Аннабель (СИ)

  
Эпилог
 
— Впусти меня! — требовал дух, постукивая в окно спальни. Которая, между прочим, находилась на третьем этаже.
— Зайди через дверь. — сонно откликнулась ведьма, крепче обнимая подушку.
— Строители завалили её диваном.
— Ну так зайди с задней, господи.
— Придётся обходить. — спокойно ответил Деймос, продолжая стучать. Аннабель не выдержала, встала, и всё-таки распахнула окно.
— Ты просто издеваешься надо мной! — пожаловалась девушка, и снова упала на кровать.
— Я принёс тебе мармеладок. — улыбнулся мужчина, склоняясь над своей ведьмой, и вдыхая сладкий запах её волос.
— Можешь считать, что ты прощён. — Аннабель покосилась на вторженца одним глазом, ожидая демонстрации доказательств. Деймос положил около неё несколько разноцветных пакетиков. — Почему они не могут внести его в дом?
— Не помещается в проём. Хотят снимать с петель.
— Мы её только недавно поставили. — недовольно фыркнула девушка.
— По-другому они его не впихнут.
— А ты заказал ту краску для кухни? — вдруг вспомнила ведьма.
— Конечно. Но сначала нужно вынести старый строительный мусор.
— Как думаешь, мама не была бы против, что мы тут поселились? — зачем-то спросила Бель.
Они уже больше месяца жили в особняке, который изначально вроде как достался тёте Дженне. Но так как после полного расследования СКИРа никаких настоящих родственников у Аннабель не оказалось, всё наследство вернулось к законной владелице.
Вопреки беспокойству Вольфа, Служба осталась вполне довольна исходом событий. Вот только Деймосу пришлось встать на учёт и пойти, как ни смешно, на службу к ним же. Хотя платили очень неплохо, и дух вовсе не жаловался. Аннабель во время фактического воскрешения полностью утратила ведьмовские способности. Остался только дар целителя. Слабый, но полезный в быту. Сил духа вполне хватало на любую магическую помощь, если та была нужна.
Самого Вольфганга очень долго муштровали, с ним беседовали, и в целом он остался на своей должности только благодаря заступничеству значительного количества влиятельных лиц. И самое главное, ему дали доступ к данным, которые его интересовали больше всего.
Старый особняк отстраивался. Постепенно, но активно.
— Ты очень часто её вспоминаешь в последнее время. — Деймос вскрыл пакетик с мармеладом, и закинул в рот пару штучек.
— Просто… Знаешь… Я тебе не рассказывала. Но в тот день, когда для меня вроде бы всё закончилось, я увидела что-то странное. Точнее… Мне сложно говорить об этом, правда… Но я хочу сказать, что тогда увидела маму. — голос девушки чуть-чуть задрожал. — Она улыбалась мне, как живая. И предложила сделать выбор. Сказала, что он всегда будет правильным, что бы я ни выбрала. Я могла остаться с ней, а могла с тобой. Она сказала, что для первого выбора мне понадобилось всё моё мужество. А теперь понадобится только послушать сердце. И я видела тебя. Бледного, раненного, пребывающего в смятении. Такого… разбитого. И она стояла и улыбалась мне. Она уже была на своём месте. И уже была в покое. А ты… Ты без меня не смог бы. Как и я без тебя. И я решила вернуться.
Я сейчас вспоминаю это не так часто. И я знаю, что её покой уже ничто не нарушит. Но мне бы так хотелось ещё раз увидеть её улыбку… — по щеке Аннабель покатилась слеза.
— Я думаю, она улыбается тебе оттуда, где ей хорошо. Просто знай это. — мужчина мягко обнял свою возлюбленную, и погладил её по голове. Так он и просидел с ней пока девушка окончательно не успокоилась.
И как раз к тому моменту зазвонил телефон. Деймос поднял трубку.
— Привет. — поздоровался он с Вольфгангом.
— Ну здравствуй. — голос на том конце звучал бодро, и даже весело.
— Вольф? — поинтересовалась ведьма, садясь рядом с духом. Мужчина кивнул.
— Можешь меня поздравить, я встретил одну девушку. — сообщил чернокнижник. — Это такая заноза в заднице. У нас пока всё сложно, но она мне чем-то напоминает твою ведьму. Правда, характер — полная противоположность. Истеричная, взрывная, хитрожопая, и очень больно кусается. Торнадо на ножках.
 
Аннабель хихикнула, представляя сочетание таких тяжёлых характеров как у Вольфа и его «сложной» знакомой. Чернокнижнику она не завидовала, хоть и была за него рада.
Дальше слушать было не интересно, тем более Бель прекрасно знала, что мужчины могут общаться очень долго. Момент, когда они успели подружиться, девушка почему-то пропустила. А Деймос не признавался.
Сейчас предстояло отрегулировать действия строителей так, чтобы они всё-таки внесли в дом этот несчастный диван, ничего при этом не сломав. Именно этим девушка и занималась до самого вечера, потихоньку начиная ненавидеть того, кто умудрился сделать входную дверь так, чтобы в неё не проходила самая обыкновенная мебель.
Вечером Деймос предложил отправиться в гости к его отцу.
Способность ходить между мирами у мужчины осталась, но возвращаться домой он больше был не обязан, чем и пользовался как мог. Мир людей ему нравился гораздо больше. Да и Бель скорее воспринимала такие путешествия как редкую экзотику. Но на чаепитие можно было и заглянуть, тем более что Эльвар был очень приятным в общении, и знал огромное количество удивительных вещей. Слушать его рассказы всегда было интересно.
Вернулись домой Деймос с Аннабель уже к полуночи. И кое-что смутило девушку. До боли знакомая мелодия.
— Ты это слышишь? — Бель обратилась к мужчине, но тот ничего не ответил, продолжая загадочно смотреть на возлюбленную. — Значит, слышишь. — констатировала та.
Спешно спустившись в подвал, на источник звука, Аннабель распахнула давно закрытую дверь. Как ей казалось, тут должно быть затхло и пыльно, но древняя библиотека хранила свои знания в невероятной чистоте. А в середине, на столике, лежала балерина, у ног которой крутился барабан, звуча маминой песней. И только после этого девушка обратила внимание на блеклый призрак. Мама улыбалась. Ей, и Деймосу. Она была рада, что дочь нашла своё счастье.
Кивнув на прощание, видение растаяло. Шкатулка затихла на завершающей песню ноте.
— Сегодня ведь пятое декабря. — вспомнила Аннабель. — Её день рождения.
На душе у девушки отчего-то стало легко. Кажется, дух был прав. Их предки смотрят на них, и улыбаются.
— Я люблю тебя, Бель. — прошептал мужчина на ухо.
— И я тебя, Деймос. — девушка облокотилась на грудь своего духа. Теперь уже точно своего. И наконец сама искренне улыбнулась.
Конец.