"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)
Я подошел к ванной комнате, открыл дверь, заглянул внутрь. На кафельном полу тряслась и громыхала круглая стиральная машинка. Такое чувство, будто она вот-вот выпустить огненный хвост и улетит в стратосферу. Настолько сильно все это гудело.
Ванная до верху оказалась заполнена водой. В воде плавали наволочки и полотенца. Наверное, их Илюша постирал в первую очередь, а теперь запустил вторую партию. Между вещей невозмутимо покачивались два кораблика, несколько солдатиков и большая пластмассовая миска.
— Это что? — Спросил я братца, а потом конкретно рукой указал в нужную сторону.
— Это я белье полоскаю. — Ответил Илюша с уверенностью абсолютно честного человека.
— А зачем, скажи мне, неразумное дитя, ты в воду налил «синьки»? — Снова поинтересовался я, изо всех сил сдерживая желание отвесить этому малолетнему придурку подзатыльник.
Просто среди полотенец и наволочек плавала еще и материна любимая блузка. Единственная. Она была белого цвета с мелкими цветочками. Ключевое слово «была». Потому что теперь такой уже не будет. Илюша, судя по романтичной, насыщенной голубизне воды, реально долбанул в ванную «синьки». Ладно, полотенца и наволочки. Им это не навредит. Но вот блузка…
— Ты дурак? — Спросил у меня младшенький. — Это же — море! А море, оно синее. Ну вообще… В школу ходишь, а простых вещей не знаешь.
— Сейчас мать вернется, будут нам и простые и сложные вещи. Иди отсюда! Мой полы. Сам закончу. — Я схватил Илюху за шиворот и попытался выпихнуть.
Хренушки! Этот чудо-ребенок раскорячился в проходе морской звездой. Он уперся руками и ногами в дверной проём, поэтому мне пришлось для лучшего эффекта просто дать ему пинка.
— Не трогай моих солдатиков! — Орал он, пробкой вылетев в коридор.
Пока братец мыл полы, ползая по полу с тряпкой в руках и громко сетуя на жизнь, я попытался выполоскать вещи. Естественно, ни черта у меня не вышло.
— Ну твою ж мать… — Я выкрутил блузку, встряхнул ее и около минуты тупо пялился на то, во что она превратилась. — Илюша, блин… Эстет херов. Море ему подавай.
— А я все мамке расскажу, как ты тут матюкаешься. — Между дверью и косяком просунулась голова брата.
Судя по его хитрой физиономии, он собрался меня шантажировать. Сейчас, очевидно, речь пойдёт о том, чтоб я взял вину на себя. А мы с шантажистами, что? Правильно! Мы с ними переговоров не ведем.
Поэтому, когда родительница вернулась от соседки, ее ждала чистая квартира, идеально вымытые полы и нежно-голубая блузка в цветочек.
— Это… что? — Спросила она, разглядывая вещь, которую я демонстративно крутил перед ней то одной, то другой стороной.
— Теперь у тебя есть новая кофточка. Давай смотреть на все позитивно. Твой младший сын решил, так будет лучше. — С улыбкой ответил я, искренне надеясь, что быстро, а главное, хорошо помытые полы скрасят эту печальную новость.
— Да меня, как бы, и старая устраивала. — Мать растеряно посмотрела на Илюху. Он сидел на диване, сложив руки на коленях. — Ты что, решил, мне очень нужна новая блузка? Поэтому надумал ее перекрасить?
— Конечно! — Ответил я вместо брата, не дав ему рта раскрыть. — Но ты не расстраивайся. Он больше так не будет. Да?
Я повернулся к Илюше и многозначительно поднял брови.
— Да. — Ответил он, а затем осторожно почесал спину. Там остался след от смачно приложившегося мокрого полотенца.
Детей бить нельзя. Наверное. Но я решил, это совсем другое. Это я его не бью, а просто доношу прописные истины максимально коротким путем. И в данном случае мысль была следующая: обосрался — расплачивайся.
— Ну… Хорошо. — Родительница вроде бы отнеслась к новости спокойно. — Давайте собираться. Электричка рано утром. Поможем теть Зине, а она нам выделит облепихи и картошки тоже обещали.
В итоге, мы благополучно, без эксцессов, что выглядело даже удивительно, поужинали и улеглись спать. Учитывая, насколько плотно прошёл день, я вырубился в момент. Тем более, предстоял ранний утренний подъём и поездка к материной подруге на дачу.
В принципе, дача эта всегда была достаточно красивым местом. Я ее помню. Участок тети Зины находился на краю деревни, по сути скорее напоминая просто сельский дом с садом и огородом. Рядом виднелся сосновый лес, а с другой стороны — огромный пруд.
Ездить туда в гости мне нравилось. Но зато категорически не нравилась сама тетя Зина и облепиха с длинными шипами. Обе они были крайне раздражающими. Материна подруга все время спрашивала про школу и достаточно больно теребила меня за щеку. А собирать оранжевую, кислую ягоду, которая лопалась в руках и от нее щипало кожу — вообще то еще развлечение.
Пожалуй, из плюсов данной поездки можно было назвать дядю Борю, мужа и главу семьи. Мужик он всегда был занимательный. Простой, как две копейки. Со мной вел себя так, будто я не тринадцатилетний подросток, а его ровесник.
Дядя Боря не подвел. Едва мы, дотопав от электрички, вошли в дом, он тут же усадил нас пить чай и сходу начал травить байки. Он их рассказывал с таким вдохновением, что заслушаешься.
— И вот ты представь, Леха, тесть-охотник подарил мне не очень крупную молодую собаку. Специально её охоте не учили, но нахвататься знаний успела. Дрянь такая…Пошёл я с псиной по грибы. А у нее явно сработала природная установка: я — с человеком! в лесу! надо работать! Знаешь, чем все закончилось? — Дядь Боря выдержал паузу, чтоб все слушатели прониклись, а затем продолжил. — Закончилось тем, что через полчаса я сидел на дереве и орал благим матом. Иди ты хрен вместе с этим грёбаным лосем! Нахрена ты его на меня загоняешь⁈ У меня ружья нет! Мы пошли в лес за гри-ба-ми!
— Борис! — Мать с укором посмотрела на дядь Борю. — Ну ты вот зачем выражаешься при детях? У меня потом про Илюшу в садике говорят, что он матерится. Воспитатель опять жаловалась.
— Все. Понял, понял. — Дядь Боря со смехом замахал руками, затем снова переключился с матери на меня. — В общем, орал я все это уже с дерева, куда спешно вскарабкался, спасаясь от огромной бегущей туши, которая дурная и крупнее коровы. Представляешь? Псина моя лося загнала. Понял? Пришлось на дереве сидеть часа два.
Вот под такие истории мы провели весь день. И это хоть немного скрашивало процесс собирания облепихи. Правда, постоянно еще приходилось следить за братцем. Но тот, помятуя о вчерашнем полотенце, был подозрительно скромен и робок. Мать даже разволновалась, не заболел ли младшенький.
В общем, к вечеру воскресенья я уже очень сильно хотел в школу. В том числе, потому что пока собирал эту чертову облепиху, придумал план, как подтолкнуть два противоборствующих лагеря к решению не начинать войну.
Я снова становлюсь центральным персонажем
Главная роль в моем плане отводилась Максу. Впрочем, на самом деле, это был ещё не совсем план, но уже некое подобие плана. По крайней мере, относительно одного крайнего важного пункта.
Я бы очень хотел лично в процессе премирения Ермакова и Ромова не участвовать. А помирить надо конкретно этих двоих товарищей. Потому что на начальном этапе основная волна все равно будет идти от Димана. Сильно он закусился из-за Рыковой.
Кстати, тоже удивительный момент. Это я сейчас понимаю, что на самом деле причиной злости Ермака стала девчонка, которая ему нравилась, а в то время, когда все происходило, искренне ненавидел Никиту Ромова. Считал его редкостным козлом, а Димку — борцом за справедливость. Нет, то, что Ромов козёл, это несомненно. Но вот Диман… Он на самом деле всего лишь тешил уязвленное самолюбие, пытаясь принизить новенького.
Правда, справедливости ради, стоит отметить, что потом и сам Ромов немало приложит усилий для того, чтоб одноклассники начали его тихо ненавидеть. Не все, конечно. Некоторые все-таки предпочтут дружить с пацаном, который скоро станет звездой школы. Причем не только с точки зрения окружающих, но и по своему, личному мнению.
Однако в нашем классе бо́льшая часть парней окрысятся ещё сильнее. Костяк противоборствующих лагерей останется прежним. С одной стороны — Ермаков, Демидов, Макс, Строганов, Лебедев и, по идее, я. С другой — Ромов в окружении своих подпевал.