Больно только в первый раз (СИ)

— А вы? — спрашиваю я, заглянув в кабинет.
Денис Рашидович заваривает себе растворимый кофе. Усаживается за стол и включает ноутбук. Посмотрев на часы у себя на запястье, бормочет:
— А я еще пару часов поработаю.
Я бесшумно двигаюсь к шкафу. Запах цветов в воздухе — как навязчивый зуд. Он пробирается в мою загруженную голову. Просачивается. В каждую доступную щель той кирпичной стены, которую представляют собой мои мысли.
  
Я дергаю замок на сумке, сваливаю в нее свои вещи. Медлю и ненавижу себя за это, но лучше так, чем жариться после, когда покину здание прокуратуры.
Посмотрев на открытую дверь в кабинет своего руководителя, я спрашиваю, зная, что Денис меня услышит:
— Он уехал?
— М-м? — доносится оттуда.
Выдохнув и вцепившись пальцами в пуговицу на шубе, повторяю громче:
— Он уехал?
Возможно, секунда нужна Денису на то, чтобы понять, о чем я. Не знаю, в любом случае он эту секунду берет. Я слышу, как щелкает электрический чайник, после чего из кабинета летит:
— Нет.
Сердце падает, ударяя по животу холодком.
Спрашивать что-то еще я отказываюсь. Запрещаю. Да я и не планировала! Я забрасываю на плечо сумку, хватаю цветы и торт. Быстро иду к двери и, взявшись за ручку, говорю:
— С наступающим…
— И тебя.
Выскользнув в коридор, понимаю, что сделала глупость.
Полученная информация не значит ничего, кроме того, что ОН все еще в городе. И теперь я буду об этом знать.
Какого черта?!
Уверена, на сбор вещей у него уйдет ровно три секунды. Так какого черта ОН все еще здесь?!
Я бы хотела, чтобы он уехал.
Это «нет» теперь как гвоздь в голове. Я пытаюсь избавиться от него все время, пока такси везет меня домой. Я бы хотела услышать «да». Я рассчитывала услышать именно такой ответ, и он бы сделал меня счастливой, а теперь я злюсь. Та самая сука, которая теперь всегда со мной, заставляет проигнорировать звонок от Матвея.
У нас есть общие планы на новогоднюю ночь — он предложил присоединиться к его друзьям. Я не дала согласие, но, когда перезваниваю спустя полчаса, принимаю предложение. Матвей обещает заехать в районе часа ночи.
В планах Марины на сегодня гости. За всю неделю я так ни разу и не поинтересовалась, с кем в конечном итоге встречу Новый год, а теперь мне втройне плевать. Даже присутствие Абрамова не волнует. Злости во мне столько, что я готова ответить на любой знак его внимания. Ответить так, что ему это вряд ли понравится.
После часа, проведенного в горячей ванне, я остервенело расчесываю спутанные волосы.
Почему я хочу думать об этом?! Где он и с кем…
Лежащие на подоконнике цветы раздражают.
Мы встречаем Новый год семьей.
Я отправляю матери сообщение, решив в этом году обойтись без звонка. Я уехала из ее дома с четким пониманием, что вряд ли повторю подобное путешествие в обозримом будущем. Не потому, что мне было там плохо, а потому, что… мне жутко не хочется снова быть гостем. Гостем в ее жизни, в ее доме. Это хуже, чем я думала. И я хотела оттуда сбежать.
Близнецы дарят мне один подарок на двоих — самодельный конверт с открыткой, на которой пляшущими нетвердыми буквами написано поздравление и мое имя.
Впервые за этот день я улыбаюсь, оставляя на щеках своих непослушных братьев поцелуи.
Я готовлюсь уйти, когда гости Марины начинают прибывать.
Взгляд Абрамова настолько навязчивый, что я чувствую его, даже не оборачиваясь.
Партнер моего отца входит в дом в компании какой-то блондинки. Помогает ей раздеться, пересекаясь со мной в гардеробе. Когда женщина уходит, Абрамов прислоняется плечом к дверному косяку, частично перекрывая мне проход. Я бежала от подобных контактов с ним еще какой-то месяц назад, а теперь с удовольствием выпускаю на волю свою внутреннюю суку.
— Там тебя ухажер ждет, — замечает Михаил с издевкой. — Меняешь мужиков как перчатки? Да, Полина?
— Вы им сочувствуете? — бросаю я. — Или завидуете?
Его взгляд с намеренной наглостью прогуливается по моему телу. На мне блестящее мини, которое особенно бросается в глаза благодаря короткой шубе.
— Мной ты, как своими щенками, не прокрутишь, — произносит Абрамов.
Я улыбаюсь с притворной наглостью, прежде чем сказать:
— Вы не в моем вкусе.
На его лице тень раздражения. А еще знакомого аппетита. Такой же аппетит все чаще я вижу на лице Матвея. Вижу, чувствую и хладнокровно держу на расстоянии.
— Можно? — киваю на дверь, предлагая Абрамову освободить дорогу.
Криво усмехнувшись, он отходит в сторону, а я забираю с комода сумочку и выхожу за дверь.
Ворота открыты, посреди двора стоит знакомый «Мерседес». Его двигатель бесшумно работает. В воздухе крутятся хлопья снежинок, и секунду… я просто наслаждаюсь.
Это красиво.
Я любуюсь секунду-другую, прежде чем перевести взгляд на Матвея, который наблюдает за мной, стоя рядом со своей машиной…
Глава 36
Полина
Матвей не сводит с меня глаз на протяжении всей новогодней ночи.
В машине, пока мы едем в дом его друга, где сегодня большая вечеринка. И в доме. В окружении людей, мелькающих перед глазами лиц я неизменно ловлю на себе его взгляд.
В гостиной с трехметрового потолка свисает старомодный «дождик». Елка тоже украшена старомодно, но здесь видна рука дизайнера, который поработал на славу.
Обстановка нравится. И мне, и всем другим гостям. Здесь шумно, весело. Здесь есть и мои знакомые тоже. Некоторых я со школы не видела, и мы общаемся наперебой, а шампанское, которое я выпиваю махом, отлично поднимает мне настроение.
Я чувствую себя хорошо. И я смеюсь. Желаю, чтобы это не заканчивалось. Эта легкость в голове. Чертова легкость!
Я ловлю обращенный ко мне с другого конца комнаты взгляд Матвея. Горящий, настойчивый. Это внимание — жирный намек на то, что сегодня удержать этого парня на расстоянии будет практически невозможно. Он дает это понять. Как и то, что его терпение на пределе и он хочет до меня дотронуться.
Мне слишком легко, чтобы этого бояться. Слишком часто в потолок стреляют пробки от шампанского, слишком хорошо проходит сквозь меня этот праздник. Легко. Мне легко…
Я позволяю рукам Матвея лечь на мой живот, пока танцую.
Он обнимает меня со спины, прижимается тесно. Я медленно покачиваюсь посреди импровизированного танцпола вместе со своей школьной знакомой. Вздрагиваю только на секунду. В ту секунду, когда меня ошпаривает тот самый тесный контакт с посторонним мужским телом. Чужое дыхание над ухом, от которого хочется сбежать. Но это только в первую секунду, а потом легкость в голове побеждает. Я принимаю даже то, что нос Матвея касается моей шеи.
Прикосновения настойчивые. Теперь, когда о сексе я знаю много чего, принимать их не так уж волнительно. Мои ощущения — приземленные. Если разобрать их на атомы, то приятные. Особенно если закрыть глаза…
— Какая сладкая девочка… — шепчет Матвей мне на ухо.
Он горячий. Он возбужден. И в пять утра он возвращает меня домой, не спрашивая, хочу ли поехать к нему. Словно уже принял тот факт, что если бы я этого хотела, то мы бы уже были там. В его доме, в его постели. Словно принял тот факт, что ему остается только ждать, когда я этого захочу.
Матвей хватает меня за локоть, прежде чем я порываюсь выйти из машины, и целует.
С коротким быстрым стоном сминает мои губы, мой язык. Углубляя этот контакт, будто хочет мой рот съесть. А я позволяю. Не сопротивляюсь, но и инициативу не проявляю.
Голова вращается, когда смотрю ему в глаза.
Они почерневшие, и в них углями тлеет желание повторить. Поцелуй, вечер… Возможно, мне стоит этим гордиться?
Я не чувствую своего вируса. Больше не чувствую! Только пульсацию на губах, вкус мятной жвачки на языке. Терпкий первоклассный мужской парфюм и дикий интерес в свой адрес. Полыхающее желание увидеть меня снова!
  
Я излечилась?!
Гвоздь, который доставлял столько дискомфорта… кажется, его из моей головы выбило звоном курантов! Да? Да?!