Восстановительное сельское хозяйство. Реальная пермакультура для фермеров

Лангстроту приписывают открытие «пчелиного пространства», хотя это открытие уже было реализовано в европейских ульях. Лангстрот сделал много других открытий в пчеловодстве и внес большой вклад в индустриализацию современного пчеловодства.
Лангстрот произвел революцию в пчеловодстве, используя пчелиное пространство в своем открывающемся сверху улье. Летом 1851 года он обнаружил, что, оставив ровное пространство размером примерно с пчелу между верхней частью рамок, удерживающих соты, и плоской обшивкой наверху, он смог довольно легко удалить обшивку, которая обычно была хорошо приклеена к поверхности рамки с прополисом, затрудняя разделение.
Позже он использовал это открытие, чтобы сделать сами рамы легко снимаемыми. Если оставалось небольшое пространство (менее 6,4 мм), пчелы заполняли его прополисом; с другой стороны, когда оставалось большее пространство (более 3/8 дюйма или 9,5 мм), пчелы заполняли его сотами.
5 октября 1852 года Лангстрот получил патент на первый в Америке улей с подвижной рамой. Краснодеревщик из Филадельфии Генри Буркин и его коллега-энтузиаст пчел сделали первые ульи Лангстрота, и к 1852 году у Лангстрота было более сотни таких ульев, и он начал продавать их, где мог. Ульи Лангстрота по-прежнему широко используются.
Лангстрот писал, что «… главной особенностью моего улья была легкость, с которой рамки можно было удалить, не рассердив пчел… Я мог обойтись без естественного роения и все же размножать семьи с большей скоростью и уверенностью, чем обычными методами… рои укреплялись, а те, кто потерял свою королеву, снабжались средствами получения другой. … Если бы я подозревал, что с роем что-то не так, я мог бы быстро выяснить его истинное состояние и применить соответствующие средства ».
Лангстрот также обнаружил, что несколько сообщающихся ульев можно ставить друг над другом, и что матку можно ограничить в самой нижней камере, или камере выводка, с помощью исключителя матки. Таким образом, в верхние камеры могут попасть только рабочие, и поэтому они содержат только соты. Это сделало возможными инспекцию ульев и многие другие методы управления и превратило искусство пчеловодства в полноценную отрасль.
Самая революционная претензия Лангстрота к славе состоит в том, что его принимают как первооткрывателя того, что называется «пчелиным пространством». Благодаря тщательным наблюдениям, измерениям и экспериментам Лангстрот обнаружил, что если бы пространство в улье было меньше, чем 6,4мм », рабочие пчелы заполнили бы пространство прополисом, липким пчелиным экскрементом, который значительно затвердел и эффективно склеил стены норы.
Если пространство между гребнями, между кусками дерева, камня или соломы в их доме было больше, чем 3\8 дюйма(0,9см), они заполняли его гребнем до тех пор, пока пространство не становилось почти ровно 5\16 дюймов(0,8см) ширины. Это может показаться не столь радикальным открытием, но это было началом процесса индустриализации пчел 90-х.
Со знанием пчелиного пространства, может быть изготовлен улей, который будет иметь оптимизированное в пространственном отношении количество сот на объем контейнера. Это также позволило создать улей кубической формы с квадратными углами, с которым мы знакомы сегодня.
Внутри почти квадратного корпуса улья можно было вставить съемные рамки там, где пчелы должны были сделать свои соты. Когда соты были заполнены медом, рамка могла быть снята, восковые колпачки срезаны горячим ножом, а мед отлит из рамки в центрифуге, называемой экстрактором, разработанной специально для этой задачи.
Гребень можно было снова положить в улей, и пчелы могли наполнить его. На самом деле это было более революционным, чем может показаться, из-за того простого факта, что медоносным пчелам требуется три каркаса меда, чтобы произвести один каркас воска.
Если пчелам нужно сделать соты только один раз, вместо того, чтобы делать это каждый год, из одного пчелиного улья можно было получить в три раза больше меда. Съемные рамы и механические экстракторы также позволили содержать больше ульев пчел на зиму, и семьи не нужно было убивать, чтобы получить мед. Таким образом, была создана почва для накопления вредителей и болезней, от которых пчеловоды до сих пор страдают. Через несколько десятилетий после изобретения ульев Лангстрота промышленные пчеловоды в Соединенных Штатах обнаружили тревожный факт - колонии пчел таинственным образом вымирают в огромных количествах. Под угрозой оказались медоносные пчелы и услуги по опылению, а следовательно, и снабжение продовольствием.
 
Этот синдром «внезапной смерти», как его тогда называли, совпал с окончанием Первой мировой войны, и, к счастью, для человечества, которое все больше полагалось на нефтехимические продукты на основе нефти, появилось множество излишков военных химикатов, которые можно было применить, чтобы искоренить все, что убивало пчелы.
«Гнилец» - термин, использовавшийся в начале 1900-х годов для описания того, что позже было обнаружено как два отдельных вида бактерий. С помощью недавно приобретенного арсенала химикатов эпоха промышленного пчеловодства продолжилась с гордостью за победу над эквивалентом чумы.
Эта победа над природой произошла в то время, когда промышленно развитые страны злорадствовали над своими победами над злыми монархами и над окончательной победой над массивной эпидемией гриппа 1918 года.
Энтузиазм и оптимизм были в порядке вещей. Но природа никогда не была покорена. Законы природы - это незыблемые законы, которым подчиняется жизнь на этой планете. Химические вещества, использованные для победы над внезапной смертью от гнилеца, убили не всех плохих парней.
Выжившие плохие парни были невосприимчивы к использованным химическим веществам. Со временем гены, обеспечивающие устойчивость к химическим веществам, стали доминировать в популяции вредителей и болезней, и примерно через 30 лет наступил следующий крах.
Колонии медоносных пчел таинственным образом умирали миллионами. Причина была неизвестна, и искали лекарство. И снова было удобно, что Вторая мировая война завершилась, и снова можно было направить на цель изобилие военной химии и силы разума.
И снова были обнаружены химические вещества, полностью решившие проблему. К этому времени нефтяная и химическая промышленность были прочны, и культурная привычка успешно бороться с вредителями и болезнями с помощью химикатов полностью утвердилась.
Так называемые современные и эффективные пчеловоды ежегодно пропитывают свои ульи антибиотиками, чтобы уберечь их от заражения вредителями и болезнями. За их иллюзорной чистотой, эффективностью и успехом продолжалось давление отбора вредителей и болезней.
Медоносных пчел можно заказать по почте и доставить за ночь практически куда угодно. Стоит ли удивляться, почему болезни распространяются?
Когда мне было около семи лет, мой отец решил заинтересовать своих сыновей пчеловодством. В то время приобретение медоносных пчел было актуальным. Вы можете догадаться, почему? В то время колонии пчел загадочным образом умирали миллионами. Причина была неизвестна, и искали лекарство.
Звучит знакомо? Пчеловоды-любители использовали всевозможные народные лекарства и методы для борьбы с новейшей чумой, поразившей пчел, большого улейного жука. Военная машина времен Вьетнама снова предоставила лекарство, или, как мы начинаем видеть, химия оказала давление отбора, чтобы еще больше повысить химическую стойкость вредителей и болезней.
Спустя тридцать лет после этого картина повторилась снова с Варроа и трахеальными клещами, и на момент написания этой книги картина повторяется снова, на этот раз с явной угрозой грибка, из-за которой пчелы просто улетают и больше никогда не возвращаются домой.
Это случилось со мной. Очевидно, сильный и энергичный улей начинал давать сбои, и в течение нескольких коротких недель в улье не оставалось ничего, кроме нескольких сотен мертвых пчел, которых утащили муравьи. Нет меда. Нет выводка.