"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

Зарыдав сильнее, я закивала головой. Я не смогу нормально жить, когда рядом при мне такое делают.
— Ну, Аниточка, успокойся. Я честно не буду смотреть на тебя. И этому толстяку не позволю. Пригрожу ему голову по прилету отвернуть, он быстро отвернется. Солнышко, прекращай плакать. Мне неуютно от вида твоих слезинок.
Всхлипнув, я попыталась взять себя в руки:
— Правда, не будешь смотреть?— спросила я охрипшим от слез голосом.
  
— Конечно, милая. Я же понимаю, что ты - цветочек земной тепличный. Зачем мне тебя так смущать?!
Мужик в соседней камере, явно слышавший весь наш разговор, что-то буркнул и смачно сплюнул на пол.
— Это он зря, – усмехнулся Демьян, — чем грязнее в капсуле, тем чаще дезобработка. Тут лучше вообще лежать и даже лишний раз не двигаться.
— Ты раньше был в такой?— проведя ладонью по пластику, я попыталась поковырять его ногтем.
— Да. В колониях на астероидах эпидемии нередко. Порою, мы специально заразу растаскивали, чтобы передохнуть в карантине. На рудниках работа не сахар, выматывает быстро.
— На рудниках… – повторила я. – Ты был в тюрьме за орбитой Нептуна?
— За орбитой Плутона, солнышко. В аду я был ледяном.
Наш разговор прервал резкий визжащий гудок, разнесшийся по всему отсеку карантина.
— Ложись быстрее и не шевелись, — скомандовал Демьян.
Я послушалась мгновенно и закинула на лежак босые ноги. Выпрямившись, улеглась во весь рост и тут же заметила, что моему марионеру пришлось поджать чуть ноги, чтобы уместиться на койке. Какой же у него рост, раз ему лавка мала?
А стопы?! Да они огромны!
— Что не так? – Демьян, видимо заметя, как я неприлично таращусь на его огромные ступни, забавно поиграл пальчиками.
— Как ты себе обувь с таким размером покупаешь? Такие ботинки вообще существуют? – выпалила я, особенно не задумываясь о том, что спрашиваю. С Демьяном было легко, можно было не подбирать слова и не мучиться, обдумывая непроизнесенные фразы.
— Ну, это не всегда легко, но босым, как правило, не хожу. Я даже для представителя своей расы крупный очень. А как ты с такой маленькой ножкой обувь покупаешь? В детских отделах?
Демьян с хитрецой глянул на меня и поджал губы, чтобы не рассмеяться.
— Ничего подобного, – поддалась я на провокацию, – у меня нормальный размер ноги.
Вокруг что-то зашипело, и этот звук заставил меня умолкнуть. Из четырех углов пола капсулы хлынул клубящийся пар.
— Это дезинфекция, — пояснил Демьян, — ничего страшного, но старайся глубоко не вдыхать.
Сделав глубокий вдох, я замерла. Комнатка быстро наполнилась дымом. Он неприятно щекотал нос, но переносился не так тяжко как тот, что был в отсеке. Через пару минут все рассеялось и снова стало легко дышать.
— Анита, все хорошо? – раздалось из соседней капсулы.
— Да, — прошептала я, – только холодно стало.
— С этим ничего не поделаешь, малышка. Тепло не будет. Поспи немного.
Пространство вокруг погрузилось в тишину. Иногда мимо нас проводили пассажиров, но их становилось все меньше и меньше. К концу дня оказались занятыми чуть больше половины. Помимо камеры Демьяна, моя капсула соседствовала еще с двумя. В одной обитал толстый мужчина-человек, во вторую поместили нелюдя неизвестной мне расы. Он явно был гуманоидом, но лысый бугристый череп и огромные на пол-лица глаза никак не выдавали в нем человеческие корни.
Этот мужчина-инопланетянин вел себя весьма странно. Пометавшись по камере, словно лев в клетке, он замер и вместо того, чтобы лечь на койке, завалился прямо на пол. Изредка он бросал косые взгляды в мою сторону, но нарвавшись на гневное лицо Демьяна, отвернулся и более мною так открыто не интересовался.
Толстяк же с каждым часом поражал меня культурой своего поведения все больше и больше. Мало того, что он постоянно плевал на пол, к этому прибавились еще и сморчки. Мужик раздражал меня еще и тем, что бесконечно чесался, запуская руку в штаны. К вечеру я стала тихо его ненавидеть. Похоже, ему нравилось так себя вести и шокировать меня своим поведением.
— Что, землянка, морщишься? — довольно гундосил толстяк, почесывая что-то промеж своих ног, — что ты, недотрога такая, среди нас тут делаешь?!
Услышав его, я отвернулась, а Демьян поднялся с койки и зыркнул с ненавистью на этого заплывшего жиром мерзкого хама.
— Тебе, хряк, что, дышать надоело? Мы же выйдем отсюда! Не страшно меня бесить? – вступился за меня Демьян.
— Ты мне угрожаешь, марионер? Думаешь всесилен?
— Чтобы свернуть твою шею и потерять твой труп, сил много не нужно, – довольно промурлыкал Демьян. — На Бордэ такие высокие причалы, так часто несчастные случаи случаются. Вот вроде с трапа сходил человечек, оступился – и нет человечка, тем более такого жирного.
Мужчина, кажется, проникся и теперь сплевывал на пол, не поглядывая на меня.
В капсуле становилось все холоднее. А когда погас свет, температура опустилась настолько, что при выдохе появлялось облачко пара. Свернувшись калачиком, я прижималась к стене, наивно ища тепло Демьяна. Но согреть меня он не мог.
Я не жаловалась и старалась не показывать насколько мне холодно. Марионеры умели контролировать температуру своего тела. Наверное, Демьян даже не понимал, насколько я заледенела. Он задавал какие-то вопросы, видя, что я не сплю. Я старалась уловить их суть и ответить, но ясность мысли терялась. Наконец, устав, просто закрыла глаза и притворилась спящей.
— Включите отопление! – взвыл толстяк из соседней камеры. – Мы же замерзнем насмерть.
Это был крик в пустоту.
Никому тут дела нет до нашего комфорта. Я не шелохнулась. Не открыла глаза. Просто погружалась в глубокий сон
— Анита! — позвал Демьян. — Анита, тебе холодно?
Отвечать уже не было никаких сил. Я просто отключалась.
— Анита! – взревел он уже громче.
— Что ты орешь, марионер? – за меня решил ответить толстяк. Его голос дрожал то ли от злости, то ли от холода. – Это у вас в тело встроен полный климат-контроль, а мы – простые людишки – тут сдохнем, примерзнув к лавкам. Умирает девка твоя, уснет и не проснется, как и все мы тут.
Что-то грохнулось со стороны камеры Демьяна. С трудом приоткрыв глаза, я узрела невероятное: мой мужчина поднял свою койку, скинув с нее матрас, и ударил ею со всей дури о стену, да так, что ее ножка пробила пластик.
— Сейчас будет теплее, солнышко, — зло пробормотал Демьян, — сейчас все будет хорошо.
Выдернув койку, он снова замахнулся и нанес очередной сокрушительный удар. Прореха между нашими камерами увеличилась. Что-то щёлкнуло, и над дверью обоих камер выехала черная штука, похожая на дуло пушки. Снова щелчок и из нее хлынуло пламя, опаляя потолок. Оно неистово ревело и прожигало дыру меж нашими камерами. Небольшое, но все же сквозное отверстие.
— Вот, так лучше! — пробормотал Демьян, тяжело дыша. — Эта штука согреет воздух. Я не дам тебе там замерзнуть.
Несколько минут пламя, клубясь, вилось по потолку. В камере действительно стало тепло. Вентилятор подачи воздуха работал на износ, поддерживая уровень кислорода. Вскоре все стихло. И я немного отогрелась.
— Анита,- снова позвал Демьян, – поговори со мной. Не спи.
Я повернула голову. Марионер уже выдернул свою койку из стены и поставил ее на место. Матрас был уложен, а Демьян сидел и не сводил с меня своих обеспокоенных желтых глаз.
— Откуда ты узнал, что можно вызвать пламя?— прошептала я потрескавшимися от холода губами.
— Мужики в колонии часто так делали, чтобы не замерзнуть. Если камера становится негерметичной, то срабатывает система утилизации. Но если дыра мелкая и соединяет соседние камеры, то пламя небольшое. Такие вот особенности конструкции. Теперь огонь будет появляться каждые полчаса, и согревать тебя.
  
Услышав эти слова, толстяк из соседней камеры подхватил свою койку и как заведенный принялся долбить ею о стену. Выглядело это почему-то комично и нелепо. Все, чего он добился - это шишка на лбу от отскочившей мебели. Столь мощной силой, как у марионера, он явно не обладал.