Больно только в первый раз (СИ)

Когда оказываюсь на улице, рухнувшая в душе плотина наконец-то позволяет свободно дышать. И хоть внутри все плавится от стыда за свою несдержанность, так свободно я не дышала уже две недели!
Глава 38
Расул
Четыре дня назад
— Что ты сказал отцу?!
Динара мечется по комнате.
В доме ее двоюродных тихо, но я знаю, что все здесь, просто не мешают нам разговаривать. Двери в зал с телевизором плотно закрыты. Я слышу за дверью топот детских ног, потом — как женский голос приглушенно отчитывает детей.
  
Сидя на диване, я упираю локти в колени и отвечаю: — Что не могу принять его предложение.
Я дал мозгам время встать на место.
Три дня в этом доме не появлялся.
Все решения в своей жизни я принимаю самостоятельно. Иногда методом проб и ошибок, иногда после того, как взвешу все за и против. Но всегда сам. И я бы хотел иметь советчика, на которого можно скинуть половину ответственности. Хотел бы, твою мать. По крайней мере, когда дело касается глобальных решений, которые определят мою жизнь на много лет вперед. Но у меня такого человека нет, а теперь он мне и не нужен. Слишком привык. Я привык слушать только себя. Возможно, это плохо, но я, по крайней мере, научился себя слышать.
— Ты ему отказал?!
Динара стоит надо мной. В ее глазах протест. Несогласие с моим решением. Вижу вспышку, которую она старается сдержать, но не справляется.
— Он предложил тебе место в своей команде! — говорит она с эмоциями. — Он тебе предложил свою поддержку! Личную!
Все, что она говорит, — очевидно. Взвешено мной, обдумано. Поэтому на эту вспышку я отвечаю вопросом: — Ты считаешь, я этого не понимаю?
Ей это не нравится. Мое упрямство не нравится.
— Я не знаю, что ты понимаешь, а что нет, — вибрирует она. — Он организует твою карьеру. У тебя ведь даже менеджера постоянного нет!
— Я отлично справляюсь без него.
— Ты в этом году половину турниров пропустил! Думаешь, я не знаю? Тебе нужен новый тренер! Ты бы мог за границей выступать!
— Думаешь, мне не предлагали контракты? — спрашиваю я. — Кто сказал, что я этого хочу?
— А чего ты хочешь?!
Подняв на нее глаза, я отвечаю на вопрос: — Прежде всего, принадлежать себе следующие десять лет. И раз уж ты заговорила про этот год, я поделюсь информацией. Я сломал запястье весной, поэтому уменьшил нагрузку по максимуму. Это случилось, потому что я не рассчитал силы. Два года… пахал как черт, и вот результат.
Я пахал… блядь… да ради нее, конечно.
Чтобы обеспечить ее всем, когда время придет. Не слушал тренера, и это мне урок. На всю жизнь, причем.
Динара хмурит брови, потому что понимает, что моя новость — это откровение.
Это секрет. Информация, которой не владеет никто. Никто, кроме моего тренера. И, кроме него, никто не знает, какое в действительности плачевное состояние у моего запястья было. И то, что я озвучил, — просто плевок долбаной информации!
— Я не уверен, что готов вернуться, но, если буду готов, решение приму сам, — заканчиваю я этот разговор. — Сейчас контракты мне не нужны. И предложение твоего отца тоже мне не подходит. У твоего отца время стоит дорого, а я спешить не хочу.
— Именно поэтому он никогда и не предлагал, — выдает она зло. — Потому что ты себе на уме. Это не мои слова. Его.
В четырнадцать я попал в юношескую команду, тренер которой чуть душу из меня не вынул. У меня никого не было, а значит, и защищать было некому. Он хотел побед, заставлял меня пахать до блевотины. И я пахал, пока не понял, что меня жестко выжимают под ноль ради чужих интересов и долго моя карьера на таких нагрузках не протянет. Я с базы спортивной сбежал. Это тоже был урок. И тоже на всю жизнь.
— Пусть так, — говорю я, вставая с дивана. — Я и не навязывался.
Я касаюсь ее одежды своей — слишком близко Динара стоит. Запах ее чувствую. Почти касаюсь ее тела. Грудью, бедрами. Смотрю в ее лицо, принимая тот факт, что не хочу дотронуться.
Причина гораздо глубже, чем мертвая спячка моего члена.
Я попытался и не смог воспринимать Динару как настоящее, а не как «потерю». Ситуация, как оказалось, приложила меня по башке гораздо сильнее, чем я думал. Разочарование. Именно оно стопорит. Еще то, что Динара меня ни хрена не слышит, и это раздражает.
Возможно, я мог бы попытаться найти с ее отцом компромисс, но мотор для этого подвига в душе у меня так и не включился.
В ее глазах возгорание. Смотрит на меня и взглядом потрошит.
— Не смотри на меня так… — предупреждает Динара.
— Как?
— Алиев…
Я жду, чертя медленный круг по ее лицу. Красивые изгибы. Плавные. Смотрю ей в глаза. В горле немного теснит. Блядь.
— Не смей… — качает она головой.
— Что? — спрашиваю я.
— Прощаться со мной… не смей…
— Мы уже попрощались. Забыла?
— Расул…
Она кладет ладонь на мой локоть. Сжимает. Сильно сжимает. Как будто я у нее между пальцев утекаю. Это так и есть.
Чтобы обозначить наконец ситуацию, говорю: — У меня нет привычки ухаживать за чужими женами.
— Я скоро разведусь.
— Тогда и поговорим, — произношу с брехливой легкостью.
Мы оба знаем: как только я выйду из этой комнаты, конструктивных разговоров между нами больше никогда не будет. А может, и разговоров в принципе. Даже если она разведется… я не знаю, где буду в тот момент. Далеко или близко, но совершенно точно сам по себе.
Ее подбородок дрожит. По щеке катится слеза.
— Ты меня не простил, — выпаливает Динара.
Вдохнув поглубже, говорю:
— Нет.
— Что я должна сделать?! Я сделаю! — она обнимает меня за талию и плачет. — Я поняла… знаю! — вскидывает голову. — Ты тут девку себе завел! Да?!
Я опять поглубже вдыхаю. Кладу руки на ее плечи, чтобы отстранить. Вцепившись в мою толстовку, она тараторит со злостью: — Ты что, не понимаешь?! Ты никому здесь не нужен. Мы тут чужаки! Я тебе предлагаю все — войти в мою семью, поддержку! Любовь! Я рожу тебе детей. У нас будет свой дом, семья! Ты пожалеешь. Уже завтра пожалеешь!
Она сама вырывается из моих рук. Отскакивает в сторону.
На ней нет платка, волосы черным шелковым водопадом стелются по плечам. До самой талии. Она встряхивает ими, повторяет: — Пожалеешь ведь! Дурак…
Где-то в душе именно им я себя и чувствую, но, садясь в машину, которую одолжил у отца Дениса, соединяюсь с одной непреложной истиной — быть хреновым одиночкой мне не привыкать.
Глава 39
Расул
Я дошел до точки кипения уже давно, но теперь свистит и поджимает со всех сторон.
Ситуация с Миннихановым разрешилась, и руки у меня развязаны. Скинуть положение, в котором болтался два месяца, просто невтерпеж, но я все еще здесь, в этом городе. И теперь мне кажется, что найти в нем Полину, когда ничего о ней не знал, было в сто раз проще.
Сейчас же, имея гору информации, я без понятия, где ее искать.
Ее пятьдесят процентов времени нет в Сети, а когда появляется, на мои звонки не отвечает.
Я звонил трижды, последний раз только что. После того, как получил эсэмэску о том, что абонент снова доступен. Судя по всему, со связью у него проблемы.
Возвращаю телефон в карман куртки и до упора выжимаю газ.
Я весь день бесполезно палю бензин. Кружу по городу без цели. Толком даже не знаю, где нахожусь. На парковке какого-то торгового центра, где убивал время последние полчаса. Я убиваю его с тех пор, как вчера позволил Полине покинуть тот ресторан.
Меня коротит.
Думать о ней и видеть вживую — вещи несоизмеримые. От второго просыпается дикий голод, и если с Динарой думать башкой у меня обычно получалось, то с Полиной — через раз.
Она была в таком аффекте, что моя интуиция просто визжала дать пространство и время. Время остыть. Мне и самому остыть не помешает, но терпения ноль.
  
Нам нужно поговорить.
Я выезжаю с парковки, решив заночевать у Дениса. Два часа назад я отвез его на вокзал. Он уехал, а его пес поскуливает на заднем сиденье машины. Он слегка вымотался после нашей совместной пробежки по парку. Я и сам вымотался, потому что с шести утра на ногах, но недостаточно убился, чтобы перестать чувствовать в заднице шило.