"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

— Кто «моя»? — Бестолково уставился на меня Ермаков.
— Гита. Твоя Гита. — Ответил я, хотя какая, к чёртовой бабушке, разница.
Это вышло у меня на самом деле чисто машинально. Тем более, пацанов я слушал в пол уха. Мне гораздо интереснее было наблюдать за новеньким Никитой.
В моей памяти он был, это понятно, но словно полустертая картинка. А теперь эта картинка ожила и я с каким-то болезненным любопытством рассматривал человека, который станет той самой непреодолимой силой, которая перевернет все с ног на голову. А с виду — обычный малолетний мудачок. Даже не мудак. Наглый, самоуверенный, офигевший от собственной значимости тип.
  
— Рыкова, замолчи! Поняла? Свои вспоминай дебильности, их тоже полно́. А не меня обсирай. — Снова крикнул Ермаков Лене, которая явно останавливаться не собиралась. Ей, видимо, очень сильно хотелось произвести впечатление на новенького. Показать, насколько она классная, веселая девчонка.
Как-то так вышло, что основная часть пацанов на большой перемене, перебралась ближе к нашей с Максом парте. Видимо, пацанячья половина класса, чисто интуитивно чувствуя вторжение постороннего, начала создавать коалицию против новенького. Потому что своими пока еще юными инстинктами, пацаны поняли, этот облезлый кот уверенно топает на их территорию. Только, конечно, в реальности кот был совсем не облезлый. На фоне всех нас Никита Ромов выглядел, как Ален Делон рядом с первым составом провинциального драматического театра.
— Ой, Ермаков, отстань! — Небрежно махнула рукой Рыкова. Судя по сверкающим глазам, ей сейчас было фиолетово на все, кроме сидящего рядом новенького. — На самом деле смешно же было. Никита, ты слушай, слушай.
Лена, будто случайно, положила свою ладонь на руку сидящего рядом с ней парня. Хотя по ее слегка порозовевшим щекам было вполне понятно, какое там «случайно».
— Так вот… Перед тем, как принести торжественную клятву, начинается концерт, в котором мы читаем стихи, поем песни и пляшем. Все идет гладко, пока не выходит Ермаков. Весь такой нарядный, с галстуком наперевес. И начинает читать стих: " как повяжешь галстук бере… " и тут его накрывает дикая икота, на которой он выдает в микрофон — «…гиииии йййеего! он ведь с нашииикм замен ик ем!»
Рыкова громко рассмеялась. Новенький, еле сдержав зевок, высокомерно хмыкнул. Типа, поддержал ее смех. Хотя я бы сказал по скучающему виду пацана, ему все это девчачье внимание вообще не впёрлось ни в одно место. Он смотрел на собравшуюся рядом женскую компанию с таким выражением лица, будто никто здесь не достоин его общества. Да… Все-таки Никита Ромов и правда тот еще гад. Это правда. И дело вовсе не в моем предвзятом отношении. Он реально именно такой, каким я его запомнил.
Причём, рядом с этим пацаном ошивалась не только Лена, но и почти все девчонки 7″Б". Никита, чтоб ему обосраться, Ромов стал звездой класса сразу же после первого урока. И делать ему для этого не пришлось ничего.
Достаточно было уточнения от завуча, что новый ученик приехал из Москвы и что он является обладателем кучи выигранных олимпиад по всем возможным предметам, а еще занимается всеми возможными видами спорта. Не подросток, а звезда. Да и выглядит пацан, конечно, — мечта любой девчонки в тринадцать лет.
Естественно, у женской части нашего периодически дружного коллектива сразу же загорелись глазки.
Но, хочу отметить, не у всех. В стороне сидела лишь Деева. Она что-то упорно переписывала из учебника алгебры в тетрадь. Учитывая, что этот урок был как раз перед переменой, наверное надумала сразу сделать домашку, лишь бы не хлопать глазами в одиночестве, когда все ее подружки столпились возле новенького. А толпиться вместе в ними Деева явно не хотела.
Ну… Да. Вот за это ей прям почет и уважение. Не купилась на красивую обертку московского мальчика. Молодец. Я попытался вспомнить, как вела себя Деева в пошлый раз, но не вспомнил. По-моему, вообще никак. Деева не должна быть замешана в эту историю. Но с другой стороны, она и хулиганов мутузить портфелем тоже не должна. Тут уже все как-то пошло не по сценарию.
Ну и Лукина Настя тоже оказалась как бы не у дел. Правда, тут была другая причина. Рыкова попросила подругу пересесть, а единственная свободная парта находилась сзади, в конце ряда. Поэту Настя чисто территориально теперь была отрезана от эпицентра событий.
— Теперь самое смешное!
Рыкову несло со страшной силой. Ее даже не останавливал тот факт, что Ермаков, которого она знает сто лет, реально обиделся и быть посмешищем не хотел. Но кого это волнует, если рядом сидит Никита Ромов. Меня всегда это, кстати, удивляло. То, что он ухитрялся, будучи настолько говнястым парнем, нравится всем и везде. Особенно девочкам.
— Все уже буквально хохочут в голос, но Ермаков продолжает с «иками» читать громко, с выражением, в микрофон стих про то, как под знаменем в бой идут бойцы. Пионервожатая пытается оттащить Ермакова от микрофона, но он вцепился в стойку мертвой хваткой и упорно читает свой стих со всеми «иками», но жутко выразительно. После чего, не отпуская стойки с микрофоном, топает вниз со сцены по ступенькам, выдергивает шнур из усилителя, теряет равновесие из-за того, что больше микрофон ни за что не держится, и красиво, ласточкой, уходит в весеннюю лужу рядом со сценой. Классная история⁈ Да?
— Обхохочешься просто…Рыкова, я тебе потом это припомню! — Ермаков показал однокласснице кулак, затем снова повернулся к нам. — Пацаны, с этим надо что-то делать. Вы смотрите, какой ферзь к нам явился. И эти дуры…Глаза вылупили. Я Ленку вообще не узнаю. Прямо как подменили ее.
— Он не ферзь. — Ответил я. — А вот отец — ферзь. Его перевели на Авиационный завод главным инженером. Нормальный мужик, кстати. В отличие от сыночка. Мать в дипломатическом корпусе, что ли. Какая-то такая тема. Старший брат в Чехословакии. Тоже по международной линии.
Пацаны удивленно уставились на меня. Вопрос, очевидно, у всех был один, откуда данная информация.
— Ты это во сне увидел? — Спросил Макс. — Или вы знакомы с новеньким? Почему тогда я, твой лучший друг, об этом не знаю.
— Эм… Ну… Слышал просто фамилию Ромов. Матушка же у меня на заводе так-то. Обсуждала с соседкой. Вы чего, забыли, она в отделе главного технолога работает. — Выкрутился я, при этом мысленно обзывая себя различными матерными словами.
Опять косяк с моей стороны. Следить надо не только за выражениями но и за тем, что вообще говорю. Конечно, мне известно все об этом Никите. Или почти все. По крайней мере то, что помню. И причина одна — я уже проживал это. Вот только пацанам такого не скажешь.
— Аааа… Ну, ясно тогда… — Ермаков прищурился, изучая новенького. — Вот у него откуда все эти вещички. Что хочу сказать, ребят… Мне очень не нравится Никита Ромов.
— Ты, Диман, не одинок в своей нелюбви. Мне он чего-то тоже вообще не алё. — Макс толкнул меня плечом. — Лех, твоё мнение какое?
Мы сидели с ним за своей партой. Строганов и Дима Ермаков, развернулись к нам передом, заняв стол впереди. Из-за моей спины торчали физиономии еще двоих одноклассников, Славика Лебедева и Толика Демидова.
— А⁈– Переспросил я Макса. — Извини прослушал.
— Ты что думаешь, Лёх? Слушай, у тебя башка точно нормально? А то со вчерашнего дня немного странный. — Выдал Макс, уставившись на меня с ожиданием.
Я неопределённо пожал плечами. Мол, да пофигу.
Потому что думал не о само́м Ромове, а о том, как бы избежать всего, что последует. В запасе у меня несколько месяцев, пока вражда еще не превратится в открытую войну. Потом уже точно ничего не изменишь.
  
— Думаю, надо просто плюнуть на новенького и все. Пусть вон, с девчонками дружит. — Высказался я.
Кстати, можно попробовать этот вариант. Тупо игнорить Никиту и не вступать с ним ни в какое общение. Кроме необходимого, конечно.
— Петров, ты ли это? — Диман отстранился, уставившись на меня с удивлением. — Леха, которого я знаю должен уже придумать сто вариантов, как нам проучить этого Ромова. Показать ему, что в 7″Б" все равны. А он вообще только пришёл. И по фигу, кто у него отец. Инженер, врач, дворник. Да хоть член политбюро!