Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ I (СИ)

Но сейчас не время рассуждать. Сейчас нужно выжить.
— Если никто не смог доказать, — говорю спокойно, — значит, вы просто выбирали не тех. Попробуйте последний раз. Для вас это вопрос доверия, для меня — вопрос репутации. Договор, отчёт, видео, доказательства. Всё официально.
Он молчит. Плечи чуть опускаются. Губы дрогнули, дыхание стало тише. Это уже не угроза — размышление.
  
Я мысленно отметил: «Есть». Контакт пошёл.
Теперь главное — не сорваться.
— Сегодня первый день работы, — продолжил я, не давая паузе остыть. — Возьму заказ с половинной оплатой, как для первого клиента.
Также надавлю на то, что я меркантильный. Такие, как он, привыкли все покупать.
— Ты точно мне не врёшь? — решил он уточнить.
Я быстро, чтобы не потерять то, что уже удалось выстроить, отвечаю:
— А какой смысл мне врать?
— Ну, смысл, например, чтобы не сдохнуть.
— В принципе, логично, — подтверждаю я, чуть кивая. — Но мне, например, сейчас куда интереснее получить заказ от такого великого господина.
Пауза.
— Кстати, как могу к вам обращаться, господин?..
— Максим Викторович Драгомиров.
— От такого великого и сильного Максима Викторовича Драгомирова. — повторяю я с лёгкой усмешкой, — было бы честью принять заказ. Я же правильно понимаю — вы аристократ?
— Да, — гордо выпятив грудь, подтвердил он. — Я наследник графского рода Драгомировых.
Ага, вот он — наш клиент. Здесь мы будем играть на его чувствах, на его тщеславии.
Глаза чуть заблестели, подбородок приподнялся, плечи расправились — весь набор микрожестов, который я уже научился считывать. Он получает удовольствие, когда его признают.
— Ну, вы представляете, — продолжаю я, будто невзначай, — в первый же день работы агентства взять заказ от такого великого графского рода, который считается одним из самых влиятельных в Серпуховском районе. Я даже слышал, и в Москве ваш род имеет особое влияние и связи.
— Да, ты всё правильно слышал, — ответил он с довольным видом.
— А теперь вы — высокого птица полета и я мелкая сошка, которая только появилась на рынке, — продолжаю в том же тоне, — сможет выполнить ваш заказ так, как вы хотите — доказать измену вашей… — делаю короткую паузу, — невесты, это будет просто честь для меня.
— Она моя будущая невеста, — ответил он. — Из баронского рода Белозерских.
Ага, думаю я. Вот тут всё и складывается.
Белозерские — бароны, а Драгомировы — графы. Значит, всё-таки любовь, а не расчёт.
Драгомировы — действительно влиятельные, старые, богатые. Я знаю: у них пара заводов и даже кое-что завязано с военной промышленностью. Конечно, не изучал детально, но в общих чертах да — род серьёзный. Один из первой сотни аристократов Московской области, стабильно мелькает в списках влиятельных фамилий.
А Белозерские — ниже рангом. Баронский род. Значит, если он выбрал именно баронессу, то, видимо, действительно по любви. Потому что отец на такое вряд ли бы согласился. Старший Драгоммиров скорее выбрал бы графиню, а то и дочку герцога.
Значит, всё-таки сыночка он любит, раз разрешил жениться по сердцу, а не по рангу.
Элизабет Викторовна — дочка барона Виктора Кирилловича Белозерского. Барон, кстати, хоть и не первой линии, но род у него старый, уважаемый.
* * *
Владимир не блистал умом, зато был одарён силой.
Родился в деревне, в простой крестьянской семье. С малых лет помогал родителям по хозяйству: то на поле копаться, то с животиной возиться — коров гнать, свиней чистить, телят подтаскивать. Тело крепкое, здоровье железное — ему и тяжесть не в тягость, и солнце не вредит. Кожа грубая, ладони мозолистые, мышцы будто сами собой росли, даже когда он ничего особенного не делал.
Учёба шла плохо: буквы путались, цифры ускользали, зато по физкультуре всегда был лучший. Учитель физры даже говорил: «Этому бы в спорт — да кто им там заниматься-то будет, крестьянским мальчишкой?»
После школы пошёл в армию.
Там понравилось: всё понятно, расписано, сказал командир — сделал. Не надо думать, не надо придумывать, не надо сидеть над бумагами. Отслужил, вернулся, и понял: не его это — документы, отчёты, планы. Мозгами зарабатывать не получится, зато кулаками — вполне. Так он и пошёл в охрану. Сначала у мелких бизнесменов в областном центре: сидеть у входа, проверять сумки, пару раз «попросить» нетрезвых гостей уйти. Потом перекочевал повыше — побогаче люди, почище работа. Там уже костюм выдали, рацию, инструктажи.
По знакомству попал к Драгомировым — и остался.
Там всё было по-другому: порядок, дисциплина, уважение. Ему впервые в жизни сказали «молодец» не за то, что тачку вытолкал из грязи, а за работу. Теперь он работал на самого господина… вернее, на его сына — Максима Викторовича. Отец называл его просто: «Максимка». Владимир следил за ним, сопровождал, выполнял поручения. Не умничал, не задавал вопросов.
Ему не нужно было много: еда, одежда, кров — всё за счёт рода. Деньги, что платили сверху, уходили семье в деревню — родителям, брату, сестре. Себе он ничего не копил. Жил тихо, без претензий, без излишеств. Его устраивала простая жизнь: утром встал, поел, на службу, вечером отбой.
Никаких сложностей.
Сегодняшний день вроде ничем не отличался от остальных. Господин приказал присмотреть за его невестой: пойдут, мол, кофе попьют, потом на покупки. Дескать, ворует она его деньги, да поймать никак не выходит. Сыщиков нанимали — бесполезно. Никто ничего не нашёл.
Владимир к таким задачам относился просто. Сказали следить — значит следить. Не думать, кто прав, кто виноват. Работать.
Вот и стоял он у выхода из кофейни, наблюдая.
Он даже не представлял, что такие могут воровать: у них же всего полно. Но если господин сказал — значит, так и есть.
Они с господином пили кофе, потом вышли. Потом она зачем-то снова вернулась и тут всё пошло не по плану: невеста сорвалась и побежала — с каким-то парнем. Резко, будто её ужалили.
Владимир сработал по привычке, не раздумывая. В армии у него это вбили: сначала действуй, потом думай. Догнал, ударил, вырубил.
Тут он так и сделал. Лёгкий парень — аж удивился, как легко тот рухнул.
Теперь тащит его вниз по лестнице, на технический этаж бизнес-центра. Ступени бетонные, холодные, пыль поднимается из-под ног. Воздух здесь сыроватый, гулкий: трубы, кабели, железные щиты. Лифт сюда не идёт, место пустое, чужих нет. Самое то, чтобы привести пленника в чувство.
Нашёл цепи, наручники — свои, рабочие. Всегда носил с собой: так спокойнее. Подвесил вниз головой, чтоб не сбежал. Ничего личного — так надёжнее держать того, о ком ничего не знаешь.
Смотрит на него и думает: странный парень. Лицо не простое, черты правильные, кожа чистая, руки ухоженные. Похож на аристократа. Все они, черти, такие — смазливые. И пахнут как-то… не так, как обычные мужики. Не потом, не дешёвыми сигаретами, а чем-то лёгким и дорогим, что Владимир и назвать бы не смог.
И ещё одно странное: лёгкий. Будто внутри не мышцы, а пустота. Но ударился об пол правильно — не как городские нежинки. Тело тренированное, чувствуется.
Владимир почесал затылок, всматриваясь в лицо пленника.
Какой-то ты не такой…
Но вопросы задавать не его работа. Его работа — держать, ждать приказа и не отпускать.
* * *
Сижу сейчас у себя в офисе, наблюдаю, как Драгомиров читает договор, и в голове ещё не остыли воспоминания о том, как всё прошло. Он, конечно, ещё немного побрыкался, но всё-таки я его додавил, и мы решили заключить контракт. Правда, всё это время я так и висел вниз головой, пока он не сказал:
  
— Ну давай, вправду попробуем. Какая разница, дорого ты берёшь?
— Нет, всего три тысячи рублей в день, — ответил я.
Он даже посмеялся. Понятно, для него это копейки.
Познакомился я и с его охранником — Владимиром. Тот спустил меня, расстегнул наручники. Когда я дотронулся до металла, поймал эмоции Владимира — странные. В нём не было злобы. Обычно я чувствую две-три, иногда пять эмоций, а тут всего две. Ни страха, ни боли. Только безразличие и интерес. Почему-то кажется, что интерес был ко мне, а безразличие — это просто отражение пустоты в его башке.