверь своей квартиры, и в лицо пахнуло теплым спертым воздухом. Так пахнет в прогретых и непроветриваемых нежилых помещениях. И теперь этот запах стал присущ ее квартире.
Первым делом она кинулась открывать все окна. И сразу же в них хлынул свежий утренний прохладный воздух. Квартира моментально ожила, задышала.
Марина приняла душ, надела светлые брюки, голубую кофточку с коротким рукавом, обула легкие белые сандалии и вышла из квартиры. Гараж находился за домом. Белый «Фольксваген» покрылся толстым слоем пыли. Марина выехала из гаража, заперла его и с каким-то особенным чувством свободы (как же в Крыму ей не хватало своей любимой лошадки!) поехала на мойку, где ее машину привели в порядок. Ну вот, теперь можно и покататься по городу, встретиться с друзьями.
По дороге ей попалось кафе, где она позавтракала сырниками и чашкой кофе. После этого она, вместо того чтобы позвонить друзьям и сообщить о своем приезде, отправилась прямиком в полицию. Она имела самое смутное представление о том, что именно ей сказать или о чем спросить дежурного в окошке. Просто вошла, приблизилась и поняла, что не знает, с чего начать разговор.
– Мне бы следователя, – сказала она.
– Вы по какому вопросу?
– У меня есть информация по одному делу, – соврала она, считая, что если она сейчас начнет расспрашивать, занимается ли кто-нибудь поиском пропавшей Екатерины Фроловой, то ей никто ничего не ответит. С какой стати?
– Поднимитесь на второй этаж, следователь Петров. Он сейчас как раз на месте.
Она поднялась, постучала в дверь с табличкой «Следователь Петров Егор Геннадьевич».
– Слушаю вас.
Следователь был молодой, довольно симпатичный, со светлыми волосами и добрыми карими глазами.
– Понимаете, у меня пропала соседка, Екатерина Фролова, проживающая по адресу улица Лесная, дом 13, квартира 25.
– И когда она пропала?
– Понятия не имею. Я только что приехала, меня долгое время в городе не было, я проживаю в Крыму, а квартиру свою здесь пытаюсь продать. Думаю, вам известна история убийства моего соседа, Льва Фролова… Меня даже подозревали по этому делу, а потом я проходила уже как свидетельница. Ваш коллега, Веселовский, имени не помню, вел это дело…
И она, забыв о всякой осторожности и о том, что ее поведение может показаться подозрительным, учитывая ее прежний статус подозреваемой в убийстве, принялась в подробностях рассказывать свою историю любви (!) следователю Петрову. Поведала и о том, что уверена на сто процентов: Леву отравила его жена, Екатерина Фролова. Что после смерти мужа Катька привела в квартиру молодого любовника, что проматывала с ним все деньги, заработанные Левой, что начала пить, причем сильно, «до чертиков, точнее, до призраков», и именно в таком состоянии, разговаривая с призраком, и выдала, что жалеет, что не купила крысиного яду раньше… И что с каждым очередным появлением такого вот призрака «убиенного мужа» Катька испытывала такой смертельный страх, что отбивалась от галлюцинаций, как если бы «лупила руками прямо по Леве».
Рассказала, каким образом она узнала о том, что Фролова пропала: получила в куче других, причем не самых хороших новостей, свидетельствующих, что в городе появился маньяк-отравитель.
– Я вас понял, – сказал, выслушав ее, Петров. – Но вы уверены, что сейчас вашей соседки дома нет? Вы звонили в ее дверь сегодня, как только приехали?
И тут ей поплохело. Она вдруг поняла, что не сделала самого главного. Сама не проверила, дома ли Катька!
– Нет. – Она разлепила пересохшие от волнения губы.
– Почему?
– Я побоялась. Не знаю, как вам это объяснить… А вдруг я войду туда и увижу там Леву… Мне мой психиатр запретил бывать там. Ну, не то чтобы запретил, но сказал, что не надо бы туда заглядывать, потому что у меня там тогда случился сердечный приступ…
– Я понял, – повторил Петров, и Марина поняла, что ей на самом деле уже не надо ему ничего объяснять. – Вот вам моя визитка. Позвоните завтра. А я постараюсь для вас что-нибудь узнать по поводу Фроловой.
– Вот спасибо! – И Марина, уверившись в том, что она правильно сделала, придя сюда, взяла визитку и вышла из кабинета.
21. 16 мая 2022 г
Как же ей было знакомо это чувство, которое охватило Леночку, когда они увидели на заправке Лебедева, сидящего в машине какой-то женщины! Не в маршрутке, где надеялись его перехватить, а в компании довольно привлекательной дамы. Лена-то прямо взвилась, когда это увидела, громко окликнула его. Потом подбежала к машине и, не помня себя от ревности (как полагала Женя), почти выволокла своего возлюбленного оттуда. Выглядел учитель не самым лучшим образом. Его лицо выдавало все его чувства – он виноват, виноват!
Извинившись перед женщиной, которая (по мнению Лены) собиралась похитить его, он пересел в машину Жени. И Лена набросилась на него с упреками. Они сидели на заднем сиденье, и бедная девочка колошматила своего любимого кулачками, шлепала ладошками его по плечам, груди, а потом зарылась лицом в его руки, совсем ослабев. Плечики ее вздрагивали, она тихо скулила, а Лебедев, поглаживая руками ее голову, говорил: