"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)
Сдохнуть во время учений и оказаться в чистилище, где первым меня встречает Владимир Владимирович, наш учитель физкультуры. Анекдот какой-то…
Вот физрука я узнал сразу. Хотя бы потому, что, помимо взволнованного лица, которое увидел, почувствовал запах. Тот самый, незабываемый.
Это был перегар. Не сегодняшний и не вчерашний. Крепкий, основательный, взрощенный долгими возлияниями, перегарище. Он у физрука присутствовал всегда. В любое время года и в любой день недели. Не знаю, почему это терпели в школе.
Хотя… Возможно, потому что в дверях не подавились молодые, ведущие здоровый образ жизни мужики, которые больше всего на свете хотели учить детей. К тому же, если не ошибаюсь, на весь учительский коллектив было всего трое мужчин. Учитель физкультуры, учитель рисования и трудовик. Причем трудовик тоже далеко не Ален Делон и не гений педагогики. На его фоне, пожалуй, Владимир Владимирович — эталон мужественности.
Вот интересно, конечно. Смутно помню школу, уроки, учителей, но запах, исходивший от физкультурника, узнал сразу.
— Петров! Ты чего? Ты как? — Владимир Владимирович потрогал мой лоб, а потом прямо к переносице поднёс указательный палец, кончик которого был подозрительно желтым. К моей переносице, естественно. — Смотри. Сколько штук видишь?
Я машинально уставился на то, что маячило перед моими глазами, и так же машинально ответил:
— Один.
Только после этого до меня дошло. Что за бред? Как вообще в загробной жизни может присутствовать физрук? И зачем ему совать мне под нос свои пальцы? Его уже, наверное, самого давным-давно нет в живых. Хотя… С другой стороны, тоже логично. Его нет. Меня нет. Все закономерно.
— Нук, давай… Давай… — Владимир Владимирович подхватил меня под мышки и потянул вверх. — Встать можешь? Нормально все? Слышишь меня?
— Слышу. — Ответил я, без сопротивлений поднимаясь на ноги.
Если физрук мне мерещится, то зачем бороться со своим же глюком.
Я глубоко втянул воздух и чуть не закашлялся от крепости запаха. Ну етит твою мать… Не может воображаемый человек припахивать, как самогонный аппарат.
Прислушался к своему состоянию. Голова немного кружилась. Во рту было сухо. Так сухо, что даже язык ворочался с трудом.
Я осторожно повернул голову налево, затем направо. Посмотрел по сторонам, оценивая обстановку. А потом… Снова тихо засмеялся.
— Петров! Ты чего хихикаешь, не пойму? Ты мне это брось! — Тут же среагировал физрук, нахмурившись. — Ещё раз спрашиваю, все хорошо?
— Хорошо. — Согласился я, хотя на самом деле ни черта хорошего не было. Происходит какая-то удивительная хрень.
Дело в том, что мы находились в спортзале родной школы. Сто процентов. Его я, как в песне, узнаю из тысячи.
Грязно-синий пол со специальной разметкой. Желтые, покрытые штукатуркой стены. Высокие окна с решетками. Баскетбольное кольцо. Если выйду сейчас из зала и заверну в раздевалку, там за дверью моей собственной рукой нацарапано «Кашечкин — дебил!»
Но и это не все. Меня окружали подростки, лет двенадцати-тринадцати. Они столпились вокруг нас с физруком, глядя на все происходящее с открытыми ртами.
— Слышь, Строганов, похоже ты Петрову башку совсем отбил… — Прокомментировал кто-то из пацанов.
— А я че? Я ниче! — Недовольно ответил Строганов. — Он сам под мяч подвернулся.
— Петров, точно нормально себя чувствуешь? — Снова спросил Владимир Владимирович.
Я кивнул. Молча. Все слова разом выветрились из моей головы.
Я мог бы решить, будто после смерти меня реально закинуло в какой-то свой, персональный ад. Никогда не любил школу. Не настолько, конечно, однако вполне возможно. Почему нет? Но!
Запах, который ощущался от физрука, был настоящим. Такое не нафантазируешь. Его руки, которые поддерживали меня в вертикальном положении, тоже были настоящими. Подростки…
Их я знаю. Знал, вернее. Это мой класс — 7 «Б», судя по тому, что среди них я вижу растерянного Макса. Он проучился с нами ровно год. Было это в 1985-м. А потом произошел несчастный случай. Черт… Да. Именно тогда произошел несчастный случай, который перевернул все с ног на голову.
Владимир Владимирович хотел еще что-то спросить, возможно, в сотый раз поинтересоваться, хорошо ли я себя чувствую. Но в этот момент прозвенел звонок. Одноклассники сразу же забыли обо мне и наперегонки рванули к раздевалке.
— Спасибо, все хорошо. — Снова, как заведенный, повторил я.
Будто эта фраза, произнесённая вслух, могла что-то изменить. Потом высвободился из рук физкультурника и сделал шаг назад.
— Ну, ладно. Тогда дуй переодеваться и на музыку. У вас же она следующая? — С видимым облегчение велел учитель физкультуры.
Я кивнул, затем развернулся и в состоянии какого-то тупняка направился к выходу из спортзала.
— Петров, давай быстрее! — В раздевалке ко мне подскочил Макс.
Вот ты черт. Почему именно он? Это что-то типа совести, которая будет меня мучать?
— Лёх, шустрее. Опаздаем к Офелии, нам трындец. — Бубнил Макс, стягивая через голову спортивную футболку.
Ах, да… Мы ведь дружили, вроде. Тогда все логично.
Я молча подошел к своей школьной форме, которая висела на крючке, переоделся, переобулся. Кеды, как и спортивки, сунул прямо в сумку, где лежали учебники. Со стороны, наверное, мои действия выглядели механическими. Но они такими и были.
— Слушай… — Я завязал пионерский галстук и посмотрел на Макса. — А какой сегодня день? Число какое?
— Ну, блин, ты даешь. Правда, что ли, мячом сильно приложило? Ну ты, конечно… Аж отлетел в сторону, представляешь? Я офигел. — Бубнил Макс без остановки. — Сегодня четырнадцатое сентября. Кстати, ребята у вас в классе нормальные. Я рад, что перевёлся к вам. Здорово, да? Теперь не только в обычное время будем дружить, но и в школьное. Да? Идём быстрее, не хочу Офелию расстраивать. Она так сильно переживает, что никто не ценит ее урок. Нет, ну как же здорово мы придумали с этим переходом в новую школу. Да?
— Да. — Ответил я, хотя точно знал, ни хрена не здорово.
Вообще, если бы Макс не пришел к нам в класс, не произошло бы все тех событий, которые за этим последовали, и все могло бы сложиться иначе.
Вот интересно… Саму школу я почти не помню, но причину, по которой этот год отличался от всех последующих и предыдущих, не забыл.
Макс рванул вперед и я, закинув школьную сумку на плечо, двинулся следом.
Что? Куда? Зачем? В тот момент ещё не понимал. Пока не оказался на уроке музыки. И вот уже там, под песню «Крылатые качели» до меня дошло, все происходящее совершенно реально. Я действительно нахожусь в родной школе, мне действительно сейчас тринадцать лет и на дворе действительно 1985 год.
Я встречаю знакомых и произвожу впечатление на даму
— Деева, собирайся… Возьми свой портфель, а ты, Алексей, бери сумку. Только осторожно, не напрягайся сильно. Наташа, пусть Нина Петровна его посмотрит, проверит. Голова, давление, что там еще. Потом отведи Петрова домой. — Отдавала распоряжения Валентина Ивановна, попутно собирая с моей парты вещи.
Думаю, они ее мало интересовали, на самом деле. Это, скорее всего, так проявлялось волнение. По крайней мере, тетрадь она несколько раз сначала взяла в руки, а потом обратно положила на стол, хотя нужды не было ни в первом, ни во втором.
— Это не мое. — Остановил я учительницу, когда она снова потянулась к несчастной тетрадке, ставшей объектом ее внимания.
— Это не его. — Поддакнул Макс. — Вот же, моя фамилия написана. Валенти-и-ина Ива-а-ановна…
Он смешно растянул некоторые гласные буквы в имени Офелии и покачал головой. Мне это напомнило женщину, которая бракосочетала меня с бывшей супругой. Работница ЗАГСа, одетая в платье из шторы с объёмной причёской на голове. Вот у Макса вышло точь-в-точь.
— Но если очень надо, пусть забирает. Мне только легче будет. Меньше носить в портфеле. Могу еще парочку одолжить. — Он с довольным видом вытащил из сумки стопку тетрадей и подтолкнул их к Офелии.