Точка невозврата (СИ)

Стоп…
Я даже экзекуцию прекратил, вспомнив об элпийце, которого пытались допросить у нас в лагере. Его тело тогда было покрыто эдакими колючками, от прикосновения к которым он корчился так, словно я из его зуба оголённый нерв вытягивал. Эти вроде выглядят нормально, в том смысле, что без подобных волосков. Но у них они тоже должны быть, вопрос в том, как их вытянуть на поверхность. Нашего — точнее того, что сидел на базе — били электричеством. У меня с собой нет ничего такого, чтобы использовать в качестве электрошокера. Разве что дрон разобрать. Но я сильно сомневаюсь, что крохотный аккумулятор на девять вольт способен сгенерировать хоть сколько-то приличный разряд. Да и жалко птичку, может ещё пригодиться.
  
Я вытянул нож и полоснул им по предплечью элпийца. Тот сразу взвыл, но не так громко, как его товарищ, хотя основные ощущения его ещё только ожидали.
— Девушка, блондинка. Та, которую вы создали и подослали к нам. Где она?
— Я не знаю.
— А вот врать не нужно, — поморщился я. — Я ведь в курсе, что ваш разум объединён в сеть. Ты точно знаешь, о ком я и где её сейчас держат. И пока я не приступил к основному пункту представления, лучше начинай отвечать на вопросы.
— Я правда… Ау-у-у… — будто голодный волк завыл он, когда я снова полоснул его по плечу.
Вот только на этот раз я не остановился и пошёл дальше. Пара хороших разрезов, и я наконец отыскал нужный мне волосок, который оказался скручен сразу под кожным покровом подобно часовой пружинке. И он здесь был не один. Просто их кожа оказалась намного толще нашей, аж миллиметра три, а то и все четыре.
Подцепив кончиком ножа одну из пружинок, я потянул её на себя. Тело элпийца моментально выгнулось, из пасти вырвался хриплый стон, а на глазах выступили слёзы. Видимо, из-за этих сенсоров они так сильно ощущали каждый удар.
Волосок соскользнул с ножа, но пленный ещё какое-то время корчился от боли. И чтобы он не мешал процедуре, я повалил его на землю и наступил коленом на шею, намертво фиксируя тело. А затем снова ковырнул волосок и прижал его большим пальцем к лезвию. Вот теперь он зафиксирован как положено, и можно тянуть его сколько угодно.
Элпиец был готов землю жрать, лишь бы вырваться из моих рук. Но кто бы ему это позволил. Я тянул за волосок до тех пор, пока не вырвал его с корнем. И если бы я не вжимал рожу пленного в землю, то, скорее всего, оглох бы от его визга. А когда я снова вернул его в сидячее положение, то нисколько не удивился зловонной луже под тем местом, где у него располагались гениталии.
Наверное, они не потеют, или регулируют температуру тела как-то иначе. Потому как испытывай подобную боль человек, он сейчас был бы мокрым, как хомячок перед смертью. А этот лишь обоссался.
— Эй, родной, ты как там? — Я постучал пленного по щекам. — Ещё не вспомнил, как со своими связаться?
— Я правда ничего не знаю, — заныл он.
Странно, вроде порождение другой планеты, а ведёт себя будто человек. Нет, разница, конечно, имеется, но некоторые повадки очень сильно схожи с нашими. Вот как сейчас попытка поймать меня на жалости. А её у меня нет. Закончилась в тот день, когда мне пришлось выпотрошить друга, чтобы обрести свободу и сохранить жизнь. Уж не знаю, чья это злая шутка, нас — людей, или очередная игра элпийцев?
— Я тебя сейчас как курицу ощиплю, падла! — прошипел я пленному прямо в рожу. — Найди её или свяжись со своим стадом и узнай, где они её держат.
В подтверждение своих слов я снова подцепил ножом волосок, но вырывать его пока не стал. Ему и намёка на предыдущую боль должно быть достаточно.
Пленника вновь скрючило, но приступ продлился всего пару секунд.
— До трёх считаю. Не заговоришь — разделаю тебя на филе. Раз… Два… Три… Молись сука!
В башке что-то натурально заклинило, и я, повалив элпийца на землю, принялся рвать из него волос за волосом, пока тот не вырубился от болевого шока. Не знаю, сколько «пружинок» я успел вытащить, но больше десятка точно. А когда тот отключился, я принялся бить его ногами. И всё это под пристальным, полным животного ужаса взглядом пленного с раной в ноге.
Я думал, его инсульт хватит, когда переключил своё внимание на него.
— Язык вспомнил? — спросил я, поигрывая окровавленным ножом в руке.
— Д-да, — часто закивал он.
— Отлично, — оскалился я. — А кто такая Ада, знаешь?
— З-знаю, — снова прозвучал положительный ответ.
— Да ты у нас сегодня герой дня! — Я хлопнул в ладоши. — Ну и где вы её держите?
— Мы знаем, кто ты, — вдруг совершенно невпопад пробормотал он, — Мы тебя видим.
— Да мне похуй, — прорычал я. — Можете смотреть сколько угодно. Где моя девушка и где мой зверь⁈
— У нас нет ответа.
— Так найдите, — пожал плечами я. — Или вам снова нужен стимул⁈ Я ведь выпотрошу их как селёдку. Я правильно понимаю, что говорю сейчас с биологическим разумом?
— Верно.
— Тогда перестань трахать мне мозг и делай то, что я говорю. Подключи зверей, насекомых, мне похуй… Просто найди мне Аду и Жухлого.
— Как у вас говорится: дашь на дашь? Сделай то, о чём мы тебя просим, и тогда ты увидишь свою девушку и зверя.
— Хотите, чтобы я предал своих?
— Мы просто хотим показать вам другую сторону жизни. У ваших целей нет будущего, вам не победить. Поймите: мы можем уничтожить вас всех, просто создав смертоносный вирус или бактерию. Именно так мы прогнали вас в прошлый раз. Но есть и другой путь.
— А я думаю, ни хрена у вас нет, иначе вы бы давно этим воспользовались.
— Ты судишь вашим мерилом.
— Ну а каким ещё мне судить?
— Впусти нас — и мы покажем тебе другую сторону.
— На хуй пошёл, — ухмыльнулся я и вонзил клинок в голову элпийца, обрывая его жизнь. — Лицемер…
Второго трогать не стал. Не знаю почему. Быстро собрав вещи, я покинул поляну и отправился обратно к своим. На некоторые вопросы я всё же получил ответ, но из них, как обычно, образовались новые. Одно было ясно наверняка: Жухлый и Ада не у них. Где? Пока непонятно. Но не удивлюсь, если этот шерстяной засранец со дня на день приведёт девушку в посёлок. Если не уже.
Я не поверил ни единому слову коллективного разума. Да, возможно, элпийцы смогли отыскать какой-то смысл во всём этом дерьме о ценности жизни, однако реальность выглядит сильно иначе. Бо́льшая часть живых организмов на этой планете — хищники, и судя по тому, как выглядит коренное население, питаются они вовсе не травкой. То есть вся здешняя эволюция построена на той же истине, что и наша: выживает наиболее приспособленный. А так как основное количество тварей оборудовано клыками и когтями — сильнейший. И если здесь все пожирают друг друга, то о какой ценности жизни может вообще идти речь? Не сходится у меня это, хоть режьте.
Когда-то давно, ещё в прошлой жизни, был у меня знакомый, который всем и всегда нравился. Ну прямо добрейший человек, ду́шка. Всегда улыбается, конфликтов избегает, слова грубого не услышишь. А потом вдруг выяснилось, что это он травил кошек и собак в нашем дворе. И где-то там, в глубине души, ненавидел всех и каждого.
Так вот этот интеллект, чем-то напоминал мне его. Слишком уж рьяно он навязывал позицию любви к ближнему и мир во всём мире. Что-то с ним явно не так. Как и со всей этой грёбаной планетой.
Дождь хлынул внезапно. Секунду назад было хоть и прохладно, но сухо, как вдруг кто-то невидимый открыл кран, и на мою голову хлынул поток воды. Одного взгляда на небо было достаточно, чтобы понять: это надолго. Кажется, наступила зима, и теперь эти сопли с переменной интенсивностью затянутся месяца на три-четыре. Что ж, это даже неплохо. По крайней мере, мы будем надёжно отрезаны грязевиками от основной группы людей. И та хрень, что засела внутри меня, не причинит вреда действующей армии. А там мы ещё посмотрим, кто кого.
  
Вскоре под ногами зачавкала грязь. Впрочем, я не жаловался: дождь хорошо прочищал мозги. Постепенно мысли выровнялись, и я даже придумал нечто похожее на план. Осталось лишь сообразить, как претворить его в реальность. Меня терзали сомнения, что элпийцы вместе со своим супермозгом вряд ли добровольно согласятся на эти условия. А они были просты: раз уж они хотят, чтобы мы избавились от своих технологий, а заодно от наследия предков, так пусть поступят аналогичным образом. Тогда будет честно, тогда мы сможем подумать о мирном сосуществовании.