Бывший. Добьюсь тебя снова (СИ)

– Зачем? – я упёрлась, не желая проходить дальше.
– Мира. – Герман положил руки мне на плечи, и заглянул в лицо. – Я дал отмашку своему адвокату готовить документы о разводе. Пойдём, я всё покажу тебе.
– Герман, я не выйду за тебя замуж! – раздражённо сбросила с себя мужские ладони. – Как раз об этом я хотела поговорить с тобой сегодня. О нас с тобой.
– Здесь будет детская. – вцепившись в моё предплечье и оставляя на нём красные пятна, грозящиеся перерасти завтра в синяки, он развернул меня и, распахнув первую дверь, втянул в просторную светлую комнату.
  
– Какая детская, Герман? Остановись!
– Для нашего ребёнка. Или детей, если решим родить не одного. – Герман словно не слышал меня, или предпочёл сделать вид, что не услышал.
– Детей не будет. – упёрлась и со злостью скинула с себя мужскую руку. – И не делай вид, что не помнишь всех наших предыдущих разговоров на эту тему.
– Ты не хочешь детей?
Зачем он задаёт этот вопрос снова и снова? Бьёт по самому больному.
Вопрос, выворачивающий душу. Душащий. Убивающий.
Хочу ли я детей?
С первой секунды, как только я увидела две полоски на тесте. С первой минуты осознания, что я беременна. С первого невнятного шевеления моего малыша я мечтала стать матерью.
Я помнила каждый счастливый день своей беременности. Я ждала моего сына. Любила. Мечтала, как он будет расти, учится ходить, говорить. Как буду катать его летом в коляске, зимой на санках. Как будем бегать на лыжах, когда он подрастёт.
А ещё помнила свою боль от потери. Отчаяние, когда узнала, что шансов стать матерью у меня почти не осталось. И жгучее, изо дня в день, из года в год сжигающее меня желание стать матерью, родить. Девочку, мальчика, совершенно без разницы, главное моего!
Хочу ли я детей?
Я зажмурилась и засмеялась. Зло, отчаянно.
В нашу первую с Арсом ночь в Москве, увидев серебряный квадратик упаковки презерватива в его пальцах, моя рука отреагировала быстрее, чем в голове сформировалась шальная мысль "а вдруг!", и легла на ладонь Арса. Я сказала ему, что предохраняюсь. Зачем? Ответ был очевиден. Я надеялась на чудо. Вдруг именно с Арсом у меня снова получится забеременеть?
– Герман, давай поговорим серьёзно. – попыталась отступить от него на шаг и увеличить дистанцию между нами.
По плотно сжатым тонким губам, нахмуренным бровям было понятно, что Герман страшно недоволен моей реакцией. Но отступил, отпустил руку и согласно кивнул.
– Давай – процедил сквозь зубы.
Я пыталась сохранять спокойствие и невозмутимость. Не стану выкручиваться, юлить или придумывать причину для крупной ссоры и повода расстаться. В конце концов, Герман заслуживает моей искренности и открытого диалога.
– Давай по-честному, Гер. Сколько раз ты заводил разговор о нашей женитьбе? Сколько раз я отвечала тебе, что не пойду за тебя замуж? Вообще ни за кого не пойду. – я отошла к окну, посмотрела в него. Не то, всё не то и дома и парк, а простора нет. Снова развернулась к стоящему у двери Герману.
– Ты достаточно хорошо знаешь меня, чтобы понять, что я не безмозглая кукла, которая кокетничает таким образом, набивает себе цену.
– А что ты сейчас делаешь?
Мне совсем не понравилась агрессия, клокочущая в его голосе, и стремясь смягчить ситуацию, задала вопрос, ответ на который уже знала.
  
Глава 36. Белка 
 
– Скажи, как ты видишь нашу совместную жизнь? Нашу семью. Какая она? Какие у каждого из нас в ней роли? Что ты ждёшь от меня, Гер?
– Я люблю тебя, Мира. Ничего особенного от тебя не требуется. – Герман снова шагнул ко мне, встал рядом, погладил ладонями мои плечи. – Просто будь со мной, а я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Дам тебе всё. Дом, семью, детей, защиту, благополучие. Всё, что в моих силах. Ты же знаешь, я не бедный человек. Я могу обеспечить и тебя и наших детей, если ты всё-таки решишь порадовать меня наследниками.
– Всё не то ты говоришь. – вздохнула, глядя на глубокую морщину, залёгшую между бровей и выдающую, как сильно мужчина напряжён. – Давай-ка сформулирую вопрос по-другому. Что ты от меня ждёшь? Что я обязана буду делать в роли твоей жены? Чем заниматься? Где и кем работать? Как я поняла, моя профессия фотографа тебя не устраивает?
– Ну хочешь, фотографируй себе на здоровье. – немного расслабился Герман, улыбнулся, но как-то криво, снисходительно. – Птичек, цветочки.
Я усмехнулась. Птички – цветочки. Клумбы городские? Синичек на кормушках? Никаких медведей, тюленей, тропических бабочек? Китов, поснимать которых я планировала эти летом?
– Но?
– Ты же понимаешь, что мне нужна надёжная, крепкая стена за спиной? – Герман потянулся к моим волосам, подхватил прядь, пропустил её сквозь пальцы. Кажется, прикосновения, физическая близость ко мне его успокаивали, усмиряли вспыхнувшую агрессию и недовольство. – Дом, уют, жена к которой я буду возвращаться по вечерам после тяжёлого дня.
– Щи–борщи, пироги...
– Желательно. Но это без фанатизма. Существуют рестораны и доставки. Но домашняя еда мне нравится больше. От неё у меня не бывает изжоги.
– Про экспедиции, поездки и съёмки на природе я должна буду забыть? – гнула я свою линию.
Герман кивнул и невольно поморщился. Мои отлучки ему никогда не нравились. Только раньше ему нечего было предъявить, не было права на чём-то настаивать.
– Я хочу возвращаться домой и знать, что там меня ждёшь ты. И чтобы встречала, целовала, спрашивала, как прошёл мой день, кормила вкусным ужином. Я не так уж и много требую, Мир. Любви, заботы, ласки. Взамен я дам тебе всё.
Всё – это золотая клетка? Тотальный контроль, а он уже сейчас присутствует. Отказ от любимого занятия? Не просто дела, от своего таланта, от того, чем горит моя душа, чем живу, дышу.
– Гер, твоя нынешняя жена всё это делает?
– Что именно?
– Заботится о свежести твоих рубашек, готовит вкусные ужины, встречает тебя у порога?
– Да, конечно. – пожал он плечами. – В этом отношении она безупречна.
– Тогда зачем менять кукушку на ястреба? Зачем тебе я в роли жены? У тебя уже есть одна заботливая домохозяйка. Безупречная, сам говоришь.
– Ты не понимаешь? – Герман отвернулся к окну, положил ладони на подоконник, хлопнул по нему, звонко, зло. – Я не хочу её. Она не привлекает меня, как женщина. Наш секс давно стал рутиной. Вроде как надо, положено, но уже скучно, неинтересно.
– Значит, тебе нужен секс? Это единственное, что не устраивает тебя в настоящей семье?
Я отошла от окна и остановилась на середине комнаты. Огляделась вокруг. Детская. Обняла себя за плечи.
– Я не люблю её больше. – Герман обернулся, облокотился задницей на подоконник, скрестил руки на груди.
– А меня ты за что любишь, Гер?
Нужно довести разговор до конца, не хотела расставаться, ссорясь.
– Ты другая. – улыбнулся снисходительно, как неразумному ребёнку. – Живая, упрямая, дерзкая, свободолюбивая. Кошка, которая гуляет сама по себе. Ты полна загадок и неожиданностей.
– Но хочешь сделать из меня копию твоей нынешней жены. – не удержалась, обличающе ткнула в него пальцем. – Смирную домохозяйку в кухонном фартуке. Если я превращусь в неё, то исчезнет та самая живая, дерзкая бродячая кошка. Исчезну я.
– Да нет же…
– Это так. – зло оборвала его на полуслове. – Ты хочешь не просто жениться на мне, ты горишь желанием изменить меня. Отобрать то, что я люблю, чем живу. Сломать, подчинить, перекроить под себя. Сделать удобной.
Умный же мужик, почему не понимает того, что лежит на поверхности? Злило, что нужно доказывать очевидное.
  
Мне не впервой отстаивать себя, свои интересы и право жить так, как я хочу. Заниматься тем, что мне нравится.
Я привыкла быть странной и неудобной для других людей. А сейчас было вдвойне обиднее, что Герман не может меня понять, не хочет услышать. Ведь знает меня лучше других. Я надеялась, что знает и понимает.