Точка невозврата (СИ)

Чем ближе мы подбирались к побережью, тем сильнее менялся пейзаж. Лесной массив постепенно сходил на нет, превращаясь в степь. Его кромка была усеяна подобными грязевыми лужами. Но теперь-то мы знали, что их следует объезжать, и желательно — по большому кругу.
Ни реки, ни озера поблизости не оказалось. Однако Коробков не сдавался, и как только дрон забрался на максимально возможную высоту, капитан повёл его по спирали, постоянно наращивая диаметр.
  
Степь простиралась, на сколько хватало обзора, затем снова промелькнула лесная кромка, испещрённая болотцами. И вот, наконец-то, километрах в семи на западе, среди раскидистых крон деревьев, промелькнуло зеркало лесного озера, из которого выбегала змейка узкой реки.
Коробков немного покружил над местностью и развернул дрон.
Жухлый, наконец-то получив свободу, носился вокруг грязевой ямы, не забывая подвывать. То ли всё ещё пытался выманить существо, то ли просто крыл его матом на своём волчьем языке.
— Жрать охота, — донеслось из-под шлема.
— Можем паёк расчехлить, — ответил я, манипулируя с навигатором.
— Да я про рыбку на углях подумал.
— Хочешь у озера на ночлег встать?
— Почему нет? Всё равно пока сами отмоемся, пока машину ототрём — уже вечер наступит.
— А если с нашими что случится?
— Там что, дети ма́лые? — с усмешкой ответил капитан. — Поди, и без нас разберутся, в какую сторону лучше бежать.
— Ладно, уговорил, чертяка языкастый. Чем ловить будем?
— Хером, ха-ха-ха, — расхохотался он. — Маслом намажем и будем полоскать, пока кто-нибудь в него не вцепится.
— Я, пожалуй, со стороны за этим понаблюдаю, — с улыбкой ответил я. — А если серьёзно?
— У меня донка в рюкзаке, — отозвался Коробков. — Всегда с собой таскаю. Люблю вот так в тишине и покое на водоплавающих охотиться. Помню, на Земле у нас с парнями целый ритуал был…
Коробков замолчал и сосредоточился на посадке дрона. Он аккуратно завёл его в багажник и активировал магнитные захваты. Дождался, когда они зафиксируют летающую машину, и только затем отключил питание и скинул шлем.
— Так вот, мы любили по зорьке на реку приходить. Красотища, с ума сойти можно. По воде туман стелится, и тишина такая, что каждый всплеск слышно. А мы сидим, молчим, даже вещи не разбираем. Ждём, когда природа просыпаться начинает. Солнце как раз прямо над рекой всходило и в такие краски туман раскрашивало, что казалось, сама вода горит.
— Красиво, — согласился я. — Может, когда-нибудь мы с тобой это здесь повторим.
— Ага, если живы будем — обязательно, — кивнул Коробков. — Ладно, хорош сопли жевать, погнали мыться.
Я загнал Жухлого обратно в багажник, и вездеход сорвался с места, застучав ошмётками грязи по подкрылкам. Через какое-то время мы снова наткнулись на грязевую лужу. Капитан с опаской на неё покосился и благоразумно объехал. И ведь в прошлый раз он мог поступить так же, но решил поребячиться.
— Ох ты ж… — выругался Коробков, когда буквально перед самым капотом выскочил здоровенный лось.
Я едва носом в торпеду не прилетел от резкого торможения. Хотел обложить водителя последними словами, но уставился на лесного скитальца. А тому хоть трава не расти: стоит, рога раскинул, смотрит на нас с эдаким любопытством.
— Ну чё замер? — крикнул я, высунувшись из окна. — Вали, давай, пока мы тебя на ужин не пустили.
Жухлый поддержал меня утробным рычанием. Лось, видимо, попался умный и намёк понял, а может до него наконец-то дошёл запах волка. В один мощный прыжок он перемахнул кустарник и скрылся в чаще, а мы продолжили путь.
Не знаю почему, но на лицо сама по себе наползла улыбка. Может, оттого, что именно такой жизни я и хотел? Без всей этой кутерьмы с элпийцами и их древними технологиями, без нападения орд мутантов. Вот так, просто и спокойно ходить на охоту, рыбалку, заниматься собирательством. А вечером у костра рассказывать истории из прошлой жизни и ностальгировать по цивилизации, оставшейся на Земле.
Странно, когда мы впервые высадились на Элпис, вся та жизнь мне казалась сплошным испытанием. А сейчас, пройдя через всё это дерьмо с предательствами и смертью, я считаю те времена благом. Да, трудности были, но какие-то бытовые, не побоюсь этого слова: невинные, больше связанные с постоянным поиском пропитания. Вот уж действительно: всё познаётся в сравнении.
— Чё притих? — покосился на меня Коробков. — Опять про меня всякую херню думаешь?
— Да уж, от скромности ты точно не умрёшь.
— Не дождёшься, — хмыкнул капитан. — Я ещё на твоей могиле джигу станцую.
— Клювом поменьше щёлкай, — огрызнулся я. — Не то умрёшь, так и не познав старости.
— Это сейчас типа угроза была? — уставился на меня Коробков.
— Осторожно, придурок! — завопил я и, схватившись за руль, резко крутанул его на себя.
Вездеход резко вильнул вправо, лишь каким-то чудом избегая столкновения с сосной. Коробков хотя бы догадался ударить по тормозам после моего крика, иначе манёвр привёл бы нас в другое дерево. Сейчас передний бампер замер буквально в паре сантиметров от него.
— Ты сегодня с крышей поругался⁈ — набросился на приятеля я. — Какого хера творишь⁈
— Да не ори ты, — как-то странно ухмыльнулся он. — Всё же обошлось.
— Ты орехи случайно не жрал?
— Какие? — Он уставился на меня плавающими глазами.
— Те, что у грязевой ямы росли.
— А я хуй его знает, — растягивая слова, ответил капитан, будто в нём не меньше бутылки водки сидело.
— Сука, — выдохнул я. — Что такое не везёт и как с этим бороться. Вылезай…
— Куда?
— Кошке под муда! Я поведу.
— Это с хуя ли? — криво ухмыльнулся Коробков. — Ща всё будет, не ссы никогда, понял?
И с этими словами он утопил педаль газа. Машина дёрнулась и, уперевшись бампером в ствол, встала. Из-под колёс полетели комья земли, а Коробков принялся хохотать, как умалишённый. Мне попросту ничего больше не оставалось, кроме как вырубить обсаженного приятеля. Что я и сделал, сунув ему кулаком прямо в челюсть.
Коробков обмяк, однако ногу с педали не убрал. Зато крутанул руль влево, и машина тут же начала вести задом в провоположную сторону. Ещё немного — и мы слетим с упора и помчимся на очередную сосну. Вот только на этот раз успеем набрать скорость, и обойтись без повреждений не получится. Но и я не зря потратил годы на тренировку рефлексов. Впрочем, чтобы спихнуть ногу с педали газа, они не особо-то и требовались.
Как только колёса перестали вращаться, я покинул салон и обошёл машину. Рванув водительскую дверь на себя, подхватил бесчувственное тело товарища и вытянул его на свежий воздух. Для верности связал по рукам и ногам, и только потом взялся за обыск вездехода. Зная норов парней Коробкова, я был уверен, что где-то здесь есть заначка с самогоном. Нет, они не алкаши, но время от времени пригубить любят. Как это ни странно, но кайф от орешков моментально перестаёт действовать, как только в кровь попадает алкоголь.
— Да вашу мать! — выругался я, ковыряясь в барахле, которым оказался забит багажник, — Я же точно видел, как они сюда по очереди ныряли… А, вот ты где.
Я довольно оскалился, когда извлёк из-под запаски плоскую флягу. На всякий случай вначале свинтил крышку и понюхал содержимое. Мало ли, может, они ещё чего туда налили. Но нет, внутри оказалось ровно то, что я искал.
Короб уже пришёл в себя, по крайней мере, насколько это вообще было возможно. Он что-то мычал и одновременно смеялся. Только прислушавшись, я понял, что он напевал какую-то незатейливую мелодию. Странно, но она показалась мне знакомой. Однако заострять на этом внимание я не стал и, присев рядом с приятелем зажал ему нос.
  
Сработало. Через пару секунд Коробков открыл рот, чтобы сделать вдох. Я дождался, когда он начнёт выпускать отработанный воздух, и плеснул в розовую воронку немного пойла.
И всё равно, что-то пошло не так. Капитан зашёлся кашлем, и я поспешил перевернуть его на бок. Немного подождал и для верности плеснул ему в рот ещё немного самогона. Теперь оставалось только подождать.