Портрет миллионера

И справилась бы сама со своей жизнью.
– Пошли, Леонид! – Нина ворвалась в спальню, даже не постучав. – Нам пора ехать в аэропорт, а Милли время ложиться спать. И бросила Милли через плечо последнюю, на этот раз непреднамеренную, шпильку: – Наслаждайся последней ночью свободы.
 
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Антон оказался прекрасной подружкой невесты – ему удавалось все исправить, всех утешить, дипломатично сгладить все неровности. Ах, неровностей возникало немало – людей в номере Леонида собралось очень много. В приготовлениях участвовала Анника, тут были парикмахер, маникюрша, портниха, художники по макияжу…
  
Не один художник – художники!
Милли потребовалось два специалиста по макияжу: один для лица, а второй работал с областью декольте – делал ровнее и слабее загар, творил совершенство.
Наконец, умудрившись как-то справиться с суетой, Антон широко улыбнулся Милли и чуть не прослезился:
– Боже мой, ты восхитительно выглядишь!
– Спасибо.
– Я сбегаю к Луиджи, а ты, моя сладкая, тем временем…
– Я знаю, – Милли охватывала дрожь, когда она думала о звонке родным – боялась расплакаться. – Может, я позвоню им после венчанья…
– Нет, – Антон был неумолим, – они хотят пожелать тебе счастья, сделай это сейчас же. Приглядите за ней, Анника, – велел он, уже убегая.
– Может, действительно, лучше потом? Чтобы не испортить макияж? – Анника сочувственно улыбалась.
Милли не хотела портить макияж, вообще не хотела плакать. И очень старалась убедить себя, что все хорошо.
Она выходит замуж за человека, которого любит, безумно любит.
Она выходит замуж за отца своего ребенка.
Она в красивейшем платье, церковь роскошно украшена, все готово для ее венчания – казалось бы, куда же лучше.
Почему же ей кажется, что она собирается на казнь?
Я просто тоскую по дому, решила Милли.
Были бы здесь мои родные…
Нет, не в этом дело…
Все из-за Леонида…
Из-за любви…
Он меня не любит.
Играя огромным бриллиантом на пальце, она пыталась сосредоточиться на всем прекрасном, что было между ними, на магии, которая всегда возникала и возносила ввысь, когда они оставались вдвоем, на радости чувств, которая была бы ей неведома без него. Но, в конце концов, все равно получалось, что они сочетаются браком лишь из-за ребенка.
– Ваша семья должна гордиться. Верите ли, но мой отец тоже горд, – говорила Анника.
– Верю или нет? Почему бы отцу не гордиться Леонидом? – нахмурилась Милли.
– Это я и говорю, Леонидом и вами. Возможно, вы не самый лучший вариант для брата, но, раз уж так случилось, папа подписал завещание и все прочее, – Анника была удивлена реакцией Милли.
– Завещание?
– Вчера вечером он все оформил, – в отсутствие матери Анника держалась значительно свободней. – Мой отец всегда говорил – империя Коловских достанется тому из его детей, кто первым подарит ему внука. Мы все знали – он хотел, чтобы это был Леонид, сын, для счастья которого папа готов сделать все. Леонид – движущая сила компании, и папа мечтает, чтобы он в ней остался. В тот вечер, когда вы познакомились, я умоляла Леонида выполнить папино желание, а он непреклонно говорил «нет»… – она с улыбкой посмотрела на живот Милли. – Кто знает, как работает ум Леонида?
Милли не знала. Она положила руки на живот. Возможно, эта крохотная жизнь не так уж случайно зародилась здесь в ту ночь? Вдруг Леонид где-то в глубине сознания решил заявить свои права на то, что заслужил?
– Наверное, папе тоже хочется увидеть внука… – Анника смотрела на руки Милли. – Сделайте сканирование.
– Я сделала.
Немного отступив, Анника с удовольствием осматривала Милли. Невеста выглядела вполне достойно, чтобы принять имя семьи.
Милли хотелось отлупить Аннику.
– У него будет внук, мальчик…
Зазвонил телефон Анники.
– Извините, это Леонид. Интересно, чего он хочет? – пробормотала девушка.
Сделать счастливым своего отца.
Самое большое, самое трудное, самое пугающее решение ее жизни вдруг оказалось неправдоподобно легким.
Милли могла понять его решение жениться на ней из-за ребенка, из чувства долга. Но мысль о том, что он рассчитал ситуацию, чтобы порадовать отца или – еще хуже – чтобы унаследовать империю Коловских? Это наполняло ее ужасом.
Возможно, она старомодна. Но она может выйти замуж лишь по одной-единственной причине. Эта причина – любовь.
– Все в порядке, минутку, – Анника проскользнула в спальню и теперь громко спорила с братом, выкрикивая какие-то аргументы.
Милли уже ничего не слышала. Она стянула с себя фату и платье, надела джинсы, взяла свой кошелек.
Леонид же сказал, что это не тюрьма.
Удрать было легко: открыть дверь, вызвать лифт, спокойно пройти через холл отеля. Все фотокамеры ждали блистающую невесту, на обыкновенную девушку в джинсах никто и не взглянул.
Идя по улице, Милли ни разу не оглянулась – ни разу. Она приказала себе быть спокойной, идти, пока не дойдет до главной улицы и не сядет в трамвай. Куда и зачем этот трамвай привезет ее – не все ли равно?
– Пора выходить, милая.
Она не заметила, как доехала до конечной остановки. В голове крутились самые разные мысли и образы. Лицо Леонида, обнаружившего, что невеста сбежала, истерика Антона, который не найдет ее в отеле, шок гостей, заголовки газет, реакция родителей…
Наверное, надо было заставить себя пройти через все это, думала Милли. Был довольно холодный зимний день, пронизывающий ветер дул с залива.
Сан-Килд-Пляж.
Вот куда завез ее трамвай. Последняя остановка фантастического путешествия по Мельбурну во время их первого свидания. Мир без Леонида здесь холоднее и серее.
Когда Милли вошла в кафе, где они разговаривали тогда, ей показалось, что она попала в другое место или идет другой акт спектакля, с другими декорациями.
За столами сидели счастливые благополучные семьи с детьми, молодые пары и люди постарше.
Совершенно иная клиентура придет сюда позже.
Милли заказала кофе. Обняв чашку ладонями, она раздумывала, что же ей теперь делать.
Придется как-то вернуться туда… в отель.
Паспорт, одежда…
Боже, да что же она натворила? Конечно, надо поговорить с Леонидом. Но как – как решиться…
Как объяснить ему, что она не влюблялась в человека, который может произвести ребенка, чтобы порадовать своего отца, и что ей все равно, как высоки при этом ставки.
– Прошу прощенья. Можно, я сяду? – красивый глубокий голос нарушил ее безумно скачущие мысли.
Леонид стоял над ней. Говорить Милли не могла, только кивнула. Он отставил чашку, которую она держала, взял ее руки в свои, перевел дыхание и заговорил:
– Я виноват, виноват в том, что стыдил тебя. Это мой стыд, не твой. Я любому это скажу.
– Извини, как ты сказал? – нахмурилась Милли. Она не ожидала его извинений, она только смотрела на его руки, которые сжимали ее ладони. – Я просто не могу сделать это. Я не могу выйти за тебя замуж, зная…
– Прости, – он прервал ее спотыкающееся объяснение, и она в первый раз взглянула на него.
В его глазах плескалось смятение, вполне отражавшее ее состояние.
– Я не собиралась убегать, не планировала это, просто…
– Ты бросила меня?
Она вздрогнула от этого вопроса, бессмысленного вопроса. Еще более бессмысленного оттого, что в углах его рта пряталась улыбка:
– Ты бросила меня?
– А как ты думаешь, почему я здесь? Именно сейчас, когда мы должны были, взявшись за руки, идти из церкви?
– Потому что я бросил тебя.
Она остолбенела, а он продолжил:
– За полчаса до того, как ты должна была направиться в церковь, я позвонил Аннике и сказал, что не могу принудить тебя стать моей женой…
  
– Ты меня бросил? Почти у алтаря?
– Но, похоже, ты не собиралась к алтарю…
Она поняла, почему Леонид так странно улыбался, слушая ее сбивчивые объяснения. Она с ужасом думала, что своим поступком она подвергает его унижению и стыду, она не хотела этого. Милли чуть не рассмеялась, вспомнив крики Анники, доносившиеся из спальни.