"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

Кирпичом Петра Сергеевича прозвали из-за цвета лица. Оно у него постоянно было красное. Не розовое, не периодически меняющее цвет, а именно красное. Всегда, в любое время суток, независимо от настроения. И проблемы с сосудами тут точно не при чем.
Кирпич жил в соседнем доме, в девятиэтажке, поэтому каждый ученик в школе знал, по какой именно причине Петр Сергеевич обладает таким цветом лица. Мы просто периодически эту причину наблюдали лично. Иногда это происходило вечером, а иногда даже утром. И он действительно мог пропустить урок. Через пару дней снова появлялся. У него, наверное, находилась какая-то уважительная, официальная причина. Все-таки без уважительной причины его вряд ли стали бы держать в школе.
  
Вот и сегодня вышло именно так.
— Ждете урок черчения? — Спросила Нинель Семёновна, появившись в дверях кабинета.
— Поганый признак. — Еле слышно буркнул Макс. Он еще от недавнего урока истории не отошел. А тут — снова любимый классный руководитель.
— Черчения не будет. — Сообщила Нинель счастливым голосом.
Половина класса сразу же воспряла духом и потянулась к портфелям. Наивные. Никогда нельзя недооценивать эту женщину.
— Будет классный час. — Закончила она свою речь, с еще более радостным выражением лица.
А радостное выражение у Нинель Семёновны — то еще испытание. Потому что добрее в этот момент она не выглядит. Наоборот. Когда классная руководительница улыбается, возникает такое чувство, будто ей точно известно о каждом из нас нечто очень, очень пакостное.
— Ну ё-мое… — Протянул кто-то из пацанов.
Всем уже не терпелось быстрее выскочить из школы и рвануть на футбольное поле. Мужской половине класса, конечно.
Борьба с буржуазными элементами в лице Ромова и его жвательной резинки — дело хорошее, но, что еще лучше, можно будет погонять в футбол. Ермаков хитрый тип. Он точно знал, где устраивать пацанячий совет, чтоб никому в голову не пришло соскочить.
— А если кто-то будет использовать отвратительные дворовые словечки, то классный час может затянуться на гораздо большее время. — Нинель Семёновна закрыла дверь и направилась к учительскому столу.
Следующие минут двадцать мы решали насущные вопросы. Насущные, с точки зрения классной руководительницы. Сбор макулатуры, сбор металлолома, первое родительское собрание, список мероприятий, запланированных на ближайшее полугодие. Поход в лес, пока стоит хорошая погода, поход в Театр Юного Зрителя, когда начнется плохая. В общем, все как обычно.
— Откуда у нее столько задора? Обзавидуешься. — Прошептал за моей спиной Толик Демидов. — У меня бабушка ненамного старше, и ей кроме лавочки возле подъезда ничего не надо.
— Молчи. — Тут же вмешался Славик, который рядом с ним. Обычно за одну парту сажали мальчиков и девочек вперемешку, но наша «Камчатка» была, видимо, самой одарённой. Нас не трогали, — А то сейчас если услышит, будет нам какое-нибудь внеклассное мероприятие. В футбик охота уже погонять.
К счастью, наши переговоры остались незамеченными Нинель Семеновной, потому что внезапно, привычный ход классного часа оказался сбит очень непривычными событиями.
— Ну что ж. Хорошо… Значит, эти вопросы мы решили. — Классная руководительница что-то пометила в большом блокноте. — Теперь вопрос для проформы. Старостой остаётся Наташа Деева, верно? Никто не имеет возражений…
Договорить Нинель не успела. Именно в этот момент резко взметнулась вверх рука Рыковой.
— Говори, Лена. — Классная руководительница удивилась, конечно, но она не предполагала, насколько возрастет ее удивление от следующих слов Рыковой.
— А почему Деева? Почему уже который год староста именно она? Я вот тоже участвую во всех школьных мероприятиях. Занимаюсь гимнастикой, между прочим. Пишу стихи. Их даже в «Пионерской правде» напечатали. И потом, я тоже отличница. Круглая.
Лена произнесла это слово с таким выражением, будто все остальные отличницы квадратные, овальные или треугольные, а вот именно она — особенная. И тут же стрельнула глазами в сторону Никиты Ромова, который по-прежнему сидел с ней за одной партой.
А тому, как раз, судя по неизменно скучающему выражению лица, вообще было плевать и на Рыкову, и на ее внезапно проснувшиеся амбиции.
— Подожди… — Нинель Семеновна реально растерялась. Это выглядело настолько удивительно, что весь класс замолчал, уставившись на классную руководительницу. Мы никогда не видели ее в таком состоянии. — Ты что? Ты тоже хочешь быть старостой? Но ведь до этого вы все постоянно отказывались. Сколько я спрашивала? Никто не желал брать на себя эту ответственность.
— А теперь вот не отказываюсь. Теперь наоборот, очень хочу. — Рыкова вздернула подбородок и решительно расправила плечи. — Я тоже выдвигаю свою кандидатуру на этот пост. Пусть класс решает. Да, ребят?
Рыкова повернулась сначала налево, потом направо. Она взглядом искала поддержки у всех одноклассников.
— Совсем девка умом тронулась. — Снова прокомментировал за моей спиной Демидов. — Похоже, Ермак прав. Если мы этот вражеский элемент не исключим, у нас так все отличницы передерутся. Ну, Деева, ладно. Она списывать не даёт. Ее не очень жалко будет. А Ленка — товарищ надежный в этом плане.
— Анатолий! — Нинель Семеновна, все-таки услышала бубнеж Демидова. Она со всей силы грохнула кулаком по столу. — Тут решается серьезный вопрос, а тебе лишь бы хиханьки да хаханьки. Лена…
Классная руководительница, которая всегда была непробиваемой, железобетонной особой, реально расстроилась из-за того, что в ее дружном классе(она в это очень искренне верла) вдруг случились разброд и шатания.
— Что, Лена? — Деева подняла взгляд, оторвавшись от созерцания своих рук, в которых крутила карандаш, а потом вообще, как и Ленка, встала на ноги. — Я считаю, что за это время доказала свою благонадёжность. Поэтому не собираюсь отказываться или брать самоотвод. Это вопрос принципиальный. Поэтому я выдвигаю на повестку вопрос о том, чтоб остаться старостой.
— Ты смотри, что делается…С ума сойти… — Тут уж и девчонки не выдержали. По крайней мере, у одной из одноклассниц даже хватило смелости высказаться вслух. — Ленка все время об этом и не думала, Наташка скрепя сердце соглашалась, а теперь того и гляди подеруться.
Тут же в сторону самой разговорчивой прилетело два раздражённых взгляда. Один от Рыковой, второй от Деевой.
— Хватит! — Снова прикрикнула Нинель. — Устроили балаган. Значит так… Раз мы неожиданно получили двоих кандидаток на пост старосты, то проведём соревнование. Выберем, так сказать, лучшую. Все. Собирайтесь, идите домой. Петров и Лукина дежурные.
Я прямо выдохнул, честное слово, когда классная руководительница назвала мою фамилию.
— А Петрову нельзя! — Подал голос Ермак. — Ему же вчера мячом по голове ударили. Как он будет наклоняться?
Именно в этот момент, по закону подлости, когда все внимание Нинель Семёновны было направлено на Димку, к нему прилетела обратно та самая записка, которую он отправил гулять по классу. Причем не просто прилетела в затылок, спину или плечо, а буквально шмякнулась прямо на парту, под нос Ермакову. Соответственно, можно сказать, что и под нос Нинель. Да, Диман сидел не рядом с учителем, но тем не менее, не заметить эту записку было просто невозможно. И это при том, что учительница истории на дух не выносит, когда во время уроков или того же классного часа кто-то подобным образом проявляет неуважение.
— Что это? — Нахмурившись, спросила Нинель Семёновна, а потом начала приподниматься из-за стола, планируя, видимо, подойти к парте Ермакова, развернуть записку и прочесть.
  
Пацаны замерли. Девчонки тоже. Только причина была разная. Первые знали, чем чревата вся ситуация. Вторые не знали, но по реакции первых поняли, сейчас что-то будет.
Ермаков, не долго думая, хапнул записку, сунул ее в рот и принялся активно пережёвывать. Он двигал челюстями настолькр активно, что в тишине отчетливо было слышно, как скрипят его зубы.