Любовь под омелой
Али Хейзелвуд, Тесса Бейли, Алексис Дариа, Александрия Бельфлер
Любовь под омелой
Информация от издательства
Original title:
UNDER THE MISTLETOE
Ali Hazelwood, Tessa Bailey, Alexis Daria, Alexandria Bellefleur
На русском языке публикуется впервые
Любовь под омелой / Али Хейзелвуд, Тесса Бейли, Алексис Дариа, Александрия Бельфлер; пер. с англ. Е. Музыкантовой, В. Мчедловой, И. Ягодкиной, В. Рутвена. — Москва: МИФ, 2026. — (Red Violet. Притяжение).
ISBN 978-5-00250-651-4
Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.
Все права защищены.
Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
COPYRIGHT © 2024
by Ali Hazelwood, Tessa Bailey, Alexandria Bellefleur and Alexis Daria
All rights reserved
Published by arrangement with Nancy Yost Literary Agency, Sandra Dijkstra Literary Agency, Taryn Fagerness Agency, and The Van Lear Agency
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026
Али Хейзелвуд. С тобой в суровую зиму
Глава 1
В идеальном мире Марк Комптон вел бы себя как полный урод.
Я не прошу многого. Легкое злорадство. Оскорбительно поднятые брови. Насмешливая ухмылка и: «Так-так-так. Смотрите, кто объявился в сочельник без приглашения». И придираться я тоже не буду: при любом из раскладов я бы чувствовала себя в разы лучше.
Но нет. Марк открывает входную дверь, возвышаясь во весь свой внушительный среднезападный рост, и когда я поднимаю взгляд на его красивое лицо, то замечаю только искреннее удивление при виде меня на заснеженном крыльце его родителей.
Удивление, которое быстро превращается в тревогу.
Как будто он не злится на меня. Как будто даже не обижен на те ужасные вещи, что я сказала ему несколько месяцев назад, на мое бессвязное, жалкое извинение.
Но опять-таки, чтобы затаить обиду, ему бы пришлось тратить время на мысли обо мне, а он едва ли думает о том, что произошло между нами.
— Джейми? — его голос неуместно теплый в морозной темноте. Еще даже нет шести вечера, но солнце садится рано, и сейчас все равно что глухая ночь. — Какого черта ты делаешь на улице в такую погоду?
Хороший вопрос. И я — уравновешенная профи, которая не теряет самообладания под давлением, регулярно спасает людям жизни и иногда даже умудряется выдержать целое занятие пилатесом без слез, — отвечаю на него весьма красноречиво:
— Э, да.
Марк склоняет голову к плечу.
Хмурится, и в его взгляде на меня воцаряется что-то до ужаса похожее на жалость.
Он скептически повторяет:
— Да?
— Э, да. — Как я блестяще веду беседы. Возможно, мне за это дадут награду. — В смысле… Ага. Да. Это и правда я. Джейми.
— Очень рад, что это не твой злобный двойник решил меня обмануть. — Марк делает шаг назад и приказывает: — Заходи.
— Нет! — восклицаю я — слишком быстро, судя по морщинке, появляющейся у него на лбу. Исправляюсь, добавляя: — Спасибо, но нет. Я не могу остаться. Мне надо домой, пока вьюга не разошлась.
— Мы в Северном Иллинойсе в конце декабря. Вьюга уже разошлась.
Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, какой вид ему открывается из-за моего плеча: длинные полосы непроглядной темноты, а в промежутках — большие снежинки, яростно, как турбины, вихрящиеся под светом уличных фонарей. Саундтрек — потрескивание ветвей и непрекращающееся завывание ветра — не добавляет этой сцене шарма.
— Ты должна зайти, Джейми.
— Вообще-то, папа послал меня одолжить медную сковороду для жарки. Как только ты дашь ее мне, я пойду домой.
Я улыбаюсь, надеясь, что Марк проникнется и сдвинется с места. В конце концов, я всего лишь девушка. Брошенная в объятья жестокой стихии единственным родителем во имя коварной, но очень важной цели — ограбить дом лучшей подруги детства, чтобы добыть волшебную сковородку.
Я действительно заслуживаю сострадания.
Особенно учитывая, что упомянутая лучшая подруга детства даже не приехала сюда, чтобы проявить хотя бы каплю порядочности. Табита с мужем и родителями умотали на «целительный» круиз «все включено» куда-то на Карибы, чтобы хлебать чистую радость из кокосовых орехов. И, таким образом, единственным Комптоном на этих праздниках в городе будет Марк. Мелкий братец Табиты, который…
Ну, начнем с того, что он совсем не мелкий. Уже довольно давно. Он прилетел из Калифорнии пару дней назад, чтобы присмотреть за Сондхаймом, стареньким котом Комптонов, требующим постоянного ухода и не менее постоянно ненавидящим людей.
Я спросила Табиту, почему они просто не наняли сиделку, но ее единственным ответом было: «Зачем, если есть Марк?» Видимо, проводить Рождество наедине с семейным питомцем, который только и грезит о том, как бы выжрать своим двуногим рабам глаза, — совершенно нормальное занятие для технологического магната.
И вот мы здесь. Из всех восьми миллиардов людей на этом плавающем в космосе камне Марк — единственный, кто может устроить в моем мозгу короткое замыкание. И так уж вышло, что он — все, что стоит между мной и моей целью.
— Пожалуйста, скажи, что ты не шла две мили в разгар вьюги за медной кастрюлей.
— Не шла. Папин дом ближе, — думаю, примерно на треть мили, — и мне нужна медная сковородка.
— Боже.
Марк устало потирает переносицу и прислоняется к двери.
— Она, наверное, на кухне. Папа говорит, ему очень надо, чтобы запечь окорок. Так что если ты ее найдешь…
— Кто вообще покупает медные сковородки?
— Твоя мама. — Во мне вспыхивает искра раздражения. — Потому что они классные. Она хотела такую, и мы с Табитой скинулись на прошлое Рождество.
Если подумать, возможно, я зря об этом сказала. Мы с Табитой едва могли себе позволить такую покупку, а Марк, наверное, просто ставит галочку в уме — велеть дворецкому прикупить чертову дюжину сковородок, сделанных на заказ. Семь для своих родителей и шесть для моего папы, все с золотым покрытием и изумрудной инкрустацией. С выгравированными инициалами.
Это так странно. Марк — Марк-качок, влезавший в неприятности и выбиравшийся из них благодаря своему очарованию; Марк, скатившийся в оценках; Марк, вылетевший из колледжа, — стал отвратительно богат в двадцать три и выплатил ипотеку родителей после успешного выхода его компании на рынок. Теперь он владеет сетью, которая стоит миллионы. Миллиарды. Хреноллиарды. Или вроде того; пусть я неплохо разбираюсь в математике, но такие большие цифры никогда не задерживаются в моей голове.
В то же время мы с Табитой — добропорядочные, прилежные дочери-достигаторы — откладываем на не самую ослепительную кухонную утварь.
Я откашливаюсь.
— Короче, чем скорее ты принесешь мне сковородку, тем…
— Эй, там! Ты разве не дочка Малека?
Я поворачиваюсь к соседскому дому: из одного из верхних окон высовывается смутно знакомая мне старушка. Я не сразу ее вспоминаю, а, когда вспоминаю, проглатываю вздох.
— Э, здрасьте, миссис Но…
