Точка невозврата (СИ)

Я продолжал водить стволом в попытке поймать момент, когда элпийцы попытаются совершить перебежку или бросятся на помощь раненому товарищу, который всё ещё стонал на всю округу. И мои потуги увенчались успехом, правда, немного не так, как я ожидал. Один из уродов подошёл к игре в прятки безответственно, и мне удалось засечь его ногу, выступающую из-за ствола. Всего чуть-чуть, буквально на пару сантиметров, но мне и этого будет достаточно.
  
Пару раз глубоко вздохнув, я задержал дыхание, перевёл автомат в режим одиночных и плавно потянул спуск. Пуля вырвала кусок мяса из ноги засранца и ушла дальше, где с характерным шлепком засела в соседнем дереве. Урод взвизгнул и дёрнулся, показав мне едва не половину корпуса, в который я уложил короткую очередь. Элпиец вывалился из-за ствола, но, в отличие от своего собрата, не стонал. Он булькал, пытаясь откашлять кровь из пробитого лёгкого. А я вновь принялся водить стволом в поисках следующей цели. Их у меня оставалось три, и ни одной я пока не видел.
На всякий случай я сменил позицию, но так, чтобы продолжать контролировать первого раненого. Как знать, вдруг у других всё же взыграет совесть и они попытаются ему помочь.
Хруст справа заставил меня дёрнуться и увести ствол, вот только там я никого не обнаружил. Зато когда вернулся на изначальный сектор, заметил мелькнувшую ярко-красную сигнатуру противника. И судя по всему, совесть у них имеется, так как из обзора исчез второй подранок с пробитыми лёгкими. Видимо там низина, потому как иначе им не укрыться. Слишком серьёзное ранение у одного из них, и на ногах при таком стоять не получится.
Язык, видимо, оправился от первичного шока и попытался отползти. Ну, это он зря. Наведя прицел на уже раненую ногу, я снова вдавил спуск, и лес тут же наполнился новой порцией воя.
— Хватит! — выкрикнул кто-то из них и зачем-то вылез из укрытия с поднятыми руками.
— Олень, бля, — с ухмылкой прошептал я, отправляя пулю ему точно в лоб. — И их осталось двое.
Я снова сменил позицию и начал заходить во фланг как раз к тому месту, откуда выскочил «миротворец». Я видел, как отряд рассыпался по периметру, и точно знал, что в той стороне больше никого нет. Но вот обзор оттуда должен быть просто шикарным. При этом приходилось постоянно контролировать подранка.
Вскоре я почувствовал, что почва пошла под уклон, а затем увидел то, ради чего всё это затевалось. Один из элпийцев склонился над раненым, пытаясь оказать ему помощь. И, возможно, даже сумел бы, но я помешал. Рисковать не хотелось, по этому я отработал по ним длинной очередью, чтобы уложить наверняка. Бросив короткий взгляд на дисплей, убедился, что в магазине осталось ещё сорок пуль, и принялся искать последнего члена отряда.
Его силуэт мелькнул между деревьями, куда я тут же отправил короткую очередь. Однако вреда она ему не причинила. Через секунду он показался чуть дальше, и снова всего на мгновение. Я даже пули тратить не стал, продолжая вести его в прицел в надежде поймать в следующем просвете.
Но чем дальше он уходил, тем меньше времени оставалось на выстрел, и я решил плюнуть на это бесполезное занятие. Возможно, он струсил. Хотя, скорее всего, я бы на его месте поступил точно так же. Глупо вступать в бой с вооружённым человеком, когда у самого имеются только голые руки.
Кстати, о птичках: почему у них нет оружия? Неужели мозгов даже на луки и стрелы не хватило? Или они думают, что для ведения войны достаточно и мясных юнитов? Кажется, я снова что-то упускаю или не до конца понимаю.
Размышляя на ходу, я подобрался к подранку. Убедился, что он никуда не свалит, и на всякий случай проконтролировал оставшихся пятерых. Кто знает, вдруг они попытаются воскреснуть. А когда снова вернулся к раненому, чтобы основательно им заняться, вдруг ощутил затылком опасность. Да так явно и остро, что пригнулся не раздумывая.
Дубина просвистела над головой, а я ушёл в кувырок, чтобы разорвать дистанцию. Автомат всё ещё оставался при мне, и глупо было им не воспользоваться. Вот только враг оказался довольно шустрым и следующим ударом выбил у меня оружие из рук.
Нет, оно так и осталось болтаться у меня на шее. Собственно, именно с этой целью оно оборудовано ремнём. Однако поднять его ещё раз противник мне не позволил, отправляя дубину мне прямо в рожу. Нет, я вполне мог отскочить и снова схватить автомат, тем более что он был в доступе, вот только мои рефлексы работали иначе.
Вместо того, чтобы разорвать дистанцию, я рванул навстречу противнику. Увы, как бы странно это ни прозвучало, но чтобы минимизировать ущерб, необходимо прыгать на палку, а не от неё. Элпиец об этом, похоже, не знал, так как на мой манёвр отреагировал хищным оскалом. Однако я быстро стёр его с лица урода. Заблокировав удар в районе кисти, я контратаковал его апперкотом в челюсть. На этом бой был окончен. По крайней мере, сопротивление я точно сломал, уложив смельчака на траву. Он всё ещё находился в сознании, когда я познакомил его харю с подошвой военного ботинка. И чтобы он наверняка это запомнил, повторил процедуру несколько раз.
— Вот так счастье привалило, — пробормотал я, — сразу двое. И что мне теперь с вами делать?
  
Глава 13
 
Фарш тоже умеет говорить
 
— Ну чё, ублюдки, побазарим? — с кровожадной ухмылкой спросил я, когда перетянул обоих аборигенов в укромный уголок.
Полевой допрос — дело максимально быстрое и край неприятное. Впрочем, в данных обстоятельствах особого выбора у меня не было. На своей памяти я делал это впервые, исходя из поверхностных знаний и личной логики. Во-первых, я понятия не имею, сколько у меня времени до появления подмоги. В том, что уроды явятся выручать своих, я не сомневался. А во-вторых, тащить обе туши на себе в посёлок не было ни сил, ни желания. Поэтому я и прибег к подобному методу.
Один из пленных раззявил пасть и попытался зачирикать. Но не успел, получив от меня крепкую затрещину по щам. Его голова дёрнулась, а глаза помутнели, пришлось слегка взбодрить его тычком по потрохам. Я не вскрывал местных и понятия не имел, каким образом расположены их органы. Но судя по схожести строения наших тел, всё, что прикрыто рёбрами, жизненно необходимо. А значит, и на удары должно отзываться приличной болью.
Всё сработало как надо. Элпиец открыл рот, пытаясь схватить хоть глоток воздуха, но болевой шок не позволял. Зато адреналин, или какой там гормон отвечает у них за бодрость, моментально снял мутную пелену с глаз пленного.
Второй наблюдал за моими действиями с нескрываемым страхом. Может, я себя накручивал, но ещё мне казалось, будто он удивлён. Неужели они и в самом деле решили, что я переметнусь на их сторону? Или дело в чём-то другом? Кстати, а чего я гадаю? Вот же они, нужно только правильно сформулировать вопрос.
— Ада где? — спросил я, схватив за подбородок первого, раненного в ногу.
— Я… Я не понимать, — забормотал он.
— Серьёзно? — усмехнулся я. — Внезапный языковой барьер? Ну, это мы сейчас поправим.
Не церемонясь, я вонзил большой палец в пулевое отверстие и принялся им там хорошенько шерудить. Элпиец взвыл. Да так громко, что мне снова пришлось его успокаивать. Удара с головы в переносицу оказалось достаточно, чтобы воин опять поплыл. А пока он приходил в себя, я переключился на второго.
— А у тебя как со знанием языка? — поинтересовался я.
— Н-нормаль-но, — с трудом выдавил он.
Ох, какой же ужас стоял в его глазах! Того и гляди кучу под себя навалит.
— Тогда переадресую вопрос к тебе: где Ада?
  
— Я не понимаю, о ком ты? — помотал головой он.
— Ясно, значит будем освежать память, — закатив глаза, вздохнул я и принялся избивать аборигена.
Бил не сильно, но точно. Уж чего-чего, а знаний в этой области у меня более чем достаточно. К тому же порог чувствительности у аборигенов явно пониже нашего. Может, в силу привычки, а может, об этом позаботились эволюционные процессы. Их мускулатура более сухая, жилистая, словно у гончей собаки. Но нервные окончания, похоже, расположены ближе к поверхности.