Милая душа (ЛП)

Это никогда меня не подводило.
Он так и не ушел.
Мои бутсы постукивали по кафельному полу раздевалки, когда я вытирал полотенцем пот с лица. Я приняла душ и менее чем через пять минут под кипящими струями, в одном полотенце на талии, направилась в раздевалку. Я вошел в зону пересадки, как раз в тот момент, когда мое внимание привлекло движение прямо перед моим постом.
Девушка. Миниатюрная, худенькая девушка — растрепанные длинные светлые волосы выбиваются из-под надвинутого капюшона; одета в грязные черные джинсы, дырявые кроссовки и потертую черную кожаную куртку.
  
Я застыл, пораженный тем, что, черт возьми, девчонка делала здесь, в футбольной раздевалке. Затем мои глаза расширились, когда я понял, что именно она делала. Ее левая сторона была обращена ко мне, ее тонкое, как жердь, тело открывало мне большую часть спины.
Ее руки были в моей сумке.
Сработал инстинкт, и я шагнул вперед. “Эй!” Я закричал. Но девушка не двинулась с места. Я закричал снова, мое сердце учащенно забилось. Казалось, ей потребовалась целая минута, чтобы услышать меня. Она замерла и, бросив на меня быстрый взгляд на свое потрясенное грязное лицо, скрытое под черным капюшоном, прижала что-то к груди и выбежала из раздевалки, а затем прямо на улицу.
Я стояла как вкопанная, совершенно потрясенная, пока не вспомнила, что моя сумка была широко открыта. Я бросилась вперед и заглянула внутрь. Сначала я не подумал, что что-то пропало, потом заметил, что из внутреннего кармана пропал мой бумажник. Я начал выбрасывать свою одежду и спортивное барахло на пол, обыскивая всю сумку. Но когда я сунул руку в потайное отделение, там ничего не было.
Ничего.
Она забрала мой бумажник.
Отлично!
Выпрямившись, я провела руками по мокрым волосам. Мои глаза заметались по комнате. Я задалась вопросом, как, черт возьми, она сюда попала? В охраняемой комнате?
Я выдохнула через нос, изо всех сил пытаясь успокоиться, когда осколки льда, словно копья, вонзились мне в позвоночник. Каждая частичка меня замерла, когда пришло новое осознание. Мой бумажник. В моем кошельке были не только все мои карточки и удостоверение личности, но и единственная вещь, которая имела для меня самое большое значение — во всей моей жизни.
Четки.
Мои четки.
Мамины четки!
Я молниеносно рванулась вперед, вытаскивая из сумки спортивные штаны и толстовку с капюшоном, и натянула их в рекордно короткое время. Даже не потрудившись надеть кроссовки, я выбежала из раздевалки на парковку. Мои глаза обшаривали все вокруг в поисках блондинки, но ее нигде не было видно. Мои глаза блуждали по массе машин, тротуарам и окружающим зданиям, но она исчезла.
Холодный ветер окутал меня, и я стоял, схватившись руками за голову. Мой желудок провалился в огромную яму, когда я подумала о том, что у меня отнимут эти бусы.
Они были мне нужны.
Я, черт возьми, нуждался них.
Моя челюсть сжалась, когда я подавила громкий разочарованный крик, затем я увидела других студентов, слоняющихся вокруг, все они смотрели на меня, когда я стояла босиком, с мокрыми волосами и руками за головой.
Чувствуя огромную волну смущения, я заставила себя повернуться, чтобы вернуться в раздевалку, когда кто-то преградил мне путь.
Мой желудок сжался еще сильнее.
Это была рыжеволосая чирлидерша.
Девушка улыбнулась, и я инстинктивно опустил глаза, отказываясь от любого контакта. Я почувствовал, как мои щеки залились румянцем. Я засунул руки в карманы, и, черт, я понятия не имел, что делать дальше.
-Леви? Мое тело напряглось, когда она произнесла мое имя. Мое сердце заколотилось, как чертова пушка, и я переступила с ноги на ногу. Я по-прежнему не поднимал глаз и услышал тихий смешок, вырвавшийся из ее горла. “ Я Харпер. Нас так и не представили должным образом.
Сделав глубокий вдох, я перевел взгляд на нее, но как только я увидел, что она наблюдает за мной с улыбкой, меня накрыла новая волна смущения.
Я не был силен в подобных вещах.
Я не умел разговаривать с девушками.
Я не мог функционировать рядом с ними, что—то внутри каждый раз крало всю мою уверенность - не то чтобы у меня было с чего начинать.
-Ты когда-нибудь посмотришь на меня, Леви? Когда-нибудь заговоришь со мной?
Я сделала глубокий вдох, когда Харпер придвинулась ближе ко мне, и, в конце концов, подняла голову. Я знала, что мои щеки пылают от смущения. Я был уверен, что они вот-вот загорятся, когда увидел, как она улыбается, когда я взглянул на нее сквозь пряди волос, упавшие мне на глаза.
Харпер была хорошенькой. Она была не совсем в моем вкусе, не то чтобы у меня действительно был типаж. Я имею в виду, что типаж означал, что ты действительно встречался с девушками. Я никогда этого не делал. Я просто знал, что на самом деле она не та, к кому я бы стремился, если бы собирался когда-нибудь пригласить кого-нибудь на свидание.
Когда я поймал взгляд Харпер, она снова рассмеялась. “Так-то лучше. Теперь я вижу твои красивые серые глаза. Такой редкий цвет”.
Я отвела взгляд, когда Харпер положил руку мне на плечо. Я откинул голову назад, и она спросила: “Ты идешь на вечеринку к парням в эти выходные?”
Я покачал головой. Лицо Харпер вытянулось.
“Почему бы и нет? Там будут все. Собирается вся команда. Она сделала паузу. “Я буду там. Я надеялся, что ты тоже будешь там”.
“Я...” Я прочистила горло, заставляя свой рот двигаться, заставляя свой потерянный голос звучать. “Я н- не могу”, - смущенно заикаясь, выдавила я.
Опустив голову, я прикусила уголок нижней губы. Это было инстинктивно, врожденный признак того, что я нервничаю. Это был мой чертов признак того, что мне было не по себе. Черт, что я стоял здесь, умирая.
Рука Харпер сжала мою руку, привлекая мое внимание обратно к ней. Больше всего на свете я хотел убраться подальше от этой ситуации, похожей на крушение поезда. “Я надеюсь, ты передумаешь, Леви. Я поймал себя на том, что хочу узнать тебя. Узнать, что происходит в твоем застенчивом и загадочном разуме. Ты для меня загадка. За всех присутствующих здесь девушек”.
Секунды прошли в напряженном молчании, пока она ждала, что я скажу что-нибудь в ответ. Но мне вообще нечего было сказать. Я не был таинственным и не был загадкой; у меня были расшатанные нервы.
Не глядя Харпер в глаза, я коротко кивнул головой на прощание и направился обратно в раздевалку. Я чувствовал, что она наблюдает за мной всю дорогу до двери, но так и не оглянулся.
Видя, что остальная команда начинает заполнять комнату, и не желая получать нагоняй от Джейка и Эштона, я схватила свою спортивную сумку и выскочила за дверь. Я бросилась к своему джипу и бросилась за руль. Через несколько секунд я была на дороге, мое сердце разрывалось от того, что пропали мои четки.
Это было странно; без этих бус я чувствовала, что у меня тоже забрали частичку души.
Легкий дождик моросил по ветровому стеклу. Когда это произошло, я погрузился в свои мысли. Первое, что я увидела перед своим мысленным взором, была девушка в раздевалке: воровка. Когда я подумала о ее маленьких ручках, роющихся в моей сумке, у меня сжалось в груди. Она была такой худой, словно умирала с голоду. Она была вся в грязи, ее светлые волосы были нечесаными и немытыми. Ее ноги в промокших джинсах были похожи на булавки, а кроссовки полны дырок.
Я нахмурился, заставляя себя вспомнить, как мельком увидел ее лицо. Я поймал себя на том, что сглатываю, вспомнив эти огромные голубые глаза, запавшие на ее щеках. Чем больше я думал об этом мимолетном взгляде, тем больше приходил к выводу, что она, должно быть, на несколько лет моложе меня. Моложе меня и ворует из раздевалки.
Крадешь мои четки.
Мои руки крепче сжали руль. Я был в ярости. Мне было больно. Я был опустошен. И все же я не мог не испытывать жалости к девушке. Она напомнила мне некоторых девочек, которых мы приводили в центр Лекси; новый центр, который она создала здесь, в Сиэтле, для трудных подростков. Девушка была похожа на некоторых из тех, кого я регистрировала в компьютерной системе, когда помогала Лекси на неделе. Блондинка выглядела бездомной и неимущей. Я поерзала на своем сиденье с подогревом. Я вспомнил, каково это - быть бедным. Я ненавидел видеть юных беглецов или подростков, над которыми издевались, в центре, когда они приходили сломленными и одинокими.