Его истинная любовь

С улицы внезапно раздаются шум и крики. Сейчас Альрик на них отвлечется, или меня ждет еще больший кошмар? Банду нашу схватили? Но они уже далеко должны были убежать…
Или самое невероятное – кто-то пришел меня… спасать? Но кто отважится на такую практически глупость? Я замираю.
И слышу ужасно притягательный голос Альрика:
– Я не шучу. Открой глаза, девка. Ты целиком моя.
  
Его рука – горячая! – ложится на мое бедро. Распахиваю глаза.
– Это, – Альрик мотает головой в направлении подозрительного звука за окном, – пересменка караула. Они пришли и увидели тех идиотов, кто даже стену защитить не в состоянии, раз поддались деревенщинам.
Ох. А я уж глупо понадеялась. Никто мне не поможет и не спасет. Только сильные несносные ощущения поутихли. Правда, боюсь, что как только опять увижу мощную загорелую грудь и великолепный живот этого колдуна, все начнется опять. Потому я снова крепко зажмуриваюсь.
– Непокорная?
Не буду глаза открывать. Хотя понятия не имею, что Альрик собирается делать. Руку хотя бы с моего бедра убрал.
Резкий рывок – и тело обжигает потоком холодного воздуха. Я распахиваю глаза – Аррингтон просто рванул мою рубаху пополам, оголяя грудь, а я, связанная, не могу прикрыться.
Альрик фыркает, точно кот:
– Негоже девке носить такое уродство. И портки твои некрасивые, только фигурку портят. Не рассмотреть ничего толком. Так тебя учили мужчин привлекать?
Я бы ему дерзко ответила, но от его ужасного обращения со мной творится что-то невообразимое. Волны испепеляющего жара и лютого холода попеременно прокатываются по телу. Ощущения словно сжигают меня в живом огне. Дико хочется обо что-то потереться, чтобы избавиться от них. Но я связана. Не могу.
Альрик втягивает носом воздух, выглядит хищно и… притягательно. Невольно сжимаю ноги – буду драться за штаны до последнего. Пусть наши силы вообще не равны.
За кого меня этот колдун принимает?!
– Меня не учили… привлекать, – признаюсь. – Я честная непорочная девица!
Может, это я зря, но оно само вырвалось!
– Вот и славно. Не придется убивать какого-нибудь дурачка из-за тебя, – Альрик почти мурлычет. Наклоняется близко к моему лицу и вновь вдыхает что-то ведомое ему одному. До дрожи меня пугает. И, увы, совсем не тем, что он страшный. Все куда хуже. По телу бегут мурашки, я изнемогаю от его темной власти, а это мужское красивейшее лицо слишком близко… Лицо врага. Я же могу его укусить! Да и пнуть могу попытаться. Боли боюсь, или наместник как-то меня загипнотизировал?!
Я уже ничего не понимаю. Хочу лишь кататься по постели и тереться обо что-то твердое… Интересно, каковы мускулы врага на ощупь? Наверняка очень твердые! Вполне подходят потереться…
Альрик резко отстраняется:
– Жаль портить твое тело пытками, но придется. А сперва я тебя перевяжу.
Ох! Это что-то ненормальное! Такой скорости реакции не может быть у человека. Да он и не человек. Точно не человек, а колдун!
Альрик быстрее молнии развязывает одеяльный жгут, стягивающий мои запястья, пихает меня на спину, откуда-то достает еще жгут и привязывает мои несчастные онемевшие руки порознь. Распластывает меня на кровати. Грудь от этого совсем открывается, но неприятные ощущения в руках все затмевают. Их словно колет тысячами иголочек.
Альрик изгибает красивую бровь:
– Больно? Страшно? А чем ты думала, девка, когда сюда лезла?
– Я… Я тебя ненавижу!! – признаюсь.
Не могу в лицо назвать этого гада на «вы». Пусть он меня даже запытает. Мне и так за себя саму стыдно, что он мне чем-то нравится. Та еще народная мстительница нашлась.
– Возненавидишь еще сильнее. Прямо сейчас.
Что он делает со мной?! Наклоняется – распростертая, я ничем не могу ему помешать – и я вдруг чувствую жар и влажность, и что-то еще, от чего мое тело само выгибается прямо навстречу Альрику!
– Имя.
Я и так схожу с ума, куда уж сильнее!
– Не…
И вновь меня охватывают эти странные невыносимо приятные ощущения, а пламя во мне сходит с ума.
Ладони Альрика ложатся поверх пояса моих штанов.
– Имя. Чтобы тебе было понятно, девка. Ты не выйдешь отсюда сегодня. Не выйдешь из этой башни никогда, если продолжишь так глупо себя вести. Твои подельники расплатились тобой за свою свободу, а ты все своевольничаешь.
Никогда я не поверю в предательство брата!
– Они придут за мной… Отомстят тебе, – шепчу.
– Если они совсем идиоты, то конечно придут. Но это вряд ли. В любом случае я просто скажу им, что ты моя подстилка. Если к тому времени от тебя что-то вообще останется. А потом я вышвырну их вон, не обязательно живыми.
От постоянной смены ощущений мое тело в самом деле начинает болеть. Мне то безумно хочется обо что-то или о кого-то потереться, а то этот проклятый Альрик словно выливает на меня кадку ледяной воды, отчего все съеживается и ноет.
А его горящий непристойный взгляд… Альрик так и разговаривает, нависая над моим бедным телом. Его лицо напротив моей груди.
– Они придут… – упрямо повторяю. Не прощу себе, что молча стерпела оскорбления от врага.
Бросок – и Аррингтон слегка сжимает мне горло ладонью:
– Если бы я хотел убить тебя, это заняло бы миг. Едва ты встала около этой постели. Не заставляй меня передумать.
Он так же мгновенно убирает ладонь, а я пытаюсь отдышаться. Даже шептать теперь страшно – вдруг гад опять накинется и меня придушит?!
Глазам своим не верю: вместо того, чтобы меня раздавить, он молча отвязывает жгуты с моих запястий. Правда я всяко ничем даже пошевелить не могу. Все совсем затекло.
– Уже глубокая ночь, а у меня завтра полно дел, безымянная девка. Завтра… Хотя ты не заслужила знать про свое завтра. Сейчас будешь спать здесь.
В одной постели с ним?! Почти без одежды?! Как мне замуж-то потом выходить?! Он с ума сошел?!
– Я убью тебя… Во сне, – обещаю.
Альрик хмыкает:
– И не мечтай.
После такого ужасного провала конечно он не воспринимает меня всерьез. Но это меньшее из зол, надеюсь.
Альрик бесцеремонно переворачивает меня на бок. И ложится на кровать сам, нагло прижав меня спиной и попой к себе. Я вдавлена во что-то твердое. Очень болезненно твердое и горячее. Потому что лежать так не меньшая пытка.
Сна ни в одном глазу. Тело продолжает приносить странные ощущения. Проклятый Альрик будто чувствует это:
– Настолько непокорная, что не можешь даже тихо уснуть? Ну, напросилась. Я сожгу тебя заживо.
У него в комнате нет никакой печи. Да и ничего нет. Просто летняя спальня на свежем воздухе. Зато сам он горячий, дичайше горячий, как нагретый котел. Он же магией меня расплавит! Убьет страшно, как колдун, и моя душа даже не найдет покоя после смерти, а окажется в его пекле!
Первым страдает мое ухо. Дыхание Альрика обжигает его, а затем ухо попадает в его наглый горячий рот! Альрик решил сожрать меня заживо! Я невольно дергаюсь, и ухо пронзает боль. Но гад его не выпускает, сжимает мочку и раковинку губами, и мое тело простреливает сонмом обжигающих мурашек.
Я таю и плавлюсь, меня всю трясет, опять трясет! Рука Альрика, давившая мне на талию, вдруг устремляется прямо в пекло, в пожарище, в кузницу проклятых мурашек! Я горю, схваченная со всех сторон. Второй рукой Альрик делает что-то невообразимое с моей грудью. Он пообещал сжечь меня заживо, и я горю, с каждым мгновением разгораясь все пуще! Это пламя невозможно погасить.
Альрик что-то спрашивает прямо мне в полыхающее от его магии ухо. Зря я вызвалась. Зря в банде согласились! Проклятый колдун побеждает!
– Имя… – он требует хрипло. Так, будто сам горит в одном со мной костре.
  
Перед глазами плывут звезды, а все мое тело сжимается и выгибается. Пламя поглотило меня, выплескиваясь наружу.
Имя?!
– Альрик! А-а-альрик, проклятый, А-а-арррингтон! – выкрикиваю.
Он вдруг отпускает меня и словно откатывается прочь. Я не вижу точно, вся обессиленная и задыхающаяся.
Хлопает дверь в комнату.