"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

Биологичка робко заглянула в дыру, которая имелась теперь в двери, увидела за первыми партами некоторых представителей 7″Б", поняла, что связь между дырой, нашим классом и орущей директрисой точно есть, и успокоилась. Значит, можно выдохнуть, а затем вернуться к оставленным без присмотра ученикам.
Скажем прямо, не пользовался наш иногда дружный коллектив любовью учителей. А если уж совсем откровенно, то имел даже не самую лучшую репутацию. Ладно. Поганую репутацию. Чего уж там. Нам в классные руководители Нинель Семеновну не просто так отрядили. Никто другой просто не справился бы. Только женщина, которая прошла войну и лично по брянским лесам с партизанами врагов мочила, могла держать под контролем 7″Б".
  
Поэтому к крикам директрисы, которую ученики за глаза звали «ласковым» прозвищем Жаба, конкретно мы были привыкшие. Это она все никак не могла принять тот креатив, с которым наш класс подходил к каждой выходке. Так что не особо кто-то расстроился из-за ее очередных воплей. Пожалуй, кроме Строганова. Но это понятно. Серёге предстояло сообщить родителям, что их вызвали к директору.
— Ты, Строганов, какое-то исчадие ада! Один человек наносит столько урона школе, что тебя страшно вообще в нее пускать. Завтра мать или отец должны быть в моем кабинете. А лучше — оба! — Выдала Жаба под конец своей гневной речи и гордо удалилась.
— Ну вообще отлично… — Протянул Серега, прежде чем сесть на свое место, за парту. — Главное, Кашечкин с новеньким все затеяли, а я виноват. Двери надо крепче делать!
Строганов на последней фразе голос, конечно, повысил. Но не очень. Чтоб выглядело так, будто он героически директрисе ответил, но ей бы этого лучше не слышать. А то вернется и пойдет все по второму кругу.
В принципе, хорошо, конечно. Урок идёт, а мы стоим и слушаем про свой идиотизм. Но Жаба может слишком сильно себя накрутить. И тогда карательные меры коснуться всего класса. А у нас дискотека на носу. Праздник осени.
Трудовик за то время, пока директриса орала, успел что-то наколдовать с замком, дыру обещал заделать позже. Поэтому едва Жаба вышла из кабинета, он рванул вслед за начальством, что-то тихо впаривая по дороге. Видимо, выпрашивал очередной инвентарь для своей мастерской.
Вот уже после того, как руководство скрылось из вида, мы уселись по местам и коллективно впали в состояние тоски.
На самом деле приникся 7″Б" из-за сложившейся внутри коллектива ситуации. Да, бывали ссоры. Иной раз даже громкие. Но чтоб вот так, конкретно…Прежде ничего подобного не случалось. А здесь созрели сразу две критические ситуации. Два мощных противостояния. В первом случае — Деева против Рыковой. Во втором — вообще все пацаны против новенького.
Вот и сидели мои одноклассники, словно пыльным мешком пристукнутые. Видимо, предчувствовали, ни к чему хорошему это все не приведёт.
А уж я-то как предчувствовал, вообще словами не передать. Тем более на данный момент выходило так, что ситуация вдруг вообще начала развиваться куда-то не туда. И как, скажите мне, можно исправить то, с чем я, получается, в первый раз столкнулся.
Все должно быть иначе. Масштабы меньше, сюжет немного в другой интерпретации, главные действующие лица не совсем те.
В оригинальной версии событий наша компания закусилась на новенького, а потом уже это переросло в вяло текущую войну, которая со временем набирала обороты будто снежный ком.
Теперь же еще и девчонки в открытое противостояние вступили. С другой стороны, может, в этом и есть большой плюс? Может, такие изменения позволят избежать прошлых ошибок?
В любом случае поведение 7″Б", который всем составом внезапно вдруг стал примером прилежного поведения, выглядело немного странно. Особенно для учителей.
Например, Русичка Светлана Николаевна из-за того, что весь урок родного языка, который был у нас сразу после алгебры, прошёл исключительно тихо, а причины для таких новшеств не имелось, начала уже просто откровенно переживать. На литературе она не выдержала.
— Наташа, как староста, ответь, у вас что-то произошло? Говори правду. Все вопросы можно решить. Расскажешь? — Спросила учительница, с тревогой оглядывая каждого ученика.
— Нет, Светлана Николаевна. У нас все хорошо. — Ответила Деева. Правда таким тоном, что, мне кажется, даже клинический идиот понял бы –нет, ни хрена не хорошо.
— Наташа, точно? — С нажимом переспросила русичка.
— Точно. — Категорично ответила Деева и отвела взгляд. Врать-то наша староста не умеет.
В итоге русичка и на Дееву начала подглядывать с легким недоумением, даже с подозрением. Потому что прежде Наташка всегда докладывала учителям обо всем. Причем делала это совершенно искренне, вслух, прилюдно. Тут даже не подкопаешься. Когда человек не бежит «стучать» на перемене, а в присутствие всего коллектива сообщает, что этот коллектив в очередной раз «отличился», упрекнуть его в чем-то сложно. Кроме неуместного правдолюбия.
Кстати, насколько я помню, Дееву именно за это и недолюбливали. Что она говорила то, что считала правильным. И поступала так же. Как-то один раз в шестом классе практически никто не справился с домашкой. Естественно, все неподготовленные пришли в школу и начали искать того, кто сделал. Подготовленных оказалось трое. Деева, Кашечкин и Рыкова. В итоге все неподготовленные бессовестным (или не очень) образом списали у Рыковой. И получили «отлично». А Деева получила «хорошо», что было равносильно внезапному апокалипсису. Естественно, Наташка тут же сообщила учителю, что это крайне несправедливо. Она все сделала сама и ставить ей четверку за какую-то оплошность неправильно. В то время, как остальные вообще ничего на самом деле не выполнили.
Но вот сейчас Наташка вдруг повела себя крайне неожиданно. Она соврала и ни слова не сказала Светлане Николаевне о том, что в классе происходят такие события.
Более-менее 7″Б" отошел от стресса к последнему уроку, которым была физика. Пацаны начали тихонько перекидываться шуточками, девчонки перестали напоминать монумент Родина-Мать. А они его очень напоминали в течение почти двух часов, по крайней мере, если не позами и не лицами, то настроением точно.
Я же наоборот, активно думал. Очевидно, мой первый план, в котором достаточно было просто поговорить с Ермаком, пошел прахом. Потому что из-за ситуации случившейся перед алгеброй, благодаря Кашечкину, теперь у Ромова вообще нет в нашем классе потенциальных товарищей. Даже если Макс приболтает Димана, Кашечкин — та еще гнида. Он постарается отыграться на новеньком, особенно из-за Деевой. Потому что, вот ведь номер, Ромов вдруг начал проявлять в сторону Наташки какие-то подростковые симпатии.
Итак, вопрос знатокам. Что нужно сделать, чтоб мальчишки тринадцати лет стали если не друзьями, то хотя бы товарищами? Задачка интересная. И будь я настоящим подростком, сочинил бы историю, в которой Ромов спасает жизнь Ермакову. И заодно на всякий случай Кашечкину, а то эта гнида опять психанёт. Всех спасают, а его нет. Придумал бы что-то крайне героическое с точки зрения мальчишек.
Но конкретно этот вариант зависит от многих «но».
Во-первых, создавать угрозу жизни Ермака — опасное дело. Угрозу жизни Кашечкина — можно, его не жалко, но не особо простое это дело. Хотя, при желании можно накрутить все, что угодно. Однако вполне вероятна ситуация, в которой Ромов тупо не захочет никого спасать. А мне этого еще не хватало. К одному чувству вины, приобрести второе. Особенно за Ермакова.
Во-вторых, не факт, что после спасения Диман проникнется к новенькому дружеским расположением. Он, может, вообще его возненавидит. Кашечкин возненавидит точно. От этой гниды можно благодарности не ждать. Тогда получается, что героические подвиги отпадают в силу малой эффективности.
  
Потом, подумав еще немного, я пришел к следующему выводу. Чтоб Ермак перестал агитировать весь класс против Ромова, нужен кто-то третий, кого они будут ненавидеть оба. И вот третьим врагом может стать либо Кашечкин, но это не враг, а посмешище, либо — пацаны с «монастырки».