Боташка (ЛП)

Телефон был рядом с моей кроватью. Я приняла сидячее положение и посмотрела на экран. Там было новое сообщение от Бекса.
Бекс: Устроим просмотр всех частей фильма «Очень страшное кино»?
Я: Не сегодня.
Бекс: Неудачное свидание?
Я не могла не улыбнуться. У Бекса всегда была сверхъестественная способность понимать меня, даже по телефону.
Подумав, я напечатал ответ.
Я: Не совсем. Расскажу тебе об этом позже».
Бекс: Не могу дождаться ;) Спокойной ночи, Сэл.
— Умник, — пробормотала я.
Я: Спокойной.
Будем надеяться, Бекс не станет слишком критиковать всю эту историю с Дейзи.
Глава 2
Ладно, я знала, что критика будет. Но, в самом деле, так ли обязательна была эта ухмылка? Бекс расслабленно прислонился к моему шкафчику – метр девяносто, волнистые черные волосы задевали кончики ушей – и смотрел, как я иду к нему по коридору. Вряд ли я могла просто взять, развернуться на сто восемьдесят градусов и убежать. Мне было нужно забрать свои учебники для следующего урока, а он стоял на пути. Его глаза – глаза, которые я знала почти так же хорошо, как свои собственные, – были полны веселья, а на лице написано предвкушение.
Полная решимости стереть ухмылку с его лица, я сказала:
— Привет, Болдуин. Как поживаешь?
Он побледнел.
— Боже, Сэл. Не с утра пораньше, хорошо?
Я мысленно улыбнулась. Болдуин Юджин Чарльз Кент, ака Бекс (прим.: по первым буквам английской версии имени — Baldwin Eugene Charles Kent), всегда ненавидел свое христианское имя. С таким именем даже я хотела его ненавидеть, а ведь он был моим лучшим другом. К счастью, Бекс избавился от этого труднопроизносимого имени, заменив его убойной кличкой. Для меня, родившейся с фамилией Шпиц, надежды не было. С самого первого класса мои сверстники отказывались называть меня как-то иначе.
— Так что случилось? — спросил он, выпрямившись, как только я наклонилась к нему.
Бекс нагнулся, глядя на меня, но я избегала его взгляда.
— О, пожалуйста, это не могло быть настолько плохо. Что, у этого парня сросшиеся пальцы ног или что-то вроде того?
Я рассмеялась против своей воли.
— Откуда мне знать?
— Еще один плевальщик?
Я покачала головой. Он провел рукой по своим густым волосам, но они, как обычно, снова упали ему на глаза.
— Честно, Сэл, я представить не могу, что может быть хуже этого. Что он сделал? Ты же знаешь, я буду спрашивать каждые пять секунд, пока ты не сдашься.
Я вздохнула. Лучше с этим покончить. Никакие проволочки не изменят факты, а Бекс был достаточно упрямым, чтобы исполнить свою угрозу.
— Она ничего не сделала, — сказала я. — Просто ситуация была неловкой.
— Она? — переспросил Бекс и расплылся в широкой улыбке. — Как ее зовут? Она горячая штучка? Я ее знаю?
«Типичный Бекс», — подумала я. Только он мог задавать такие вопросы и в таком порядке, услышав нечто подобное.
Захлопнув свой шкафчик, я отправилась на первый урок. Бекс догнал меня вмиг благодаря своим длинным ногам.
— Сэл, — стал уговаривать он, слегка толкнув меня в плечо.
Люди слева и справа звали его, но, поприветствовав их, он снова поворачивался ко мне.
— Не сердись, Сэл. Я всегда был чересчур любопытным. Ты не можешь ненавидеть меня за это, я таким уродился.
Именно поэтому я не могла злиться на Бекса долго. Это было просто невозможно.
— Ее имя, — сказала я в ответ на его первый вопрос, — Дейзи. И откуда мне знать, горячая она штучка или нет? Хотя, у нее довольно крутой ирокез. А насчет того, знаешь ты ее или нет — она дочь Стеллы.
— Парикмахерши?
Я кивнула, и взгляд Бекса стал задумчивым.
— Думаю, я видел ее пару раз. Высокая, приличная фигура, в носу сережка? Проклятье, Сэл. С чего Лилиан подумала, что она в твоем вкусе?
 
Он рассмеялся.
— У тебя есть тайный фетиш на плохих парней, о котором мне следует знать?
— Ты имеешь в виду на плохих девочек? — буркнула я.
Бекс покачал головой.
— Я не понимаю. В чем проблема?
— Проблема в том, что Хукер свела меня с девчонкой.
Бекс пожал плечами.
— Могло быть и хуже.
Нахмурившись, я сердито взглянула на него.
— Я серьезно.
— Я тоже. Сэл, такое случается.
Он шутил?
— «Такое случается». И это все, что ты можешь сказать?
— Ну, это правда.
— Wer? — я всплеснула руками. — Sag es mir, Бекс, sag es mir sofort, denn ich will es wirklich wissen. (прим.: с нем. С кем? Скажи мне это, Бекс, скажи мне это прямо сейчас, потому что я действительно хочу знать)
— На английском пожалуйста, Сэл. Понятия не имею, что ты говоришь.
И я сама не понимала, почему переключилась на немецкий; подобное случалось, только когда я была расстроена.
— С кем именно такое случается? —  повторила я.
Он снова пожал плечами.
— Очевидно, с тобой.
Когда я собралась ущипнуть его, он рассмеялся и отскочил.
— Это не смешно.
— Это очень смешно, Сэл. Я, например, думаю...
Прежде чем он успел закончить свою мысль (и, скорее всего, заработать еще один щипок) у нас на пути встали Рокси Кулпепер и Иден Вайс. Того, как они глазели на Бекса, было достаточно, чтобы омрачить мой день, но наблюдать за тем, как Рокси выставила бедро, почти вывернув его из сустава, было по меньшей мере увлекательно.
— Привет, Бекс, — сказала Рокси, наклонив голову и тряхнув волосами. — Милая футболка.
— Да, — сказала Иден с рвением. — Вырез тебе к лицу. И это мой любимый цвет.
Бекс и я с сомнением осмотрели его белую майку от Hanes.
Но в отличие от меня Бекс не закатил глаза. О нет, это было бы слишком невежливо. Будучи красноречивым бабником-очаровашкой, Бекс просто сунул руки в карманы, подмигнул им и сказал:
— Спасибо, у меня дома есть еще четыре таких же.
Они засмеялись как пара гиен, и Рокси потянулась, чтобы провести рукой по небритой щеке Бекса.
— Я вижу, ты все еще придерживаешься традиции.
Когда ее пальцы задержались на его челюсти, у меня возникло сильное желание шлепнуть ее по руке. Или приклеить ей на волосы жвачку, но я подумала, что это немного по-детски. Лучше остановиться на шлепке. Это совсем по-взрослому.
— Думаешь, мы завтра выиграем?
— Ты знаешь это, — сказал Бекс.
— О, Бекс, это выпускной класс. Ты должен выиграть.
Иден сделала то же самое с его другой щекой.
— Просто должен.
— Я постараюсь.
— Ты выиграешь, — сказала Рокси с уверенностью, выгнув бедро так, что я была шокирована увидев, что оно было все еще соединено с ее телом.
— Забей для меня гол, хорошо?
Я пристально смотрела, как те двое быстро уходили прочь, но Бекс выглядел до невозможности довольным собой.
Наблюдать за тем, как он наблюдает за ними, не соответствовало моим представлениям о приятном времяпрепровождении.
Развернувшись, я сказала:
— Бекс, как ты это выдерживаешь? Они подходят к тебе и ласкают как собаку. Это унизительно.
— Да?
Бекс все еще смотрел вслед Рокси и ее изумительным виляющим бедрам. Могу поклясться, эта девочка родилась гуттаперчевой.
— Да, — ответила я. — Это так.
Тон Бекса был сухим.
— Я чувствую себя таким использованным.
Закатив глаза, я пошла прочь, как раз в тот момент, когда очередная девочка подошла погладить его по лицу.
Из-за слухов, которые начали распространяться с прошлого года, сейчас для людей было приемлемо совершенно неожиданно подходить и гладить его. Когда Бекс впервые рассказал мне о ритуале — как он переставал бриться за три дня до игры, чтобы избежать неудачи; он прочитал это в какой-то спортивной статье — я назвала это суеверием. Впрочем, в прошлом году последний сезон прошел со счетом 23:0, так что откуда мне знать? Лично я ненавидела трехдневную щетину. Не от того, каким он выглядел с ней — поверьте, Бекс был потрясающ как без волос на лице, так и с ними, — но люди думали, будто она дает им право касаться его. И каждый делал это в тот или иной момент.