Любовь под омелой
В общем, я не знаю, можно ли сказать, что мы с Марком были друзьями в подростковом возрасте. Но почему-то, когда он был мне действительно нужен, он всегда был рядом.
И до меня долго, очень долго не доходило, что это совсем не случайно.
Марк пришел к нам на выпускной бал в качестве кавалера Мэдди Роджерс, очень красивой, доброй, умной, популярной девушки, которая умудрилась выпуститься с лучшими оценками, но так и не поняла, что меня на самом деле зовут не Эми.
Мы с Табитой были так сосредоточены на будущем, что едва это заметили. Я собиралась в Беркли, Табита и Си-Джей — в Колорадо. Найла ждала стипендия в Беннингтоне, и никому из нас не были интересны отношения на расстоянии. Но все равно окончание школы казалось нам переломным моментом, и после многих лет, в течение которых мы были почти до отвращения хорошими, мы решили немного пожить для себя. Мы с Табитой соврали родителям, что будем ночевать друг у друга. Потом взяли деньги, с трудом заработанные на продаже замороженных йогуртов, скинулись с Найлом и Си-Джеем, забронировали два номера в отеле…
И нас поймали.
Тот момент, когда мы зашли в холл отеля и увидели, что нас ждут родители Табиты, может считаться одним из самых унизительных в истории человечества.
— Как вы узнали, где мы будем? — спросила Табита маму с заднего сиденья машины.
— Папа Джейми позвонил и попросил с ней поговорить. Вот так и рухнул ваш замок из вранья.
Я закрыла лицо руками, желая умереть на месте.
— «Замок»? — фыркнула Табита. — Хорошо если хижина. Мы всего лишь хотели хоть раз потусить с нашими парнями. Мы восемнадцать лет вели себя как ангелы! Буквально никогда не пытались тайком удрать…
— Возможно, поэтому у вас так плохо получилось, — заметил мистер Комптон. Справедливо.
— Но как вы узнали, какой отель мы забронировали? — медленно спросила я. В качестве еще одного маленького бунта я съела несколько конфет с коньяком у Си-Джея, и это вместе с событиями вечера сделало мой мозг слишком вялым, а окружающий мир — слишком насыщенным, как вода, в которой тяжело двигаться.
— Мы не знали. Но Марк сказал, что туда собираются ехать почти все выпускники, так что мы приняли это за рабочую гипотезу.
Табита ничего не ответила, но даже в заторможенном состоянии я поняла: надо ужасаться ее оцепенению. А когда ее родители отвезли нас к ним домой (пообещав, что «завтра утром, когда вы проснетесь, приедет папа Джейми, и на вас обеих как следует накричат»), она не колебалась. Марк уже спал. Но Табита, ведомая солодовым лимонадом и энзимами, расщепляющими алкоголь, которые ей еще предстояло выработать, ворвалась к нему в комнату и включила свет.
— Поверить не могу, что ты им, сука, сказал, — зашипела она на брата.
Я зашла за ней и закрыла за собой дверь: если Комптоны услышат их ссору, то нам попадет еще больше. Когда я повернулась, Марк сидел на краю кровати, полуобнаженный и сонный. Он провел рукой по волосам, зевнул — это длилось целых двадцать ленивых секунд, — но дурака валять не стал.
— Да брось, Таб, — сказал он.
— «Да брось»?! Сука, почему ты так стараешься испортить мне жизнь?
— Они узнали сами. Вы обе забили на комендантский час и не брали трубку. Они собирались звонить в полицию.
— И ты рассказал им про дурацкий отель!
— Я просто сказал, куда собирались остальные выпускники. Я понятия не имел, что вы задумали. Но если хотите начать жить своей жизнью, как нормальные люди, и сваливать тайком почаще, я буду рад научить вас, как не попадаться…
— Ты не мог позволить, чтобы у меня было хотя бы это, да?
— Таб… — Он закатил глаза. — Иди спать.
— Нет! Как бы ты себя почувствовал, если бы я тебя подставила? Что бы ты чувствовал, если бы я рассказала твои секреты?
Марк встал и распахнул руки.
— Я бы разрешил, но у меня их нет. Слушай, можно я лягу досыпать? Я не виноват, что в столь преклонном возрасте вы все еще девственницы…
Табита рванула вперед так быстро, что блеск ее платья напомнил мне падающую звезду. Она выдвинула ящик стола Марка, вытащила шкатулку и швырнула ее на коврик перед кроватью.
Шкатулка открылась, и оттуда высыпалось несколько десятков бумажек.
Нет. Фотографий. Много. На которых была…
Я моргнула.
Это что же?..
— Ты, скотина, — оскалилась Табита. — Весело тебе было рассказывать маме с папой о моих делах? Надеюсь, что да, ведь я до конца жизни буду рассказывать лучшей подруге, что ты, сука, по ней сохнешь. Особенно зная, что она считает тебя просто эгоистичным куском дерьма!
Я в недоумении посмотрела на Марка, ожидая, что он расхохочется и начнет все отрицать. Но не последовало ни быстрого возражения, ни подкола. Он стиснул челюсти, как будто скрипя зубами. Марк не сводил глаз с сестры, и я на мгновение испугалась, что ссора станет безобразной настолько, что я не смогу с ней справиться. Но потом он выдохнул:
— Свали к черту из моей комнаты, пока я не сказал маме с папой, что ты еще и пьяна.
— Скотина, — повторила Табита, вылетая за дверь во вспышке блесток.
Она оставила меня с ним, и я закусила щеку, а потом осторожно спросила:
— Это правда я? На фотографиях?
Марк сделал то, чего я не наблюдала уже около десяти лет, — покраснел.
— Боже, Джейми. — Он нервно провел ладонью по лицу. Это был первый раз, когда он назвал меня по имени, за… целую вечность.
Я опустилась на колени. Бальное платье, которое я надела на выпускной и так и не сняла, разлилось вокруг меня озером синего тюля и жемчуга. Я тихонько подобрала одно фото.
— Я помню вот это. Это с…
— С конкурсного диктанта, который ты выиграла.
Марк тоже встал на колени. Мягко забрал фото у меня из рук. Удивительно бережно начал собирать фотографии обратно в шкатулку, как будто это был его клад. Его сокровище. На которое не должны смотреть простые смертные.
— Почему? — спросила я.
— Почему? — Марк замер, встречая мой взгляд. — Ты правда сейчас спросила меня почему? Ты что, тоже пьяна?
— Вообще-то, да. Кажется. Наверное.
В этот момент я совершенно точно была не здесь. Как будто это происходило с кем-то другим, а я просто смотрела запись.
— Насколько все серьезно? — спросила я отвлеченно, указывая на шкатулку.
Бровь Марка поползла вверх.
— А ты как думаешь?
«Очень», — выдал мой медленный мозг.
— Но не слишком льсти себе, — добавил Марк холодно. — Наверное, я просто застрял на странной стадии своего психосексуального развития. Я ее перерасту.
Ну да. Наверное.
— Я…
— Ты можешь убраться из моей комнаты? — Он встал. Осторожно положил шкатулку обратно в ящик. — Я спал, пока ко мне не вломились моя психованная сестра и ее психованная подруга.
— О. Да, я… прости.
Мне понадобилась пара попыток, чтобы подняться на ноги. И к двери я шла полностью полностью дезориентированная.
Остановилась, когда услышала:
— Джейми.
Я обернулась.
Уголки губ Марка дернулись.
— Раз уж секрет вышел наружу…
Он взял телефон с тумбочки и сделал одну-единственную фотографию.
Меня.
В выпускном платье.
— Я правда не хотел, чтобы вам с Таб прилетело, — пробормотал он. — Но эгоистично порадовался, что ты не провела ночь с Найлом.
— Я… Почему?
— Потому что когда я увидел тебя в этом платье сегодня вечером, то подумал… — Он выдохнул. Покачал головой. — Он тебя не заслуживает. Никто не заслуживает.
Никто.
— А как же ты?
— Я заслуживаю тебя меньше всех. Но хочу тебя больше всех. И я не сдамся. То, на что я готов пойти… Однажды я тебе покажу.
Долгую минуту я обескураженно стояла в дверях, пока Марк мягко не подтолкнул меня:
— Можешь идти.
И я ушла.
Кому: [email protected]
От кого: [email protected]
Привет, Марк!
Столько времени прошло! Я не виделась с тобой весь твой десятый класс, потому что ты поехал по обмену в Сингапур, а я была слишком занята стажировкой, чтобы вернуться в Иллинойс на праздники. Табита держит меня в курсе, и я хотела поздравить тебя с поступлением в колледж. Бостон тебе понравится, я уверена.