Восстановительное сельское хозяйство. Реальная пермакультура для фермеров
Вот я стоял на Среднем Западе Соединенных Штатов, в самопровозглашенной житнице мира, и что я увидел? Вместо пейзажа, наполненного жизнью, я увидел пыль и щетину. Здесь, где когда-то была жизнь в изобилии, ручьи хлыли с каждого склона, странствующие голуби в стаях были такими большими, что заслоняли солнце, бобры были такими густыми в каждом ручье, что долины были безумным лоскутным одеялом их рук, теперь была только желтая вмятина кукурузы, щетинистая желто-коричневая кукурузная стерня и плотная корка того, что когда-то было одной из самых плодородных почв на земле.
В детстве меня учили, что история Америки - это история прогресса. Давным-давно наши предки пришли на эту землю и боролись с существованием у жестокого надсмотрщика, названного «дикой природой». Они жили в нищете и многим пожертвовали в своей жизни, чтобы мы жили «лучше», чем они, и чтобы мы могли получать больше удовольствия. Мои европейские предки очистили великие восточные леса от своих прежних обитателей, как могли (как животных, так и людей), сожгли пни и начали пахать. Затем они двинулись от берегов Атлантики, движимые не обещаниями, как нам сказано в наших учебниках по истории, а потому, что они опустошили свою ресурсную базу.
К началу 1800-х годов восемьдесят процентов штатов Новой Англии лишились своих первобытных лесов. Тонкая, каменистая ледниковая почва быстро размывалась, обнажая новые породы и во многих местах саму коренную породу. Даже эта эпическая борьба с природой не смогла обеспечить рост населения. Американская экспансия на запад была движима не только нуждами и лишениями, но и мечтами о прогрессе и великолепной утопией. Сколько миллионов акров здоровых, нетронутых экосистем было очищено и сожжено, чтобы вспахать и посадить лишь несколько однолетних культур?
Сколько миллионов акров «бесполезных степей» на Среднем Западе сейчас расчищено и сожжено для того, чтобы вспахать и посадить лишь несколько однолетних культур?
Мили бесплодных кукурузных полей перед моим взором представляли собой лишь несколько поколений из этого так называемого «сельскохозяйственного прогресса». В этом районе на юго-западе Висконсина некоторые семьи все еще проживают на землях, принадлежащих прадеду, и они до сих пор помнят истории, наиболее часто рассказываемые о расчистке земель, разрушениях Великой депрессии и Пыльной бури.
Dust Bowl - это не просто история. Для многих это совсем недавнее семейное воспоминание. Но какой прогресс я наблюдал на этом гребне над комбайнами на кукурузном поле? Гребень находился примерно в полумиле от центра Эш-Ридж, штат Висконсин. Аккуратная зеленая вывеска с названием города и надписью «unincorporated» - вот все, что сегодня отмечает это место. Всего лишь поколение назад это было шумное местечко с комбикормовым заводом, почтовым отделением, магазином, ремонтной мастерской и двумя церквями. В «городке» Эш-Ридж сейчас проживают пять жителей: пенсионер-инвалид, супружеская пара, водящая грузовик, и двое пассажиров, приближающихся к пенсионному возрасту, которые работают в «городе», расположенном в 25 милях.
Где прогресс в этом? Должен ли наш прогресс как общества измеряться величиной наших внедорожников? Или наш прогресс измеряется тем, что у нас в гостиной есть 72-дюймовый широкоэкранный плазменный телевизор с 300 программами? Является ли прогрессом возможность покупать безалкогольный напиток «Big Buddy» на 40 унций на каждом углу и иметь магазин Walmart в пределах 30 миль от каждого гражданина? Измеряем ли мы наш прогресс по количеству чрезвычайно полных американцев в стране? По данным Всемирной организации здравоохранения, в Соединенных Штатах один из самых высоких показателей сердечных заболеваний (№13) и диабета (№3) в мире. Прогресс измеряется тем фактом, что американцы настолько нездоровы, что последние статистические данные армии показывают, что 75 процентов молодежи призывного возраста не имеют права служить в армии, потому что у них избыточный вес, они не могут сдать вступительные экзамены, бросили школу или имеют стычки с законом?
«У нас никогда не было такой проблемы с ожирением среди молодежи, как сегодня», - сказал генерал Джон Шаликашвили, бывший председатель Объединенного комитета начальников штабов.
Всего лишь поколение назад большая часть аграрной Америки была наполнена энергичными деревнями, а теперь?
Кризис проникает в самое сердце Америки и цепляется за ее коронарные артерии. Он распространяется во всех направлениях на все, что мы делаем, все, что мы чувствуем, и все, что мы думаем. Кто-то может сказать, что это политический кризис. Некоторые винят последнюю партию иммигрантов, другие винят религию (или ее отсутствие). В каждом случае сторонники одного решения перед другим имеют некоторые общие черты со своими оппонентами. Эти общие черты настолько глубоко укоренились в убеждениях, что они почти незаметны для обеих сторон.
Независимо от того, кто виноват в нашем нынешнем затруднительном положении со здоровьем, и независимо от того, кто морально или этически «прав», когда дело доходит до поиска решений, мы все переживаем один и тот же кризис. Наш кризис коренится в том, как мы получаем пищу. То, как человек получает пищу, имеет прямое и очень реальное влияние на биологическое здоровье планеты. То, что вы едите, создает рыночные силы, которые побуждают фермеров выращивать урожай для удовлетворения вашего спроса. То, что выращивает фермер, и то, как выращиваются эти культуры, напрямую влияет на экологическое здоровье почвы, растений и животных в том или ином месте, атмосфера, гидрология и даже образцы человеческого поселения.
То, что вы едите, косвенно несет ответственность почти за каждый кризис, с которым сталкивается человечество, и в условиях глобальной экономики сегодня выбор продуктов питания одного человека (вас или меня) усугубляется миллиардами и меняет мир, как никакой другой социально-экономический гигант когда-либо известный. Мы разъедаем нашу планету до основания и меняем условия на нашей родной планете до неузнаваемости для наших прадедов и прадедов. Человечество достигло этапа развития, когда мы должны набраться смелости, чтобы раскрыть наши слепые убеждения и приложить усилия, чтобы коренным образом изменить облик сельского хозяйства. Коренным образом меняя облик сельского хозяйства, мы меняем продовольственную систему.
Изменяя нашу продовольственную систему, мы меняем здоровье и благополучие населения, и, как я укажу в этой книге, изменяя облик сельского хозяйства, мы можем изменить экологическое здоровье всей планеты. «Прогресс», которого мы достигли как нация, был основан на продовольственной системе, которая тысячелетиями оголяла континенты. С открытием жидкой сырой нефти, изобретением двигателя внутреннего сгорания для питания сельскохозяйственной техники и разработкой синтетических удобрений, полученных из ископаемого топлива, экологическое разрушение перешло в ускоренное русло. За короткий промежуток времени, равный одной человеческой жизни, изменения в Эш-Ридже, Висконсине, сельских районах Северной Америки и во всем мире были экстремальными.
То, что вы едите и как оно выращивается, является причиной почти каждого кризиса, с которым сегодня сталкивается человечество. В 1910 году было 6. 4 миллиона ферм в США. Средний размер фермы составлял 138 акров(55 га). Большинство ферм принадлежало фермеру и его семье (в то время большинство фермеров были мужчинами). Эти небольшие семейные фермы обеспечивали скромные, но здоровые средства к существованию для жителей, которые обычно были большими семьями. С 1910 года количество ферм в Соединенных Штатах упало с 6,4 миллиона до менее 2,2 миллиона в 2008 году. Средний размер американской фермы увеличился до 461 акра(184 га). Несмотря на то, что половина американских фермеров сейчас обрабатывает в семь раз больше земли, чем мой дедушка, сегодня он или она зарабатывают меньше (в долларах с поправкой на инфляцию), чем когда-то.
