Возвращение Проклятого (СИ)

***
Филипп лениво перевернулся на спину и прикрыл глаза рукой. Было жарко, но не настолько, чтобы это доставляло дискомфорт.
Два дня назад он решился и взял предложенный Медведем отпуск. Не то чтобы он устал, просто Филиппу надо было разобраться со своими мыслями. Ему не нравилось то, что происходило, совсем не нравилось. Но хуже всего было то, что он не мог понять, что его тревожит.
На работе он был на хорошем счету, его никто не трогал, не напрягал. Филипп тренировался работать с оборудованием, искал новые пути и переходы, тренировался чувствовать выходы с изнанки. От него ничего не требовали кроме вот этих тренировок, и немец не понимал от чего тревога. То ли из-за того, что его к чему-то готовят, к чему-то особенному, то ли просто для него нет работы, и он тренируется, чтобы не терять время.
Сами тренировки не отвлекали от мыслей, а вот мысли не радовали. Он никак не мог выкинуть из головы похищение ребенка. Не то чтобы он так сильно жалел детей, просто ему все чаще казалось, что именно ради этой работы его вообще нашли. Мозгами он понимал, что это не так, никто бы не стал вкладываться в ценного специалиста после выполнения задания, но от этого становилось только хуже. В голове крутилось — «а что еще от меня захотят? Куда пройти, кого украсть или убить?»
Вот он и решил отдохнуть от всего этого, взять таймаут и подумать, как быть дальше.
Место, где он оказался, Филиппу понравилось. Теплое чистое море, белый песчаный пляж, окруженный незнакомыми немцу деревьями. Их запах напоминал сосну, но при этом деревья были лиственными. Тут построили отель, не слишком шикарный, но очень неплохой. Удобные номера, прекрасная кухня, вежливый персонал. Но больше всего Филиппу нравилось то, что тут почти не было людей. Лишь несколько человек, никто из которых немцу не был знаком. Они не общались, а лишь вежливо здоровались, встречаясь утром в ресторане или холле отеля.
Ему не хотелось ничего, он лишь купался и валялся на солнце, стараясь не думать о будущем. Получалось это плохо. Из головы не выходила сцена похищения, общение с веселым парнишкой, который в и тоге оказался демоном, от того во что превратился «Аусграбун». Интуиция подсказывала немцу, что организация изменилась, причем далеко не в лучшую сторону.
Вот и сегодня он собирался вдоволь поплавать, затем выпить пива в баре и просто нежится на солнце. Но его планам не суждено было сбыться. Зайдя в бар, он постоял несколько секунд, привыкая к полумраку зала, и вдруг услышал пьяный возглас.
— Ооо, какие люди, рад тебя видеть Филипп!
Немец обернулся в сторону окрика и с удивлением увидел сидящего за крайним столом Медведя.
— Иди сюда, — махнул шеф рукой, и отпил прямо из бутылки.
Филипп пару секунд поколебался. Он не был уверен, что хочет пить с Медведем, но потом понял, что может услышать что-то интересное и сел рядом с шефом. Тот пил коньяк и немец решил, что тоже хочет.
— Давай за удачу, что ли? — Медведь налил Филиппу до краев ни пролив, ни капли.
Немец отметил, что шеф уже изрядно пьян, но видимо еще не дошел до той стадии, когда нарушается координация.
— Да, определенно за удачу, — решил Медведь, — она нам всем ой как понадобится, — и поднял рюмку.
Филипп помедлил секунду, но все-таки взял рюмку и залпом выпил. Поморщился и взял лимон. Кислота лимона погасила привкус крепкого алкоголя, и стало легче, а в голове слегка потеплело.
— Молодец немец, — одобрительно кивнул шеф, сам он даже не поморщился когда выпил, и пододвинул к Филиппу тарелку с мясом, — закуси лучше, — сказал он, — а то сойдешь с дистанции быстрее, чем надо.
— Спасибо, — Филипп кивнул и взял с тарелки кусок побольше, он был голоден, да и не хотел быстро опьянеть.
— Эх, Фил, — шеф разлил по второй, но немец решил, что не выдержит такого темпа.
— Я сейчас, — сказал он, поднялся и подойдя к барной стойке попросил бокал, пакет сока и ведерко со льдом.
Меланхоличный бармен выполнил его просьбу, и Филипп вернулся за стол. Медведь уже снова наполнил рюмки, и немец просто перелил свою порцию в бокал, добавил пяток кубиков льда и взял еще кусок мяса.
 
— Пральна! — одобрительно сказал Медведь, — пей так, как привык, не надо за мной гнаться.
Медведь снова выпил залпом. Филипп же не торопился и цедил небольшими глотками. Он был уверен, что услышит что-то важное и не собирался напиваться до того, как это произойдет. И не ошибся.
— Как твои успехи, Фил? — неожиданно спросил Медведь почти трезвым голосом, — в это, как его, закулисье ходишь, как к себе домой?
— Закулисье? — переспросил Филипп.
— Ну, изнанку, или как там ее? — Медведь снова разлил коньяк, Филипп еще не допил, и шеф просто долил ему, невзирая на робкие возражения, — короче за стену.
— Да, получается все лучше и лучше, — осторожно ответил немец, стараясь понять, куда ведет разговор шеф.
— Мне что, скоро предстоит новое задание? — все-таки спросил он.
— Не знаю, — пожал плечами шеф и выпил.
Филипп не ответил и не стал переспрашивать. Он был уверен, что Медведь все расскажет сам, и не ошибся, шефу явно хотелось выговориться.
— Не знаю! — повторил он громче, — и меня это больше не касается, — он посмотрел на Филиппа и криво ухмыльнулся, — да и вообще, я больше не твой шеф.
Подумал немного и добавил:
— Да и вообще больше ничей, — и снова выпил, уже не обращая внимания на немца, явно погрузившись в свои мысли.
Филипп не перебивал и не переспрашивал, боялся вспугнуть пьяного собеседника.
— Ушли меня, Фил, — вздохнул бывший шеф, — не оправдал оказанного мне висёкого доверия, — добавил он, имитируя незнакомый немцу акцент, и выпил.
Филипп тоже пригубил, но совсем чуть-чуть, ему было очень интересно, что будет дальше.
— Теперь всем будет рулить Матвей, вот так, — Медведь выпил и погруженный в свои мысли замолчал.
Матвей. Почему-то информация о том, что он стал главным, не удивила немца. Он вспомнил их первую встречу и то, как принял Матвея за полноватого увальня, этакого простецкого крепыша. Но уже находясь в доме Стариковых Филипп понял, что Матвей профи и очень опасен. И сейчас его подозрения подтвердились.
— Знаешь, — Медведь пьяно икнул и Филипп заметил, что шеф реально пьян в стельку, что совсем не контролирует себя.
До этого момента он еще сомневался, не проверяют ли его лояльность, но сейчас убедился, что если и проверяют, то делает это точно не сидящий перед ним бывший шеф.
— Знаешь, — повторил тот, — кстати, — как это иногда бывает с пьяными, Медведь вдруг переключился, — а ты чего не пьешь?
— Задумался, — миролюбиво улыбнулся Филипп и быстро допил содержимое бокала, ему очень хотелось услышать, что еще скажет бывший босс.
— Это дело! — одобрительно хмыкнул Медведь, — знаешь, гнильцой попахивает это дело, я много чего нюхал, этот нос, — он ткнул себя в переносицу, — где этот нос только не бывал, но сдается мне эта передряга совсем не такая, она вообще не то!
Филипп с трудом подавил вздох разочарования. Похоже, собеседник окончательно терял связку с реальностью, и скоро просто вырубится, так и не сказав ничего, но неожиданно голос Медведя обрел прежние нотки.
— Мы же уже сто раз могли их взять, всех, и мелкого пройдоху и его жену, и, — он выпил и махнул рукой, — но нет же, надо читать эти гребаные письма и строго выполнять инструкции, а если нет, то, — он выдохнул и затейливо выматерился.
Снова воцарилась тишина, и Филипп наполнил свой бокал. Напиваться он не собирался, но решил немного поддержать собеседника.
— А я видел бывшего босса, — Медведь снова сменил тему, — он был матерым волчарой, а стал пустышкой. Мне раз хватило заглянуть в его глаза, чтобы понять, там никого нет дома, никого, просто пустота в прежнем теле. — Он потянулся за бутылкой, неудачно задел и та чуть было не перевернулась, но каким-то чудом устояла.
Филипп молчал, он полностью обратился вслух.
— И знаешь, Фил, — Медведь наклонился, и немец с трудом подавил желание отстраниться, — я вот боюсь, что и мои глаза вот так опустеют, понимаешь.