Телохранитель Генсека. Том 5 (СИ)

— Это, как я вижу, семьдесят шестой, — обратил я внимание на дату, — а что сейчас с этим Глебовым, где он?
Карпов уже держал нужную бумагу в руках:
— После трагической гибели Юрия Владимировича подал заявление, якобы «по состоянию здоровья». По поводу нынешнего местоположения пока выясняем. Собственно, капитан Соколов сейчас именно этим и занимается.
— А что по командированным офицерам, узнали что-нибудь интересное?
  
— Еще не по всем закончили проверку, но уже вычислили, кто использовался для отвлечения внимания, а кто реально замешан в этом деле. Именно Варшавское направление вызывает наибольшие подозрения. Один из «командированных», майор Красков, оформлял на выезде диппосылку. Хотя никакого допуска к диппочте у него не было. Мы навели справки — Красков действительно вылетал с чемоданом, на который имелся пропуск «особой категории». У него был реальный допуск через личный канал в Первом управлении. И, вероятно, постарался не Глебов, а кое-кто повыше…
— Ну что ж, молодцы, парни, на очень интересный след вы напали, — похвалил я ребят. — Но чтобы до конца разобраться с этим делом, работы нам предстоит сделать еще очень много. Для начала давайте-ка попробуем вычислить, с кем встречался Красков в Варшаве.
  
Глава 6
 
Не могу сказать, что на новом месте работы мой режим труда и отдыха стал уже как у простого советского обывателя. Тем не менее, на выходных стали дергать заметно реже, а потому получалось проводить больше времени с семьей.
За окном стоял ясный морозный день, и солнце, отражаясь от снега, слепило глаза. Я только успел допить кофе и слопать бутерброд из батона с маслом и сыром, как из детской послышался голос Светланы:
— Володя, посмотри на это чудо. Лена сражается с колготками!
Особой паники в голосе жены не слышалось, а потому я не ринулся сломя голову на помощь моим женщинам. Вначале вымыл чашку и тарелку, а только потом пошел в детскую.
Картина, открывшаяся моим глазам, была настолько привычной, что я не удержался от улыбки. Светлана стояла на коленях перед младшей дочкой и тщетно пыталась натянуть на нее плотные шерстяные колготки. Лена топталась на месте, переминаясь с ноги на ногу и недовольно морщась.
— Пап, ну скажи маме, что они колючие! — захныкала она, увидев меня. — Почему Таня может надеть штаны, а я должна эти противные колготки?
— Потому что Таня старше, а тебе в штанах будет холодно, — возразила Светлана.
Я заговорщицки подмигнул дочке и, взяв ее за руки, постарался отвлечь:
— Давай договоримся так: колготки сегодня наденешь, а я куплю тебе на катке сладкую вату. Идёт?
Лена тут же просияла и с готовностью позволила Светлане справиться с ненавистными колготками. В этот момент в комнату важно вошла старшая дочь Таня. Она уже была одета в теплый свитер, шапку с помпоном и зимние штаны, выглядя при этом почти взрослой. Таня остановилась, заложив руки за спину, и снисходительно посмотрела на младшую сестру:
— Лена, ты опять капризничаешь, как маленькая? А потом еще удивляешься, почему я всегда готова первой.
— Таня, не зазнавайся, пожалуйста, — улыбнулась Светлана, поднимаясь с пола и отряхивая колени.
Я уже натягивал на Лену маленький шерстяной свитер, как вдруг она заволновалась:
— А где мой шарф? Пап, я же без шарфа замерзну!
Светлана мгновенно стала искать шарф среди кучки вещей на диване, я же открыл шкаф и начал шарить по полкам, перебирая варежки, шапки и всё, что попадалось под руку.
— Вечно у нас что-то теряется в самый неподходящий момент! — возмутилась Светлана.
— Ну а как же без приключений? — шутливо заметил я, приподнимая старую папку с детскими рисунками. — О, а это тут откуда?
— Папа, это не шарф, это рисунки! Ищи в другом месте! — руководила поисками Леночка.
— Погоди, рисунки тоже нужная вещь, — улыбнулся я. — А вдруг и шарф где-то здесь спрятался?
Вдруг Таня, которая всё это время с важным видом наблюдала за нашими метаниями, громко сказала:
— Ну что бы вы без меня делали? Шарф у Лены под кроватью, я уже давно его увидела, просто ждала, пока вы сами найдёте.
Я присел на корточки, заглянул под кровать и действительно увидел там длинный полосатый шарф, немного покрытый пылью. Вытаскивая его, я с притворной серьезностью сказал:
— Вот уж не знаю, что бы мы без тебя делали, Таня. Ты у нас, конечно, незаменимая.
Таня с удовольствием улыбнулась, чувствуя свою важность, а Лена тут же схватила шарф и начала торопливо наматывать его на шею.
Светлана с облегчением вздохнула и сказала:
— Ну, вроде бы всё. Можно отправляться.
Когда мы вышли из подъезда, мороз ощутимо схватил за лицо и защипал щёки. Машина стояла неподалеку, покрытая тонкой пеленой инея. Я подошел к «Жигулям», открыл дверь, пропуская Светлану и девочек внутрь, а сам обошел машину и сел за руль. Двигатель завелся не с первого раза — на дворе мороз все-таки — но мало-помалу мы прогрелись и поехали.
Я глянул в зеркало заднего вида и с удовлетворением заметил «хвост» от своих. Охрана держалась на расстоянии, не привлекая внимания. Светлана и девочки ничего не заметили, и это было хорошо — им не обязательно знать, что уже практически каждый наш семейный выход в город проходит под невидимым присмотром.
— Пап, а каникулы скоро уже будут? — спросила Леночка.
— Скоро-скоро, — ответил я. — Будете отдыхать и играть сколько захотите.
Таня задумчиво добавила:
— Так уж и сколько захотите… Нам на каникулы задают кучу заданий по математике и литературе. Скучно…
— Ничего, это полезно. Вот увидите, когда вырастете, скажете спасибо вашим учителям, — нравоучительно ответила дочке Светлана.
Слушая их разговор, я вспомнил собственное детство. Но не то далекое детство сороковых, которое было у Владимира Тимофеевича, а гуляевское. Совсем другое, совершенно беззаботное, в отличие от военного и послевоенного времени. Забывшись на миг, я вдруг сказал, не задумываясь:
— А я вот помню, как на зимних каникулах мы с мальчишками во дворе играли в хоккей на коробке, которая около магазина стояла. А потом все вместе бежали к кому-то одному греться домой и, усевшись прямо на полу, смотрели «Ну, погоди!» по телевизору.
В машине на секунду воцарилась пауза. Я заметил в зеркале, что Светлана посмотрела на меня с недоумением, а Таня удивленно спросила:
— Пап, а разве сразу после войны уже было «Ну, погоди!» по телевизору?
Упс! Вот так прокол профессионального комитетчика. Что значит, потерять бдительность и максимально расслабиться в кругу семьи. Эх, тяжела все-таки доля попаданца — приходится соблюдать двойную конспирацию.
— Молодец, Танюша! — улыбнувшись, похвалил я дочку. — Быстро раскусила. А я ведь специально решил вас проверить.
— Я тоже раскусила! — закричала Леночка. — Просто сказать не успела! Танька первей влезла без очереди!
— Тихо, Лена, не кричи, — остудила Светлана пыл младшенькой. — Вот уж наш папа выдал со своими «проверками». Наверное, перепутал рабочие вопросы и наши семейные… — многозначительно глянула на меня.
Увидев этот взгляд в зеркале заднего вида, я понимающе кивнул жене и подмигнул — дескать, вас понял, больше такого не повторится!
— Володя, ты им лучше расскажи, как твои первые коньки выглядели, — усмехнулась Светлана. — Помнишь, ты говорил, что они были деревянные?
Я благодарно кивнул жене, сразу же подхватывая тему:
— Да, самые настоящие деревянные, на ремешках, еще и крепились к валенкам. Я тогда падал, наверное, чаще, чем катался. Но удовольствия было все равно много. Может даже больше, чем сейчас на самых дорогих фигурных коньках.
  
— А я сегодня тоже буду падать, наверное, — тихо сказала Лена, немного волнуясь.
— Будешь, конечно, но это не страшно. Главное, чтобы было весело, — подбодрил я дочку. — А мы с мамой будем рядом и обязательно поможем тебе подняться.
Примерно через полчаса мы уже были на катке. Там царила шумная и оживленная атмосфера: звучала музыка, крики и смех. Мы подошли к пункту проката коньков, где уже стояла небольшая очередь. Я получил коньки и начал помогать девочкам их надевать. Сначала Таня заявила, что «она сама», и начала старательно шнуровать ботинки, сжимая губы от усердия. Леночка же сразу протянула мне ножку, и я аккуратно зашнуровал ей коньки.