Дракон хочет жениться? Баба Тася против! (СИ)

Проморгавшись, увидела прямо по курсу испуганную девицу. Нет, это не одна из моих правнучек, и не та надоедливая журналистка, хотя чем-то похожа.
– Что со мной такое? Кто вы? – спросила я и тут же заткнулась, потому что голос у меня был чужой.
Молодой, приятный, идеально подходит под описание “А как речь-то говорит, Словно реченька журчит”.
– Ах, Тейселен, вы так нас напугали! Лишились чувств прямо за утренним уроком добродетели!
  
– Добро… чего? – снова поперхнулась незнакомым голосом. – Я учусь добродетели?
– Вы? Ой! – девушка звонко рассмеялась, будто я отмочила дурь в стиле современных комиков, которые кривляются по “ящику” так, что на экран плюнуть хочется, да оттирать его потом неохота.
– Вы шутите со мной, – догадалась малышка, – надо же, как остроумно! Конечно, вы преподаете и добродетель, и милосердие в вашей школе фей!
Преподаватель в школе для феечек!
Закатив глаза, заскрипела зубами, вспомнив Петра Петровича и его лекцию о хорошем поведении.
Значит, все это правда! Не приснилось после того, как я тортом объелась. Ах, да. Я его даже и не попробовала. Зато обеспечила съемочной группе репортаж куда интереснее, чем унылый юбилей божьего одуванчика.
– Вы себя хорошо чувствуете? – осторожно поинтересовалась девушка… и в голове моей щелкнуло: “Мерципен”.
– Да, Мерципен, еще как хорошо, – заявила я, догадавшись, что это включилась память тела, оставленного настоящей Тейселен.
– Мне бы хотелось посмотреть на себя в зеркало, оценить… ну, как я после обморока выгляжу.
– Да-да, конечно, – обрадовалась чему-то Мерципен.
Девчонка помогла мне подняться и подвела к шкафу который я не могла видеть с диванчика. 
Взглянув в зеркало на всю дверь, я сглотнула и попросила:
– Можешь оставить меня ненадолго?
Девица тут же убежала, довольная, что их обожаемая Тейселен пришла в себя.
А я буравила отражение в зеркале взглядом.
Добродетельная фея Тейселен была прекрасна.
Само совершенство, иначе не скажешь. 
Нежная, словно сияющая изнутри кожа. Молодая, упругая и гладкая. Светлые мягкие волосы светятся здоровьем, огромные голубые глаза выделяются на личике с точеными благородными чертами. 
На вид мне было не больше двадцати. Хотя Петр Петрович упоминал, что фея служила людям и прочим существам много лет. 
Но главное, что отличало меня от людей – крылья.
Большие, полупрозрачные, почти невесомые я их не сразу заметила, пока свет из окна не преломился, пройдя сквозь тонкую пленку.
– Батюшки светы! – восхитилась я и попыталась шевельнуть своим новым приобретением.
Ух! Они меня слушаются!
Вначале я бестолково хлопала крыльями, как моль-переросток. И от этого меня мотало по полу туда-сюда. Я подскакивала, заваливалась вперед и назад, но наконец приподнялась и зависла под полом, не пытаясь что-либо контролировать, и тело, видать включило свою память. Крылья четко зафиксировались в нужном положении, а потом я подумала, что надо бы опуститься на пол, и мои новенькие, хорошенькие ступни без следов старческого артрита и вальгусной деформации коснулись нагретого солнцем деревянного пола. 
– Хорроша! – сказала я довольно, вслушиваясь в звук своего удивительного голоса. – Только кто вас надоумил, господа присяжные заседатели, пустить женщину-локомотив, Таисию Громову, в тело нежной феюшки? Я же ведьма!
После этих слов попыталась злодейски рассмеяться, но у меня ни шиша не вышло. Смех был приятный, мелодичный и ему тут же вторили птички за окном. 
– Тейселен! – в комнату ворвалась рыжеволосая молодая женщина с зеленоватыми крыльями. – Ах, дорогая, представляю, как же ты переживаешь, хоть и не рассказываешь нам о своих чувствах! Даже в обморок упала!
А это что за подружка-волнушка?
Я попыталась заглянуть внутрь своей головы и подсознание выдало: “Гринельма”.
– Тебя стучаться не учили? – я хотела это буркнуть недовольно, но вышло опять приторно-миленько. Вот холера!
– Бедняжка! – вздохнула Гринельма. – Совсем не в себе. Но я тебя понимаю. Ведь этот ужасный, жуткий Эйдан Брелентер уже вот-вот заявится!
Пошуршав в своих мыслях, я не нашла внятного отклика на имя Эйдан Брелентер. Только легкое раздражение.
– И что в нем ужасного? – попыталась выяснить ненавязчиво.
– Как же?! – Гринельма прижала руки к груди и ее зеленые крылышки затряслись. – Это чудовище получило от верховного совета одобрение на брак с тобой и теперь не отстанет!
Почему я не удивлена?
Теперь понятно, отчего добродетельная Тейселен так спешила переместиться в лучший мир.
Потому что в этом ее начинало припекать.
1.3
Эйдан Брелентер
– Генерал Брелентер! – император Антурии был смущен. А такое редко когда увидишь. Чтобы величайший правитель Империи, в которую слились три великих королевства, испытывал замешательство? Многие вообще считали такое невозможным.
Но генералу Эйдану Брелентеру повезло. Или наоборот, не посчастливилось вызвать у его величества столь сложное чувство.
– Вы герой войны с Тьмой. Кавалер трех орденов Чести и пяти медалей Храбрости. Обладатель титула герцога Девлирского. И… и при этом самый неуживчивый человек…
– Дракон, – поправил Эйдан.
– Самый неуживчивый человек и дракон империи! Я желал вас видеть губернатором всего Девлира. И это прямой путь к королевскому титулу, генерал! Вы могли бы стать первым и единственным кандидатом в преемники нынешнего короля Девилерии. И что?
– И что? – спокойно переспросил Эйдан.
– А то, что вы не вызываете доверия у ваших потенциальных подданных, дорогой мой герцог! Ваше разнузданное поведение, отвратительное обращение с женщинами. Постоянные драки с поножовщиной или того хуже, поджогами. Неделю назад вы со своими дружками спалили половину деревни!
– Да, это зря, это неудачно получилось, – согласился Эйдон, – и я этим не горжусь.
– А ваши провокации с вызовом на дуэль простых смертных!. Что вы творите, генерал?
– Ну, справедливости ради, болваны сами бросали мне вызов, – усмехнулся Эйдан.
– Потому что вы совращали их жен, генерал! 
– Дамы были вовсе не прочь совратиться, ваше императорское величество, не стоит винить меня одного в том, что с удовольствием совершали двое. Или трое.
– Вы – один из высших драконов, а ведете себя как мальчишка, который не нагулялся, – сердился император, – и я отчасти понимаю причины подобного поведения. У вас горячая огненная кровь и этот бешеный характер требует выхода, чтобы вы изнутри не сгорели…
– Истинно так, мой император, – почтительно склонил голову Эйдан.
– Но сейчас надо что-то делать. Эйдан, я далеко не молод. Можно сказать, почти дряхлеющий. И мне как просто как воздух необходима поддержка сильных игроков. Я хочу занять все ключевые посты в королевствах империи своими людьми. И драконами. В вашей преданности у меня нет никаких сомнений. Но… народ вас боится, Эйдан!
– Боится, значит уважает, – прогудел дракон.
– Не без этого, – согласился император, – но нам не нужно спокойствие, выстроенное на страхе и ненависти. Вам придется срочно исправлять свою репутацию греховодника и жестокого, карающего всех мужлана.
– На войне другим быть нельзя, – напомнил Эйдан.
– Но сейчас не война! Во многом благодаря вам, не спорю. Без вашей воинственности и грубой силы не было бы нашего мира. Но хватит уже всех держать в страхе. Вы должны остепениться, генерал. 
– Остепениться? – не понял Эйдан. – Это как?
– Показать вашим будущим подданным, что встали на мирный путь, повзрослели. 
– И как я могу это сделать? – озадачился дракон.
– Жениться, – твердо ответил император.
  
– Жениться? Вот скука-то.
Генерал сразу помрачнел.
– То есть, я должен взять себе в жены девицу, которая растеряет всю свою свежесть за какие-то жалкие двадцать лет? – поинтересовался он, скривившись.
– Нет, мой дорогой. Ваш брак должен стать образцовым, внушающим полное доверие. И место подле вас займет идеальная женщина, чей срок жизни ничуть не короче вашего. Бесконечно юная и прекрасная, лишенная человеческих пороков.