Звездокрыл

– Что может быстрее уничтожить это мерзкое место, чем заголовки в духе «О какой безопасности З.А.В.Р. может идти речь, если ректор не смог спасти сестру»? Даже Кай-Танашу не удастся замять такой громкий скандал.
Женщина давно привыкла к тому, что подавляющая часть людей отказываются смотреть ей в глаза. Более того, считала это некой лакмусовой бумажкой, показывающей характер собеседника. Но исполнитель удивил. Повернув голову, он несколько долгих секунд смотрел прямо в ее глаза и только после нехотя кивнул, принимая задание, отвернулся и сорвался на бег.
  
Она проводила убегающую фигурку в черном комбинезоне с серебряными звездами, рассыпавшимися по плечам и рукам, и удовлетворенно отвернулась. Ей не стоило переживать за чистоту исполнения приказа. Тот, с кем она встретилась сегодня, прекрасно знал свое дело и еще ни разу не подвел ни ее, ни орден.
Женщина пока не догадывалась, что в ту ночь совершила сразу две роковые ошибки. Во-первых, указала не на ту жертву, во-вторых, выбрала не то место для встречи.
У разговора был незримый свидетель.
Мясник медленно отстранился от крохотного окошка-отдушины, через которое наблюдал за разговором по ту сторону загона, и сузил глаза. В горле огромного завра заклокотала угроза.
Он повернул голову, высматривая через окошко с противоположной стороны пятачок в центре Черного сектора. Кучка маленьких двуногих восторженно внимала речам матриарха стаи. Мясник потянулся к Эрике Магни. К той, что могла услышать его зов и прийти на помощь, но дернул хвостом. Отвернулся и шумно выдохнул.
Это был матриарх не его стаи.
* * *
И почему я отказалась от ужина с братом?
Нет, на практику я бы все равно пошла: кто в здравом уме такое пропустит? Но тогда хотя бы желудок не сжимался в тоскливых спазмах.
– Тихон, как дела у смертников? – поинтересовалась Эрика Магни у седого старичка и покосилась на пострадавших.
Я зажимала салфеткой кровоточащую ладонь, Глен, тот самый басовитый парнишка, мужественно постанывал на соседнем стульчике в приемной.
– Что? Неужели ни одного перелома?! – нарочито шумно сетовала тем временем госпожа Магни.
Удивительно, но да. Первая встреча с настоящим драконом обернулась лишь вывихом плеча (Глен не смог докричаться до Кракена, попытался вытащить руку из-под крыла самостоятельно и крайне неудачно дернул) да небольшим порезом (это уже я отличилась, под финал занятия сумев найти где-то гвоздь и знатно так пропороть правую ладонь).
– Адепты, вы меня разочаровали! Практика без перелома – ночь впустую. Жду вас в понедельник в то же время, – сказала легендарная дорал-кай и ушла, оставив нас на растерзание лекарям.
– Ох, касатики, чего ж вы такие неловкие! – откровенно радовался (да-да, именно радовался) декан факультета помощи и возвращения.
Тихон Горячий выглядел, как изюм в лекарском халате, пах, как коробка с нафталином из-под кровати бабушки, и искрил оптимизмом, как всякий некронавт. Закон обязывал всех восставших из мертвых носить в общественных местах специальные оранжевые повязки на предплечьях, чтобы, так сказать, издалека видно было, но сейчас ее мятый край торчал из нагрудного кармана, презрев правила и порядки далекого материка.
– Та-а-ак… – некронавт хлопнул в ладоши и энергично потер руки друг о друга. В его глазах сиял огонь энтузиаста, взявшегося за любимое дело. Глянул на меня, потом на бледного Глена и просиял улыбкой.
– Ну что, голубчик, с тебя мы и начнем.
– Может, не надо? Я ведь и так могу походить, – струхнул Глен.
Я скептически посмотрела на руку товарища по несчастью. Даже мне, непрофессионалу в этом деле, она казалась неестественно вывернутой из плечевого сустава. Судя по озорному взгляду профессионала, господин Тихон уже мысленно вправлял вывих.
– Надо, миленький. Надо, – заверил он и оптимистично добавил: – У меня зачет по травматологии.
Глен громко сглотнул, глянул на меня широко открытыми от ужаса и перспектив глазами и поплелся в кабинет. Я осталась в коридоре одна. Стараясь не слишком всматриваться в собственную рану, сильнее сжала ладонь, но кровь продолжала бежать, капая с пальцев прямо на пол.
Кап. Кап. Кап.
Мне стало совестно перед уборщицей, которой придется отмывать все это безобразие.
Встав, кое-как доплелась до поста медсестры в надежде попросить кусок бинта или ваты, но лекарка вышла. Заметив на столике пачку с перевязочным материалом, я перегнулась через стойку и почувствовала за спиной чужое присутствие.
– Я смотрю, кое-кто готов на все, чтобы выиграть в споре.
Не меняя позы, просто повернула голову и мысленно взвыла.
Кристен Арктанхау, тот самый северянин, на которого спорили лекарки, стоял и беззастенчиво таращился на мой эффектно оттопыренный зад.
– Я смотрю, кое-кто не слишком наблюдательный, раз решил, что я порежу руку ради сомнительного счастья встретиться, – грубо поставила его на место.
А потом отвернулась, схватила злополучный бинт и выпрямилась, ощущая, как от несправедливости все внутри начинает кипеть и возмущаться. Нет, ну это нормально? Почему спорили они, а огребать мне?
Арктанхау посмотрел в район молнии на моей груди, перевел взгляд на кровавую капель, срывающуюся с пальцев, нахмурился и выдал крайне неожиданное:
– Я могу перевязать рану.
Еще и потянулся с явным намерением отобрать бинт и приступить к оказанию первой помощи, но я дернулась и отскочила.
– Нет! – меня бросило в жар от мысли, что сильные пальцы северянина дотронутся до моей кожи. – Нет, спасибо. Я дождусь профессиональной помощи.
Арктанхау скривился так, словно был дирижером оркестра, а в третьем ряду фальшивила скрипка.
– Не трусь. Меня с детства учили обращаться с ранами, полученными в бою.
– Правда? Что-то не вижу на тебе серого фартука лекаря, – парировала я и отвернулась, ставя точку в разговоре сомнительной ценности.
Поспешно вернулась на свой стул, зубами разодрала упаковку и сжала бинт пострадавшей ладонью. Сердце стучало как бешеное, отдаваясь в руке и висках.
Арктанхау остался стоять на прежнем месте. Со скучающим видом облокотился на стойку поста и следил за мной взглядом кота, приметившего жертву.
– Ты могла бы…
Что я там гипотетически могла по мнению северянина, так и осталось невысказанным. Полное боли «А-а-а!» вырвалось из-за глухо запертой двери, пронеслось по коридору и отскочило гулким эхом от стен. Послышалась подозрительная возня, уже через миг сменившаяся на отчетливые звуки драки.
– Нет, пожалуйста, нет! – взмолился кто-то тоненьким баском, что-то упало и разбилось, испуганно вскрикнула девушка и все стихло.
Я в шоке таращилась на дверь палаты, куда пару минут назад декан факультета помощи и возвращения увел Глена. Арктанхау ухмылялся с видом «может, одумаешься и примешь мою помощь».
Тихо скрипнув, дверь в палату распахнулась. Напевая себе под нос прилипчивый мотивчик, в коридор вышел весь из себя довольный некронавт.
– Этот готов. Кто следующий? – господин Горячий уставился на меня, на заляпанный кровью пол, кашлянул. – А вам, голубушка, прямая дорога в…
Искренне надеюсь, что не в морг, ибо кто ж этих некронавтов поймет!
– В пятую процедурную к адептке Знающей. Она у нас самая талантливая, – обрадовал господин Горячий и только тут заметил Арктанхау. – А, Кристен! Спасибо, что пришел. Там немного, всего пара шкафов. Вы с Аметрин быстро управитесь.
Старичок бодро пошаркал к северянину, а я встала на подкашивающиеся от страха ноги, дошла до пятой процедурной, робко поскреблась и заглянула внутрь.
  
– Да-да, заходите, – откликнулась лекарка в сером фартуке и белой блузке, подняла голову и мгновенно меня узнала. – Ты?!
Не менее шокированная, я застыла на пороге процедурной и во все глаза таращилась на ту самую блондиночку, что спорила на лестнице.
– Это ты адептка Знающая? – уточнила я, в надежде на маленькое чудо, но увы.