Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ I (СИ)

— Так, теперь твой раздел, — сказал я коту.
И тут он включил весь свой богемный снобизм.
Коридор с кормами тянулся длинно, ярко, с десятками брендов. Я потянулся к первому доступному пакетику — и тут же получил в шею укол раздражения. Мол, «ты серьёзно? Это же для дворовых».
— А ты кто у нас? Элита кошачьего мира? — буркнул я, но руку убрал.
Окей. Взял пакет корма с курицей.
  
«фу».
Взял пакет с кроликом.
«ты меня не любишь».
Пакет с говядиной.
Эмоция: «это вообще есть нельзя».
Я выдохнул:
— Ладно, шеф, показывай.
Повернул голову. Кот уже вытянул шею вперёд, уставился на один из стеллажей. Я двинулся туда. Он тут же отозвался одобрением, едва заметным, как лайк в голове.
Паштет «лосось премиум».
Прилетела мысль от кота:
«во, вот это давай».
— Понял, — фыркнул я. — Но учти, это тебе на два дня, а не один.
В ответ — покровительственное «как знаешь, смертный».
Сухой корм — та же история. Перебрал пять вариантов. Только шестой удостоился нейтрально-благосклонного «нормально, жить можно».
Поставил оба в корзину.
Теперь — миски.
И тут я понял: я не покупаю — я прохожу аттестацию у пушистого контролёра качества.
Металлическая миска — нет, «слишком дешёвая».
Белая керамическая — «я не блондинка».
Розовая — укол обиды, возмущение и вспышка ярости: «да как ты посмел».
Синяя — «не по статусу».
Нашлась только одна: матовая чёрная металлическая, тяжёлая, на невысокой подставке, чтобы не скользила.
Эмоция: спокойное удовлетворение.
— О, граф одобрил. В корзину.
Прихватил сразу две — для еды и воды.
Лоток я решил взять самый простой, с бортиком. Кот передал нейтральное «ладно». Видимо, туалет — не та сфера, где он собирается проявлять вкусовой перфекционизм.
Схватил пакет наполнителя — универсальный, комкующийся. И, на всякий случай, маленький совочек. Вроде бы элементарная вещь, но совочек без кота — это как детектив без ноутбука. Вроде мелочь, а жить невозможно.
Сравнил корзинку со своим банковским счётом.
Корзинка явно выигрывала.
— Ну и ладно. Зато один раз закупился — и надолго.
Кот передал лёгкое самодовольное «естественно». И ещё раз напомнил «и паштет».
— Помню я твой паштет. Ты его за счёт премии по делу получаешь, так что не жалуйся, — отрезал я.
Собрал покупки и направился к кассам. Именно в этот момент и состоялась сцена с девушкой, которая захотела погладить кота, и последующая вереница «почитателей» моего декоративного шарфа.
После кассы я забежал в кофейню.
Себе взял большой латте без всего — чтобы просто согреться. И допил его ещё до того, как вышел из кофейни — мозг буквально впитывал кофеин.
А бариста, заметив кота, улыбнулась и на стаканчике для Серёги — на самом стаканчике — фломастером нарисовала смешную рожицу и маленький микроскоп.
— Для вашего учёного друга, — подмигнула она.
— Он оценит, — кивнул я.
Положил второй стакан в пакет, собрал покупки, ухватил пакет с кормом, ещё пакет с лотком, мисками, совочком — и, гружёный как подводная лодка, двинулся обратно к переходу.
Только у самого выхода поймал себя на мысли и вслух произнес:
— Я стал тем человеком, который идёт поздним вечером через торговый центр с пакетом кошачьего корма, мисками и лотком. Великолепно. Мама бы мной гордилась.
Кот передал мысль:
«Проблема в том, что ты этим гордишься.»
Я чуть не рассмеялся.
Так я и дошёл до офиса — с кофе, пакетами, паштетом, списком покупок и пониманием, что теперь у меня не просто «животинка», а полноценный напарник с завышенной самооценкой.
Серёга принял стакан как святыню и бодро пробурчал:
— Во! То, что доктор прописал.
И, конечно же, сунул мне в руку девяносто пять рублей за кефир. Я отнекивался, но он махнул:
— Да ладно, Серёг. Считай, магарыч за первое моё закрытое дело.
В ответ он поздравил меня, как будто я не котёнка нашёл, а маньяка взял. И добавил про деньги:
— Бери бери, Романыч. Даму на свидание сводишь, цветы купишь.
Я буркнул:
— Какие дамы… — и направился обратно в кабинет.
Теперь я снова один.
Кот — всё ещё без имени, потому что этот пушистый ублюдок отверг каждое предложенное — развалился на столе, жрёт паштет и довольно мурчит. Сухой корм он, конечно же, проигнорировал. Ну-ну. Вспомнился старый анекдот про гречку — кто захочет, тот поест.
Я раскрыл первую коробку. Потом вторую. Потом третью. И понял, что я, мать его, впервые за день поймал состояние «в какое дело врезаться раньше?». Документов оказалось столько, что можно было забаррикадироваться ими от штурма омоновцев.
Логика подсказывала: сначала официальное дело — Элизабет. По-любому нужно изучить документы Драгомирова. Но и незаконное дело княжны висит над головой. По-хорошему, читать нужно всё параллельно. Но если Лиза завтра сорвётся и поедет куда-то в Балашиху — мне придётся несись туда, а серпуховские материалы пойдут лесом.
И вот я только начал это раскручивать в голове, как телефон снова зазвонил.
— Алло, слушаю.
— Господин Роман, добрый вечер. Это Андрей, охранник Максима Викторовича. Я подъехал. Вы спуститесь или мне подняться?
Мысли мелькнули мгновенно: «Я сегодня уже натаскался коробок, хватит. Пусть поднимается».
А вслух я вежливо сказал:
— Поднимайтесь, я вас жду. Вы знаете, куда идти?
— Да, мне уже объяснили.
— Отлично. Жду.
Положил трубку.
Минуты через две — стук в дверь. Я поднялся, открыл… и на пороге стоял именно тот бедолага, на которого я утром вылил кофе. Вернее — тот охранник, которого я облил косвенно, через цепную реакцию, но фактически — да, пострадавший был он.
Охранник стоял в проходе, держа перед собой две коробки. Вид у него был такой, будто он поднимает гирю в тридцать килограммов — по очереди, но обе сразу. Я в этот момент ещё раз мысленно поблагодарил себя за хитрость: если бы я полез за ними сам, сейчас бы лежал где-нибудь в коридоре, раздавленный собственным энтузиазмом.
— Куда поставить? — спросил он, будто всё ещё надеясь, что я скажу «вниз».
— Вот сюда, рядом со столом. Да, сюда.
Он опустил коробки, выдохнув с облегчением, и попытался скользнуть взглядом к тем папкам, что я уже раскрыл. Я сделал шаг в сторону, перекрывая обзор. Не потому что там было что-то сверхсекретное, просто привычка: не показывать материалы тем, кому не положено.
Да и в папках, честно говоря, особо ничего не было видно — все копии упакованы в пластик, без нумерации, без подписей, только разные цвета. Структурирование для тех, кому нельзя доверять лишней информации. Логично для княжеского рода.
Охранник поставил коробки, порылся в кармане и достал маленький пакетик. Внутри — порванный браслет из бусин.
— Нам сказали передать вам это. Мы не прикасались руками, сразу в пакет, — доложил он. — Это вещь, к которой госпожа прикасалась последней, перед тем как ушла за кофе. Нашли в машине.
Я взглянул на пакет — и удивился. Не тому, что нашли, а тому, как нашли. Бусины мелкие, порванный шнурок — это можно потерять где угодно. Скорее всего, когда она выходила, чем-то зацепилась, браслет порвался, и часть упала в салон.
— Спасибо. Положите на стол, я посмотрю.
Он кивнул, положил аккуратно, как будто в пакете лежала граната, и спросил:
— Могу быть вам ещё чем-то полезен?
— Пока нет. Ваш номер у меня есть. Если что — наберу.
— Конечно. Я со всеми детективами работал до вас. Только сразу скажу… — он понизил голос, — в документах вы ничего толком не найдёте. Я их перечитывал много раз. Она… появляется, исчезает, появляется снова — и снова исчезает. Я даже сам пробовал за ней следить. И она каким-то образом может просто… пропасть.
  
Эта фраза меня зацепила сильнее, чем браслет в пакете.
Она даже неприятно совпала с тем, что произошло в магазине: я держал её в поле зрения, а потом — пустота. Будто кто-то вырвал кусок времени. И если у охранника было точно так же, значит, проблема не в усталости.