Незадачливый игрок (ЛП)

— Убедительно, — согласился Смит.
— Ладно, — перебил его Риттер, — оставим пока все, как есть. Лучше расскажите, профессор, что вы делаете в Норсбенке.
Ученому не было трудно изложить все в подробностях. Дирекция консервной фабрики искала пресноводную рыбу, которую можно было бы разводить в реках и озерах. Для разработки проекта они пригласили Смита.
— Хорошо, — остановил его Риттер. — А теперь расскажите о садовнике, которого я только что выгнал из вашего сада. Это его обычный рабочий день?
— Мой… садовник? — удивился Смит.
— Я ему велела прийти сегодня, — заговорила Моника.
— Ему придется прийти завтра, — заявил детектив. — Не хочу, чтобы он мешался под ногами во время расследования. Миссис Смит, не будете любезны угостить нас с доктором кофе…
— Кофе по утрам варю я, — поспешно сказал Джонатан, — и буду счастлив…
— Нет, вы останетесь здесь. Я хочу побеседовать с вашей женой наедине.
Следователь не спешил с допросом. Он сидел на уголке кухонного стола, откинув шляпу на затылок. Затем достал две сигареты — одну себе, вторую доктору. Позволил Монике приготовить кофе и внезапно спросил:
— Миссис Смит, когда вы были с Арлингтоном во Флориде?
Молодая женщина выронила чашку и уставилась на детектива вначале с ужасом, а потом с вызовом. Коффи отметил, как мгновенно кошечка превратилась в тигрицу.
— Не понимаю, куда вы клоните, — сказала она.
— Прекрасно понимаете. Кем был Арлингтон?
— Вам уже, кажется, говорили, — прорычала тигрица.
— Хотелось услышать из ваших уст.
Моника смела осколки фарфора — операция была трудной, поскольку она все делала одной рукой, а другой удерживала распахивающееся дезабилье. А когда заговорила, то вновь стала кошечкой.
— Я все скажу, — просюсюкала она, — но обещайте ничего не говорить мужу. Если ему надо узнать, лучше будет, если скажу ему я сама.
— Даю слово.
— Я была с Арлингтоном года два назад. Мы жили вместе до моего брака с Джонатаном.
— Вот она женская хитрость — ввести своего дружка в супружеский дом, представив его мужу как эксперта по рыбам.
— Я вовсе не вводила его в дом! Я даже не знала, что он в Норсбенке, пока его не привел Джонатан. Боб умел обаять!
— Не говорите, что он приехал дискутировать по поводу рыб.
— Конечно, нет! Он сказал, что давно разыскивал меня. Хотел, чтобы я вернулась.
Ее история была похожа на сотню других — такая же банальная, пошлая и отвратительная. Юная девушка очутилась в Голливуде, но не пробилась дальше статистки, потом появился обаятельный сердцеед, который пустил ей пыль в глаза, потратив на нее несколько долларов. Она влюбилась в него. Ничего не изменилось, даже когда узнала, что он игрок. Не все ли равно! Когда ему везло, он вел бесшабашную жизнь, когда удача отворачивалась, они переезжали в дешевую квартиру, пили воду и закладывали драгоценности в ломбард, чтобы он мог вновь вернуться к игре. И все же Моника была счастлива, пока он не бросил ее ради другой. Через две недели она простила его и пустила к себе. После второй интрижки она опять приняла его, но не простила, ибо он стал пить и бить ее.
После года такого существования она, потеряв десять килограммов, душевное равновесие и уважение к самой себе, упаковала вещи и была такова. Она приехала к друзьям, у которых было шале в калифорнийских горах, надеясь обрести физическое и моральное здоровье.
Там она встретилась со Смитом. Через две недели после знакомства он попросил ее руки.
— Я была откровенна с Джонатаном, — продолжила молодая женщина, разливая кофе. — Сказала, что оправлялась от несчастной любви и считала себя недостойной столь порядочного и выдающегося человека. Я не назвала имени Арлингтона, а он и не спрашивал. И надо же!..
— Вы не боялись шантажа с его стороны, угроз, что он расскажет все вашему мужу?
— Я с ужасом думала об этом.
— Вы не угрожали Арлингтону убить его, если он не оставит вас в покое?
— Разве я могла? Боб меня не боялся.
Не боялся, решил про себя Дэн Коффи. Моника была не тигрицей, а милой кошечкой, даже когда выпускала когти. Беззащитное существо, полное человеческой теплоты, и врач вдруг нашел ее привлекательной…
 
— Один вопрос, миссис Смит. Как заядлый игрок смог сойти за ихтиолога, обманув вашего мужа?
— У Боба была феноменальная память… фотографическая! Он мог прочесть газету и пересказать все. Запомнить названия рыб было для него пустяком. Наверное, он в поезде прочел книгу Джонатана.
— Вы переписывались с Арлингтоном во время брака?
— Нет.
— А как он оказался в Норсбенке?
Моника закусила губу.
— Сама недоумеваю… Если только ему не сообщил адрес Эдди Дрейк. Дрейк был компаньоном Боба, они держали казино в Лос-Хуэгос. Когда в последний раз Боб был в проигрыше, я заложила ради него колечко, оставленное умирающей матерью. Пустяк, но память. Я послала Дрейку деньги, чтобы он выкупил его и переслал по этому адресу с уведомлением о вручении. Я просила Эдди ничего не говорить Бобу, но тот, похоже, видел письмо.
— Теперь скажите, почему вы переместили тело?
— Но мы его не двигали! Я проснулась около четырех часов и…
— Да, мы знаем — вы нашли мужа наверху лестницы! — хмыкнул детектив. — Хотите, скажу, что произошло на самом деле? Уверен, вы убили Арлингтона, чтобы заставить замолчать, потом залезли в постель и мучили себя, пока ваш муж не встал во сне и не пошел. Тогда встали вы, подтащили бывшего любовника под лестницу, чтобы все поверили в его случайное падение. Потом разбудили мужа, заставив его поверить, что он совершил убийство.
Моника долго колебалась, потом заговорила.
— Допустим, что так и было. Но поверьте, лейтенант, эти трое суток кошмара показали, что я люблю Джонатана. Разрушительная страсть ушла. Я даже благодарна ему, что он открыл мне, как я люблю мужа. Я готова ради него на все. Хотите обвинить меня в смерти Арлингтона, обвиняйте. Я заслуживаю кары, ибо, представься мне возможность, я бы убила его! Арестовывайте.
— Может, так и сделаю, — задумчиво произнес полицейский, — как только узнаю, чем ему перебили основание черепа… Броди? Что вы хотите?
Полицейский в штатском был в явном затруднении.
— Там тип с соседней виллы. Полагаю, вам надо его выслушать.
Соседа звали Пелхэм. Накануне он вернулся домой после полуночи. Ему показалось, что кто-то находился на участке Смитов. Пелхэм крикнул: «Здравствуйте, профессор!», но ответа не получил. Пелхэма удивило поведение незнакомца. Уже дома он бросил взгляд в окно, в кустах явно была та же фигура. Пелхэм схватил фонарь и направил луч на кусты, но не заметил ночного визитера. Через мгновение послышался шум отъезжавшей от Смитов машины. Вначале он решил не беспокоить соседей, но когда у дома профессора появилась полицейская машина, изменил свое решение.
Риттер поблагодарил свидетеля, пообещал вызвать его, потом поднялся на второй этаж, чтобы ознакомить супругов с новыми данными.
Смиты не смогли дать разумного объяснения. Они не принимали никаких посетителей и не слышали отъезжавшей от их дома машины.
— Мы легли в половине одиннадцатого, — уточнил Джонатан.
— Поскольку я плохо спала уже две ночи, — подхватила Моника, — тут же заснула, а проснулась…
— Да, мы знаем — около четырех часов, — прервал ее Риттер, нетерпеливо вскинув руки. — Теперь попрошу вас одеться, надо отправиться в центральный комиссариат для записи показаний.
— Макс, я должен уехать на вскрытие, вернусь завтра, — сообщил Дэн.
Дэн вернулся в Норсбенк с первым утренним поездом и тут же направился в лабораторию, где встретился с ассистентом, доктором Мукерджи. Ассистент возился с пробирками, а Макс Риттер терпеливо сидел на табурете у стены.
— Привет, док, — сказал Риттер. — Я нашел в кухне Смитов утюг с несколькими прилипшими волосками и коричневым пятном, которое может быть ржавчиной или кровью. Наш друг утверждает, что это кровь. Мы заполучили орудие преступление. Кроме того, я вырезал из кресла в гостиной кусок ткани, заляпанный кровью.