Больно только в первый раз (СИ)

В обед мне привозят купленный вчера телевизор с диагональю шестьдесят дюймов, и, переодевшись в треники, я до обеда вожусь с установкой кронштейна, а потом прибираю образовавшийся в процессе мусор.
В квартире хватает мебели, несмотря на то что она съемная, а может, у меня слишком мало личных вещей, чтобы им нужно было много мебели. Денис предложил мне жить в своей городской квартире, но я отказался, потому что нутро требует полной автономии и независимости. Я все сделал правильно, судя по всему, раз ощущаю себя так отлично.
  
Я убираю подальше в кухонный ящик купленную по дороге пачку презервативов. Не знаю, нужны ли они нам с Полиной, я купил на всякий случай, но у меня есть все шансы быть порезанным на гребаные ленточки, если ей эта находка не понравится.
Я не настаиваю на сексе, как и сказал. Я готов терпеть, в этом тоже гребаный кайф, но я хочу, чтобы она смотрела на меня, как раньше.
Я хочу ее доверия. Без него ее прикосновения другие.
Я чувствую разницу.
Я отправляюсь за Полиной в четыре. Она выходит из ворот своего дома, одетая в короткую куртку и узкие джинсы, а плечи укрывают распущенные волосы…
Глава 50
Расул
Полина садится в машину.
На ее лице косметика. Макияж. Такой, который не на каждый день и к которому обычно прилагается очень горячий комплект белья под ее одеждой.
Черное кружево или красное.
В последний раз я видел такой макияж у Полины в тот день, когда мы встретили Минаевых. И тогда, и сейчас мысль очень сильно сверлит голову.
За волосами не вижу, какие в ее ушах украшения, но это уже и не важно, в башке вертится вопрос другой: черное или красное?
Полина возится с ремнем, скользнув по мне взглядом. Я ловлю его где-то на своих коленях, потом на лице. Взгляд у нее слишком прямой, чтобы я мог назвать ее настроение легким, но она к любым вещам, как правило, относится серьезно, я к этому привык. И мне нравится узнавать, о чем она думает, хотя сейчас гораздо больше хочется ее губ под своими. Просто, твою мать, ее губ…
— Привет… — говорю я, отъезжая.
— Привет… — тихо произносит Полина.
Я чувствую мощный прилив удовлетворения от ее присутствия, этого достаточно, чтобы расслабиться. Напряг случается, когда Полина заходит в квартиру и начинает осматриваться, раздевшись.
Я медленно следую за ней, давая пространство.
Здесь для двоих его предостаточно, по крайней мере, в моем понимании.
Я никогда не забывал, что мы с ней из разных пеленок, что она привыкла к лучшему. Думать, что это несущественно, было бы тупостью.
Наблюдаю за ней. За тем, как она проходит к окну мимо плазмы, которую я сегодня повесил, и мимо стоящего напротив дивана.
На ней узкая футболка, и, возвращаясь к вопросу, красное или черное… Лифчик она вообще не надевала.
Я выдыхаю, посмотрев на окно. За ним уже темнее.
Вид здесь тоже неплохой. Опять же, на мой взгляд.
— Я для тебя вино купил, — говорю я, пристроившись плечом к стене. — Есть еда… или можем заказать…
Полина разворачивается и складывает под грудью руки. Смотрит на люстру и говорит: — Я случайно нашла твою соцсеть… я не знала, что она у тебя есть… Ксюша тебя отметила.
— Я там уже год не появлялся.
— Да, — отзывается Полина. — Я заметила…
Переведя на меня глаза, она в лоб спрашивает: — Кто такая Динара Салихова?
Молчу, соображая, что должен ответить.
На лице Полины подсказок ноль, но она пришла в мою квартиру без лифчика, может, это долбаная подсказка?
— Она тебе оставила послание. Под фотографиями, которые Ксюша опубликовала, — поясняет Полина будто между прочим.
— А-а-а… — тяну я. — Понятно.
Я хочу свернуть эту тему. Хочу этого очень сильно. Сейчас Динара меня вообще не интересует. Я знаю, что она дома. Знаю это от друга, который тренируется у ее отца. И мне все равно. Но, поймав на своем лице взгляд Полины, понимаю, чего от меня ждут.
Сложив на груди руки, откашливаюсь и спрашиваю: — Какое?
— «Мой герой», — цитирует она.
— Я не видел тех фото. Я там не появляюсь.
— У тебя в профиле совместное фото с ней, — говорит Полина. — Двухлетней давности…
Помолчав, я отвечаю:
— Возможно.
И я отлично знаю, о каком фото идет речь. Тот день хорошо помню. Мы провели его вместе. Гуляли. Дождило немного, я отдал Динаре свою олимпийку. На ее щеках были капли дождя. Я ее в тот день целовал.
— Это она, да? — спрашивает Полина.
То, как она на меня смотрит, сомнений не оставляет — ответить мне придется, хочу я этого или нет. Я не хочу, естественно, и лепить неправду умею плохо. Предугадывать, что у Полины в голове творится, тоже. Я не пытаюсь, все равно вероятность ошибиться слишком высокая. Сочинять не пытаюсь тем более.
— Да, — отвечаю на ее вопрос.
Она и так ответ знала. В лице Полина не меняется, позу тоже продолжает держать закрытую. Однажды я прочитал целую книжку по психологии, хоть и маленькую. Я застрял в одной гостинице после соревнований, потому что не купил вовремя билет на поезд, и телик там не работал, зато была гора всякой литературы. Я прочитал от безделья и мало что запомнил, но кое-что все-таки в голове отложилось.
Глядя на меня через комнату, Полина спрашивает: — Почему… вы расстались?
Этот разговор напрягает, потому что есть вещи, которых мне не хочется касаться, тем более с Полиной. Вещи, в которых я и сам не до конца разобрался.
— Мы и не были никогда вместе, — говорю я. — Мы общались. Общались долго. Она вышла замуж, сейчас разводится. Но мы больше не общаемся.
Она слегка хмурит брови.
— Почему? — спрашивает она. — Почему не общаетесь. Раз она... разводится... — передергивает Полина плечами.
Я не знаю, куда она хочет завести этот разговор. Не знаю, чего она хочет. И я снова молчу, думая, как лучше ответить на этот вопрос, но Полина, кажется, мое молчание понимает иначе. Ускориться я не могу, ведь ответ сложнее, чем, твою мать, кажется.
— То, что она замужем, все между нами поменяло, — говорю я. — Я понял это не сразу.
— А когда?
— Не сразу, — отрезаю я.
Я нутром ощущаю, как вечер постепенно летит в задницу. Судя по всему, не я один это ощущаю.
Повернув голову, Полина смотрит в окно.
— И что ты понял? — задает мне вопрос.
— Что я понял?
— Да. Что ты понял?
— Полина, — кладу на пояс руки. — Это не важно. Мы не вместе. Это все, что я могу сказать, остальное не важно.
— Просто скажи, — доводит она чайник до кипения. — Ты бы был с ней, если бы все сложилось… по-другому. Если представить…
— Все сложилось так, как сложилось. Я не хочу ничего представлять.
Я нахожусь прямо там, где хочу быть с самого утра!
— Ты ее любишь? — спрашивает она, и снова в лоб.
Глава 51
Расул 
Я не знаю, как ответить на этот вопрос и себе самому. Я не задавал его себе уже давно! Было не до этого. Да и сейчас не хочется. Это уже не важно. Я назад не поверну!
В этот раз на мою заминку Полина реагирует острее - топчется на месте, будто в заднице у нее так хорошо знакомое мне шило. Она вскипятила ситуацию достаточно, чтобы я тоже его чувствовал.
— В моей голове только ты одна, — говорю ей. — Больше там никого.
По ее поджатым губам понимаю, что этого мало, так что продолжаю вытряхивать из себя слова:
— Мне с тобой хорошо. Я с тобой кайфую. Хочу видеть тебя каждый день. Время проводить вмест. Я тебя хочу. Хочу отношений.
— И что в твоем понимании значит “быть в отношениях”? — спрашивает она звонко.
— То же, что и у всех нормальных людей!
— И всё же!
Я беру себе паузу. Глядя в потолок, делаю вдох.
Я не хочу необдуманно себя вести, но с ней, блядь, это часто не выходит. Сейчас она меня вскипятила. По ощущениям, целенаправленно, и все, чего мне хочется в этом состоянии - просто ее оттрахать!
  
У нее на щеках румянец. Почти пятна красные.
— Не знаю что это значит для тебя, — говорю я. — Но лично для меня это значит все планировать на двоих. Начиная с планов на выходные, заканчивая планами на будущее. Не все это вывозят. Вообще не все. Поэтому есть опасения все засрать и просрать. Но я тебе предлагаю попробовать!